Заточённые

      Фабрика Радуги в Клаудсдейле гудела, как гигантские часы. Воздух был сладким и влажным от паров цветного сиропа, а в ушах стоял непрерывный гул магии, смешанный с стуком копыт по облачным прогонам. Внезапно этот гам прорезал голос из громкоговорителя, металлический и безразличный:       − Гримсон Лайтстаил, пройдите в кабинет директора.       Красный пегас с гривой цвета пламени вздрогнул, едва не уронив лейку с жидким ультрамарином. Он оторвался от конвейера, где аккуратно вырисовывал полоски на заготовках радуг, и с тяжелым чувством поправил рабочий жилет. По дороге к директорскому кабинету он ловил на себе взгляды коллег. До него доносились обрывки шепота:       − Уже третий раз за неделю, а сегодня только вторник...       − Спорим, опять спектр не тот выдал?       − Бедолага. Варп его сейчас в облачную пыль превратит.       Гримсон старался не слушать. Точнее, он не слышал. Его мозг лихорадочно прокручивал все последние дни, пытаясь понять, что же он натворил на этот раз. Перепутал партии? Снова перестарался с магией и пережег радугу до кислотных тонов? Или, небеса помилуй, недосмотрел за температурой плавления? Он уже представлял, как будет заглаживать вину сверхурочными, отработками в выходные и вечными раскаяниями в виде бесплатной уборки цехов.       Наконец, он замер перед дверью с простой деревянной табличкой «Директор Варп». Собравшись с духом, он постучал.       − Войдите! − донёсся оттуда знакомый ворчливый голос.       Гримсон втолкнулся внутрь. Небольшая комната была выдержана в стиле всей фабрики — стены из белых пушистых облаков, пропускавших мягкий свет. За облачным же столом сидел сам директор — пожилой, пухленький пегас с пышными усами, закрученными вверх.       Но весь ужас ситуации Гримсону открылся, когда он увидел, кто стоит рядом с директором. Высокий, импозантный, с безупречной осанкой с гербом Кантерлота дракон... Королевский советник.       Гримсон почувствовал, как подкашиваются копыта.       − К-к-к... Королевский помощник Спайк?! − выдохнул он, и голос его предательски задрожал.       −А, Гримсон. − флегматично кивнул Варп, разглядывая какую-то бумагу. − Проходи, не бойся.       Но Гримсона было уже не остановить. Паника полностью захватила его.       − Если я что-то сделал, то простите меня, я этого не хотел! Я всё исправлю! − Он бросился вперед, чуть ли не пытаясь поклониться в ноги внушительному дракону, забыв, что у того лапы, а не копыта.       − А ну, возьми себя в копыта! − рявкнул Варп, слегка краснея от такого поведения подчиненного перед столичным гостем. − Простите моего сотрудника, советник Спайк. Он... очень ответственный.       Дракон, к удивлению Гримсона, лишь ободряюще развел лапами. На его морде играла легкая, понимающая улыбка.       − Ничего страшного, директор. Волнение перед представителем короны — дело обычное. Раз уж Гримсон здесь, не могли бы вы оставить нас наедине? Мне нужно обсудить с ним кое-что... конфиденциального свойства.       Варп мгновенно встрепенулся, его усатая физиономия выразила живейший интерес, но он тут же взял себя в копыта.       − К-конечно, о чём разговор! У меня как раз обеденный перерыв подошёл. − Он деловито подлетел в воздух и поплыл к выходу, на прощание бросив Гримсону взгляд, полный немого вопроса и паники. Дверь захлопнулась.       И Гримсон остался в комнате наедине с королевским советником. Тишина стала оглушительной.       − Гхм, Гримсон...       − Я всё исправлю! Отправляйте лучше на сверхурочные, только не сажайте в Тартар! − Гримсон, не внемля, снова пал ниц.       Спайк вздохнул, и из его ноздрей вырвалось крошечное облачко дыма.       − Ну, всё, хватит. Я не за этим пришёл. Успокойся.       Пегас замер, медленно поднимая голову. Его глаза, полные страха, встретились со спокойным взглядом дракона.       − П-правда?       − Конечно. − Спайк улыбнулся, обнажив ряд острых зубов, но в его улыбке не было угрозы. − На самом деле, с тобой хотела поговорить одна пони.       Он сделал шаг в сторону, отодвинувшись к стене, чтобы освободить пространство. Из-за его спины, из тени, где она пряталась, вышла маленькая розово-бежевая пегаска.       Гримсон замер, его челюсть буквально отвисла. Он смотрел на неё, не веря собственным глазам.       − Лонли Лайт?!       Пегаска слегка вздернула нос, но её голос прозвучал ровно, без прежней надменности.       − Вообще-то, меня теперь так не зовут. Коузи Глоу.       Гримсон медленно поднялся на ноги, отряхиваясь. Его паника сменилась на смущение и растерянность.       − Да... точно... конечно... − он нервно провёл копытом по гриве. − Как я погляжу, ты выбралась из заточения... Поздравляю.       Коузи фыркнула, но в её фырканье не было злобы, скорее — лёгкое раздражение.       − Не строй из себя недотрогу. Что я вижу? Пони, что бросается от страха в копыта? Что с тобой случилось, Гримс? Куда делся тот заносчивый королёк, который командовал всеми на свете?       Гримсон горько усмехнулся и плюхнулся на облачный пол, словно все силы его покинули.       − Хех, странно слышать, что ты скучаешь по тому мне... − он уставился в пространство перед собой. − После того «инцидента»... меня очень сильно наказали. Очень. Также меня обвиняли в том поджоге и чуть ли не в твоём убийстве. Конечно, когда выяснилось, что это ты все устроила... что ты развела бардак магии во всей Эквестрии, обвинение с меня сняли... но вот осадок остался.       Он замолчал, собираясь с мыслями.       − Все перестали считать меня главным... перестали бояться. Я перестал быть королём... и я почувствовал себя слабым, беспомощным созданием... − он поднял взгляд на Коузи, и в его глазах читалось странное понимание. − Кем ты была… Под именем Лонли Лайт.       Коузи немного нахмурилась, её уши дёрнулись. Она сжала губы, явно сдерживая резкую ответную реакцию. Она сделала глубокий вдох, и когда заговорила снова, в её голосе звучала не злость, а что-то похожее на усталую эмпатию.       Гримсон горько усмехнулся, глядя на свои копыта.       − Странно было осознавать, что всё то, что ты когда-то считал силой, утратило вес в одну секунду. И я стал никем. Даже твой Скайлар мог мне высказать пару «любезностей» каждый раз, когда я проходил мимо... Хотя... что уж о тех временах вспоминать. Сейчас всё по-другому. − Он махнул копытом, осматривая себя. − Не удивляйся, за всё время меня так никто и не усыновил. Поэтому, как только я повзрослел, меня вежливо выпнули из детского дома. Мне ничего не оставалось, как устраиваться на работу. И вот теперь я тут. Живу. Выживаю…И кстати тут не так страшно, как в легендах. Хех.       Коузи внимательно слушала, её взгляд стал чуть менее суровым. Но один вопрос всё ещё горел в ней.       − А что насчёт Скайлара?       − А что с ним?       − Мне интересно знать, что ты с ним сделал, что он рассказал мою тайну? − в её голосе снова зазвучала старая обида. − Мы столько времени боролись с твоими нападками, а он просто взял и выдал всё. Что ты с ним сделал?       Гримсон потупился, ему явно было неловко.       − Это... это получилось на удивление случайно...Лишь попытка напугать предположением… − он замялся, нервно перебирая копытом край облачного ковра. − Но лучше пусть Скайлар сам расскажет, если захочет. Это тема... не та, которую мне стоит поднимать. Сейчас я не стану этого делать.       Коузи внимательно посмотрела на него несколько секунд, а затем резко пошла.       − Конечно, не станешь. − её голос снова стал холодным. − Спайк, я думаю, мы закончили с ним.       Спайк, до этого молча наблюдавший за разговором, кивнул.       − А как же так называемый «приговор»?       Гримсон вздрогнул, как от удара током.       − ПРИГОВОР?!       Коузи обернулась на пороге, её глаза сверкнули.       − Да не кричи ты. Он не об этом. − она выдержала паузу, глядя, как страх сменяется на его лице полным недоумением.       − И... тогда что за приговор?       Коузи глубоко вздохнула.       − Эх... Он имеет в виду моё прощение тебя. Но я считаю, что я не обязана этого делать. Из-за твоего юношеского максимализма ты испортил мне жизнь, из-за чего я стала тем, кем являюсь. Той, что чуть не сгубила магию всей Эквестрии.       Она снова повернулась к выходу, её силуэт чётко вырисовывался на фоне светлого коридора. Но прежде, чем сделать шаг, она остановилась, не оборачиваясь.       − Но всё же... раз ты попал в мою ситуацию, и, похоже, осознаёшь свои ошибки... я думаю... мы квиты. Но не более. Я надеюсь, ты понимаешь мое решение.       Гримсон медленно кивнул.       − Конечно. Я большего и не заслуживаю.       − Тогда удачного тебе дня. − безразлично бросила она через плечо и вылетела за дверь. Спайк, кивнув Гримсону на прощание с какой-то странной, понимающей полуулыбкой, последовал за ней.       Дверь закрылась. Гримсон остался один в гулкой тишине кабинета. Он не чувствовал ни облегчения, ни радости. Лишь тяжёлую, холодную пустоту. Она не простила его. Она просто... перестала считать его достойным своей ненависти. Он больше не был для неё детской угрозой или врагом. Он был просто никем. Красным пегасом, который выживает.       Он медленно подошёл к окну и посмотрел на бескрайние облака, из которых его фабрика день за днём ткала радуги для других пони. Для тех, у кого в жизни было немного больше цвета.       

***

      Ферма к югу от Понивилля утопала в зелени и ярко-оранжевых пятнах морковных грядок. Воздух был наполнен свежим запахом земли и сладковатым ароматом созревающих овощей. Синий земнопони с тёмно-синей гривой сосредоточенно копался у корней одной из морковок, внимательно рассматривая маленьких божьих коровок, ползущих по стеблю. Он улыбался — они были безобидными, почти что помощниками, и он аккуратно смахивал их на листья, чтобы не потревожить.       − Эй, Скайлар, к тебе там гости! − раздался с другого конца поля голос его отца, крепкого ярко бежевого земнопони в соломенной шляпе.       Скайлар вздрогнул от неожиданности.       − Да, пап, уже иду! − крикнул он в ответ и, отряхнув копыта от земли, помчал к большому оранжевому амбару.       По дороге он ломал голову. Кто бы это мог быть? Его кузина Анджи была в отъезде. Друзья, Мит и Баттерфлам, гостили у родни в другом городе. Мысли метались, но ни одна не давала ответа.       Подбежав к амбару, он распахнул массивную деревянную дверь и замер на пороге. Его отец стоял и оживлённо беседовал с... Скайлар протёр глаза, но видение не исчезло. С самим королевским советником, драконом Спайком!       − Пап? − нерешительно произнёс Скайлар.       − О, а вот и он! − отец обернулся, и его лицо расплылось в широкой, немного смущённой улыбке. Он подошёл к сыну и с отцовской нежностью почесал его по гриве. − Ах ты, маленький хитрюга! Что ж ты не сказал, что у тебя есть такие связи в Кантерлоте? Могли бы наш урожай как эксклюзив поставлять, цены бы нам не было!       Скайлар покраснел до кончиков ушей.       − Ну, пап? Что ты такое говоришь? Я... я не знаком с ним.       Отец лишь подмигнул Спайку, который терпеливо стоял в сторонке с лёгкой улыбкой на морде.       − Ох, какой он у меня застенчивый. Ну ладно, не смущай гостя. Раз вам надо по-дружески поговорить, не буду вам мешать.       И прежде, чем Скайлар успел что-либо возразить, его отец быстренько развернулся и удалился прочь в сторону полей, насвистывая какую-то весёлую мелодию и явно представляя себе будущие баснословные доходы.       Скайлар остался стоять один на один с королевским советником. Он нервно переступил с копыта на копыто, чувствуя себя крайне неловко.       − Э-э... Простите моего отца, мистер Спайк. Он всегда так... немного преувеличивает. Чем я могу... помочь?       Спайк, видя растерянность молодого жеребца, мягко улыбнулся.       − Вообще-то, мне от тебя ничего не нужно. Но вот этой маленькой пегаске...       − Хватит меня так называть! − раздражённый, но знакомый голос донёсся из-за угла амбара, где стояли бочки с морковным вином.       Скайлар резко повернул голову. Его глаза расширились от изумления.       − Не может быть...       Из-за угла вышла она. Небольшая, розово-бежевая пегаска с аккуратно уложенной гривой и серьёзным, сосредоточенным взглядом. Она выглядела точно так же, как в тот день, когда исчезла.       Скайлар замер, его копыта словно приросли к земле.       − Лонли... это... действительно ты?       Коузи вздохнула, её уши слегка прижались к голове. Она выглядела уставшей от своего старого имени.       − Эх... да-да. Это я. Во плоти.       − Да... ты такая же, как в тот день, когда подстроила бунт. − прошептал он, не в силах отвести взгляд.       Ему было странно и немного неловко. Перед ним стояла всё та же маленькая, хрупкая на вид пегаска, а он за эти годы вымахал в крупного, крепкого жеребца, привыкшего таскать мешки с морковью. Пропасть между ними казалась теперь не только временной, но и физической.       Коузи фыркнула, но без злобы.       − Вообще, это был не мой бунт... но опустим детали. Это долгая история.       Скайлар наконец смог пошевелиться. Он нервно провёл копытом по гриве.       − Так... ты по делу? Или же... ты хочешь что-то от меня?       Коузи посмотрела на него прямо. В её глазах не было былой ярости или мании, лишь сложная смесь любопытства и старой, зарубцевавшейся обиды.       − Вообще... я хотела просто проведать старого друга... и узнать, что с тобой тогда случилось. Почему ты всё рассказал Гримсону.       Скайлар резко опустил голову, его уши беспомощно прижались к черепу. Волна стыда и вины накатила на него с новой силой. Он не мог смотреть на неё.       − Эм... мистер Спайк... Вы не могли бы нас... оставить наедине?       Спайк, всё это время молча наблюдавший за встречей, понимающе кивнул.       − Конечно. Я подожду снаружи.       Он развернулся и вышел через ту же дверь. Едва она захлопнулась, снаружи донёсся голос отца Скайлара, полный делового энтузиазма:       − ...а вот наше раннее каррото! Прямо с грядки, хрустит так, что в Кантерлоте будет слышно! Не желаете ли обсудить условия поставок, ваша... э-э... советническая светлость?       Голос Спайка в ответ прозвучал вежливо, но немного отстранённо:       − Я ценю предложение, но я здесь не по этим вопросам...       Их голоса стали удаляться. В амбаре воцарилась тяжёлая, гулкая тишина, нарушаемая лишь их дыханием. Скайлар всё ещё не решался поднять глаза на Коузи.       Кобылка молча осматривала уютный, пахнущий деревом и землёй амбар, давая Скайлару время собраться с мыслями.       − Как я вижу, у тебя появилась семья. − наконец произнесла она, и в её голосе прозвучала искренняя, хоть и сдержанная теплота.       Скайлар кивнул, всё ещё не решаясь поднять взгляд.       − Да. Как ты могла заметить, отец у меня... с прибомбасом. − он слабо улыбнулся. − Но на самом деле он очень добрый и умный пони. Мама сейчас в городе, так что ты её не увидишь. Ей тоже нет цены.       − Я очень рада за тебя. − тихо сказала Коузи.       Скайлар наконец поднял на неё глаза, но Коузи смотрела куда-то в сторону, на сложенные в углу мешки с зерном, будто находя в них невероятный интерес.       − Помнишь мою историю о том, как я попал в приют? − его голос стал тише и серьёзнее.       Коузи медленно перевела на него взгляд, её выражение лица стало настороженным.       − О том, как твоя мама защитила тебя от твоего отца-пьянчуги, случайно лишив его жизни.       Скайлар глубоко вздохнул, его грудь тяжело поднялась и опустилась.       − Это я его лишил жизни.       Коузи дрогнула, будто от внезапного порыва холодного ветра. Её глаза расширились, и она замерла, не в силах вымолвить ни слова.       − Я плохо помню тот день... но, как ни странно, не забуду никогда. − пони говорил монотонно, уставившись в пол, словно видя там ту давнюю сцену. − Отец действительно напал по пьяне, но не на меня, а на маму. Я тогда совсем не смыслил в том, почему он это делал... Я также не смыслил и за последствия. Точный удар пустой бутылкой... пробил осколком голову, а падение на пол окончательно его добило. Мать тогда смотрела с ужасом, но понимала, почему я это сделал... Она забрала всю вину на себя.       − А она...       − Я пытался найти её, когда появилась возможность, но... − Скайлар сглотнул ком в горле. − Говорят, что у неё было больное сердце. Поэтому выжить даже год в тюрьме не смогла.       Наступила тяжёлая пауза. Коузи молчала, переваривая услышанное.       − Мне... мне очень жаль... Правда.       − Спасибо... − прошептал Скайлар. − Но всё же, как ты могла понять — это стало тем камнем преткновения. Сначала я думал, что Гримсон узнал откуда-то, но потом я понял, что он просто случайно догадался и так манипулировал мной, обещая рассказать это. Я... я боялся, что если ты узнаешь, то... не будешь со мной дружить. А он мне обещал никому не рассказывать твои тайны. Мне ничего не оставалось…Прости меня.       Коузи медленно поднялась. Она подошла к Скайлару и на мгновение положила своё копыто на его плечо — жест неловкий, но полный понимания.       − Нет... Я тоже должна просить прощения. По факту, мы оба оказались под колпаком Гримсона. Сейчас же это не важно. Всё в прошлом. − Она отвела копыто и посмотрела ему прямо в глаза. − Даже проделки Гримсона — в прошлом. Даже моя ненависть ― в прошлом.       Она повернулась и направилась к выходу, но на пороге остановилась.       − Было... было здорого тебя увидеть, Скайлар. По-настоящему. Живи счастливо. Ты заслужил эту семью.       − Постой. − тихо, но твёрдо произнёс земнопони.       Пегаска замерла на пороге и медленно повернулась. В её глазах читался вопрос и тень усталости.       − Коузи, так мы что... снова друзья? − спросил он, и в его голосе звучала робкая надежда.       Уголки губ Коузи дрогнули, и на её морде появилась слабая, но самая искренняя улыбка за весь этот разговор.       − Хех... Мы... мы всегда были ими. − она произнесла это так просто, будто это была самая очевидная вещь на свете. − Ну ладно, мне действительно пора...       − Ещё минутку. − попросил Скайлар, делая шаг вперёд. − Мне просто интересно... что ты будешь делать дальше?       Пегаска замедлила шаг. Она отвела взгляд в сторону, размышляя.       − Ну... придумаю что-нибудь. Может, даже такое, что ты снова услышишь обо мне... − она бросила на него быстрый взгляд, и в её глазах мелькнула знакомая искорка озорства. − Ну, конечно, не как о злодее.       Она снова взялась за ручку двери.       − И ещё последнее. − почти выпалил Скайлар.       Коузи обернулась, нарочито громко вздохнув.       − Ох... Что, что ещё? Мне кажется, или ты не хочешь меня отпускать?       Скайлар смущённо потупился, переступая с копыта на копыто.       − Нет. Я... как бы мне не хотелось... ну, там, поговорить с тобой подольше…узнать о тебе... или, например, заняться старыми делами... или может, снова увидеть твой теневой спектакль...       Тишину нарушил тихий, сдавленный звук.       − Х... ххх... хи-хи...       Скайлар удивлённо поднял брови.       − Что?       − Нет... ничего. − она вытерла копытом глаза. − Просто... теневой спектакль. Я уже лет сто его не делала. Если я смогу... думаю... я навещу тебя. Как-нибудь.       − ...Спасибо. − искренне прошептал Скайлар.       − Ну так что, это был, надеюсь, твой последний-последний вопрос? − спросила Коузи, уже наполовину выйдя за дверь.       Скайлар сделал глубокий вдох.       − На самом деле, есть ещё один. Ты... ты навещала её?       

***

      День в пустыне Мохаве был жарким и безжалостным. У подножия гор тем чаще травянистые пятна сменялись участками голого песка, словно земля здесь была слишком уставшей, чтобы рождать что-либо зелёное. Детский дом «Золотые Луга», что стоял к юго-востоку от Лас-Пегасуса, казался чудом посреди этого выжженного пейзажа.       Он изменился до неузнаваемости, особенно для тех, кто не видел его лет десять. Старое, обветшалое здание теперь сияло свежей краской, а вместо унылого пустыря с ржавыми сооружениями его окружала новая, яркая игровая площадка, заставленная горками, качелями и всем тем, что должно было отгонять скуку от юных умов.       За этим мирным зрелищем со скамейки наблюдала чуть постаревшая розовая пегаска. Её грива и хвост были неестественно яркого, словно подкрашенного, голубого неба цвета ― хотя со временем он начал терять свою контрастность. Она просто сидела и наблюдала, и её взгляд, полный какой-то сложной, горькой нежности, не мог оторваться от каждого резвящегося жеребёнка.       − Мисс Стэнфорд. К вам посетители.       Пегаска вздрогнула, оторвавшись от своих мыслей. К ней подошла молодая земная пони в строгой блузке — мисс Брайт, одна из воспитательниц.       − Действительно? − мисс Стэнфорд подняла брови в удивлении. − Мисс Брайт, вы не ошиблись? Ко мне мало кто может прийти.       − Я точно уверена, что это к вам. − настаивала Брайт, её голос звучал немного взволнованно. − Я три раза переспросила. Так что, пожалуйста, не заставляйте важных гостей ждать. Они, кстати, возле вашего кабинета.       Важных гостей? У неё? Сердце пегаски ёкнуло от внезапной тревоги. Она быстренько поднялась на копыта.       − Конечно, я уже лечу.       Она полетела по знакомым коридорам, но сейчас они казались ей чужими. Раньше здесь пахло пылью и тоской, краска облезала, а из-за углов навевали грусть воспоминаний. Теперь же всё сияло чистотой, пахло свежестью и детским смехом, доносящимся с улицы. Она пролетала мимо, и каждый обновлённый уголок заставлял её невольно вспоминать старые дни — не про само учреждение, а про свою собственную жизнь, такую же тусклую и мрачную, как эти стены когда-то.       Завернув за последний угол, ведущий к её скромному кабинету, она замерла в воздухе. Её ждал не кто иной, как большой фиолетовый дракон. Перепутать Спайка — королевского советника самой принцессы Твайлайт — с кем-либо ещё было просто невозможно. Он стоял, спокойно ожидая, и его присутствие казалось настолько нереальным в этом месте, что мисс Стэнфорд на мгновение подумала, не привиделось ли ей это от жары.       Она медленно опустилась на пол, пытаясь привести в порядок дыхание и мысли.       − Советник Спайк? − её голос прозвучал чуть хрипло от волнения. − Это... неожиданная честь. Чем я могу вам помочь?       Спайк вежливо склонил голову.       − Ах. Значит, это вы — мисс Стэнфорд?       − Да, это я. − пегаска поправила гриву, пытаясь сохранить профессиональное спокойствие, хотя внутри всё трепетало. − Так... Чем я могу быть вам полезна?       Спайк позволил себе лёгкую, почти незаметную улыбку.       − Хм, на самом деле, мне лично вы никак не поможете.       Стэнфорд моргнула, сбитая с толку.       − Простите?       − Сразу хочу извиниться. Она не захотела стоять здесь, поэтому зашла в ваш кабинет. Вы же не против?       − Что вы, конечно нет. − автоматически ответила Стэнфорд, её мозг лихорадочно пытался обработать информацию. − Если она... а кто собственно «она»?       Вместо ответа Спайк лишь молча отошёл от двери, делая приглашающий жест лапой.       Мысли в голове Стэнфорд понеслись вскачь. Самая безумная догадка пронзила её, как удар молнии: Внебрачная дочь самой принцессы Твайлайт? Она решила её сюда отдать? Нет. Что за бредни? Но... кто знает? Не просто так сюда прилетел сам королевский советник! Её сердце заколотилось чаще.       С дрожью в копытах она взялась за ручку и медленно, будто отворяя дверь в другое измерение, толкнула её.       Кабинет был таким же, каким она его оставила: аккуратным, залитым солнцем, с папками на столе и видом на игровую площадку из окна. Но теперь в её кресле, развернувшемся к двери, сидела та, кого она никогда не ожидала увидеть.       Розово-бежевая пегаска с пышной, кудрявой гривой серовато-бирюзового цвета сидела, откинувшись на спинку. Её коралловые глаза, такие знакомые и в то же время совершенно чужие в своей новой, спокойной глубине, пристально смотрели на вошедшую. В них не было ни злобы, ни радости — лишь тихое, выжидающее любопытство.       Сердце мисс Стэнфорд словно провалилось в небытие. Воздух перестал поступать в лёгкие. Вся кровь отхлынула от лица, оставив лишь ледяное оцепенение. Она замерла на пороге, не в силах вымолвить ни звука, не в силах сделать ни шагу. Единственное, что она смогла прошептать, был сдавленный, едва слышный выдох, полный немого ужаса и неверия:       − Лонли...?       − Здравствуйте, мисс Стэнфорд.       Спайк, стоявший в дверях, вежливо кивнул.       − Пожалуй, я вас наедине оставлю.       Он вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Щелчок замка прозвучал невероятно громко в наступившей тишине.       Мисс Стэнфорд всё ещё не могла прийти в себя. Она смотрела на пегаску, как на призрак.       − Лонли... это... действительно ты?       − Лонли умерла более десяти лет назад. − холодно парировала Коузи, не меняя выражения лица. − Сейчас перед тобой совсем другой пегас.       − Да, конечно... − мисс Стэнфорд сглотнула, пытаясь взять себя в копыта. − Коузи Глоу, если не ошибаюсь.       − Верно. − подтвердила та. − Так... Ты догадываешься, зачем я здесь появилась?       − Решила припомнить мне то, как я с тобой обращалась? − тихо выдохнула Стэнфорд, опуская голову. В её голосе не было вызова, лишь усталая покорность.       − И это может быть. − Коузи медленно обвела взглядом кабинет, будто оценивая обстановку. − Но моя главная цель здесь — понять. Понять, почему ты была такой. И на основе этого... либо простить тебя... либо просто уйти и больше никогда не вспоминать этот разговор.       Стэнфорд молчала. Воздух стал густым и тяжёлым.       − Ну. Я жду объяснений.       − А разве я должна давать объяснение? − слабо попыталась возразить Стэнфорд, но это прозвучало скорее как последняя жалкая попытка защититься.       Коузи наклонила голову. В её глазах вспыхнул холодный огонёк.       − Ты — одна из тех, кто загнал меня в ту ситуацию, в ту яму, из которой я выбралась лишь для того, чтобы чуть не погубить всю Эквестрию. Думаешь, я не имею права знать правду? Ты так не считаешь?       Мисс Стэнфорд вздрогнула, будто от удара. Она медленно, будто её копыта были отлиты из свинца, повернулась и опустилась на свободный стул у стены. Она выглядела внезапно постаревшей и очень уставшей.       − Я... я надеялась, что до этого разговор не дойдёт... − она прошептала, уставившись в узор на ковре. − Но видимо... мне придётся всё тебе рассказать. Я больше так не могу. Я устала носить это в себе.       Коузи фыркнула, и в этом звуке слышалась горькая ирония.       − Хочешь рассказать свою «слёзную историю»? Ну, давай. Я вся во внимании.       Стэнфорд закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями. Когда она снова открыла их, в них читалась лишь глубокая, выстраданная боль.       − Считай её как хочешь... − она тяжело вздохнула. − Эх... С чего бы начать... Я... я знала твою маму.       Коузи, до этого сохранявшая холодную отстранённость, насторожилась. Её уши дёрнулись вперёд.       − Правда?       − Еще как. − Стэнфорд уставилась в пространство перед собой, словно видя в нём призраков прошлого. − Она была... очень активной и очень красивой розовой пегаской. Твои веснушки... словно с неё сняли и на тебя нацепили. − Она слабо улыбнулась, но улыбка не дошла до её глаз. − Она была... такая же невинная, как ты раньше, но на сцене...       − На сцене? − переспросила Коузи, её интерес был теперь явно искренним.       − Да. Она была своего рода Звездой. Э́стель Лайт. Былая звезда Лас-Пегасуса. − голос Стэнфорд стал тише, почти ностальгическим. − Хоть ей было далеко до Рэйнбоу Дэш по скорости, но та явно уступала Э́стель в ловкости и грации. Это было её основной фишкой. Летать сквозь огонь и лёд, в узких расщелинах и через смерч — это малое, что она могла показать в свои былые годы. И конечно, у неё не было отбоя от поклонников. Но, как ни странно, она была одинока. Такая красавица и звезда — одинока? Нелепость, особенно для такого города.       Коузи молчала, переваривая услышанное. Это была первая крупица информации о её матери за всю её жизнь.       − Хорошо, я поняла. Моя мама была звездой, но... вы же не просто так начали про неё рассказывать? Это как-то связано с вами?       Стэнфорд глубоко вздохнула, её грудь тяжело поднялась и опустилась. Она посмотрела на Коузи прямо, и в её глазах читалась давняя, незаживающая боль.       − Она... она типа…моя старшая сестра.       Коузи отшатнулась, словно от невидимого удара. Её глаза расширились от шока. Все её приготовленные обвинения, вся её холодная ярость на мгновение испарились, уступив место полному недоумению.       − Оу... − было всё, что она смогла выжать из себя. − Простите. Продолжайте.       − Но…как это часто случается, всегда происходят перемены, когда их не ожидаешь. После очередного её выступления она возвращалась домой... на неё пытались напасть местные бандиты. И вот из ниоткуда появился белый пегас, что спас её. − Она сделала паузу, и следующую фразу произнесла с особой, леденящей душу грустью. − Это был твой отец.       Коузи замерла. Сердце её бешено заколотилось. Она никогда не знала ничего ни об отце, ни о матери. И вот теперь, спустя годы, щель в стене её прошлого приоткрылась.       − Отец? Кто... кто он был? Как его звали?       Стэнфорд сжала копыта так, что костяшки побелели. Говорить ей было явно мучительно.       − Я точно не знала, кто он был. Лишь его имя... Сноуфолл. И то, что он был очень красивым и на вид — очень добрым. Он... тогда помог твоей маме, а после пригласил на следующий день на чашечку чая к себе домой. И за долгие годы отстранения от мужского внимания она, как дура, повелась на его обаяние и согласилась.       − Почему «дура»? − тихо спросила Коузи, хотя ужас уже начинал подползать к её сердцу.       − Потому что эта чашка чая в один момент уничтожила её жизнь. − голос Стэнфорд сорвался, став хриплым и надтреснутым.       − Но что же случилось?       − На следующий день она пошла к нему в гости. Комната была красивой и уютной. Ничего не предвещало беды. Они разговорились, он начал наливать чай... − Стэнфорд замолчала, сглотнув ком в горле. Она смотрела в пол, не в силах поднять глаза. − Он... подсыпал ей в чашку снотворное.       Коузи ахнула, прикрыв рот копытом. Её глаза наполнились ужасом.       − Я не знаю, понимаешь ли ты, что случилось дальше. − продолжила Стэнфорд, её голос стал едва слышным шёпотом, полным стыда и боли. − Всё же это не для детских ушей...       − Я поняла. За десять лет я столько о «методах охоты» от самой Кризалис наслушалась, что понимаю... Мой отец — тот ещё ублюдок.       Стэнфорд лишь горько кивнула, будто это подтверждение было для неё и облегчением, и новым ударом одновременно.       − Когда же она проснулась... то лежала в незнакомом ей месте. В каком-то дешёвом мотеле на окраине. А при попытке найти того пони... всё кончалось крахом. Даже квартира была не его, а съёмная на один день. Всё стало ещё хуже, когда она осознала... последствия того вечера. − Стэнфорд посмотрела прямо на Коузи, и слёзы наконец потекли по её морде, смывая тушь и пудру. − Она была беременна тобой.       Коузи ничего не оставалось, как от осознания просто опустить глаза. Груз этого откровения давил на неё, заставляя пересматривать всё своё прошлое через новую, ужасающую призму.       − Когда об этом узнали не только работодатели, но и пресса, все словно отвернулись от неё. – продолжила она. − Лас-Пегасус — город быстрых взлётов... и стремительных падений. Даже отец... родной отец не желал больше её видеть... Осталась только… Хоть я и... любила её, но и очень ненавидела внутри. Ей досталась слава, возможности, и когда всё исчезло, она вернулась в дом, что с громом и молнией закрыла перед всеми много лет назад. Мне пришлось взять на себя теперь и заботу о ней. А я ведь нигде не работала. Я была молода, да и без опыта шибко не брали... кроме одного места.       − Детский дом. − тихо заключила Коузи.       − Но сестре я должна была помогать, как бы я не хотела... как бы я не любила всех детей, что были здесь... я работала. − в голосе Стэнфорд звучала горькая ирония. − И вот родилась ты. Такая маленькая... такая невинная... и ненужная своей матери.       Коузи медленно подняла на неё взгляд, в её глазах читался ужас.       − Вы же не хотите сказать...       − Она не была убийцей... но и растить того, кто испортил её жизнь, она не могла. − Стэнфорд выдохнула, и это прозвучало как приговор. − Поэтому она просто отдала тебя сюда.       − Как же... нет... я не верю. − прошептала Коузи.       − А придётся. Ведь это было так. − безжалостно продолжила Стэнфорд. − Она обвиняла тебя во всех своих грехах... хоть и была сама виновата. Я же... я ещё больше обозлилась на неё... а так как ты была её дочерью... то ещё и на тебя.       − Но если она сдала меня, то куда она...       − Я не знаю. Она словно испарилась. Для меня она давно мертва. − отрезала Стэнфорд. – Также умерла, как ты в том пожаре.       − Но... чёрт. Я должна буду её найти. − вдруг заявила Коузи, и в её голосе зазвучала новая, непоколебимая решимость.       Стэнфорд дёрнулась, как от удара током.       − Зачем? Зачем искать эту дуру, что бросила тебя? Зачем?! − её голос сорвался на крик, в котором смешались боль, гнев и недоумение.       − Например, чтобы сказать, что она ошибалась. − спокойно ответила Коузи. Стэнфорд дёрнулась ещё раз, словно эти слова были физически болезненны. − Чтобы сказать, что она не виновата…не во всем хотя бы. Да черт, я должна просто хотя бы увидеть ее!       − Нет. Нет, нет, нет и нет! Её нельзя прощать, ты понимаешь! − Стэнфорд вскочила, её лицо исказилось гримасой невыносимой боли. − ОНА БРОСИЛА ТЕБЯ! ОСТАВИЛА МНЕ! СТРАДАТЬ! А Я ЕЩЁ И В ДОБАВОК НАСМЕХАЛАСЬ НАД ТОБОЙ, ЧТО ИСПОРТИЛО ТЕБЕ ЖИЗНЬ! Она виновата! Я, Я виновата! Я не заслуживаю прощения, даже когда я поняла ту ошибку, даже когда я изменилась со временем! Даже когда я пыталась всё исправить! − её голос окончательно сломался, и она рухнула на колени, горько рыдая, её тело сотрясалось от давно сдерживаемых рыданий. − Я не заслуживаю... я не заслуживаю...       Она сидела на полу, беспомощная и сломленная, вся её былая надменность и строгость испарились, обнажив десятилетия накопленной вины, обиды и невысказанной боли.       Коузи молча смотрела на неё. Гнев, что ассоциировался с ее именем её сюда, куда-то ушел. Осталась лишь тяжёлая, щемящая грусть. Она медленно подошла к рыдающей пони и молча положила своё копыто ей на плечо. Это был не жест прощения. Это был жест понимания. Понимания того, что они обе были жертвами одного и того же несчастья, просто каждая справлялась с ним по-своему — одна, сломавшись и сломав другую, другая — пытаясь сжечь весь мир.       − Мисс Стэнфорд... я... я поняла вас... Знаете... тогдашняя я бы не простила вас... но сейчас... сейчас я поняла, что... злиться на то, что моя мама так с вами поступила... я должна извиниться за неё.       − Нет... − простонала пони, качая головой, её голос был полон отчаяния.       − Простите меня, мисс Стэнфорд.       Но вместо того, чтобы принять эти слова, Стэнфорд резко оттолкнула её, так что Коузи едва удержалась на ногах и чуть не ударилась о край стола.       − Не надо жалеть меня! − выкрикнула Стэнфорд, её голос сорвался на истеричный шёпот. − Я не заслуживаю прощения! Особенно твоего!       − Мисс...       − Нет... не смей.       Коузи хотела сделать ещё одну попытку, сделать шаг вперёд, но внезапно её взгляд зацепил одну незаметную деталь на лице Стэнфорд. От слёз вся её тщательно нанесённая косметика потекла. И под слоем размазанной туши и тонального крема проступило то, что она так тщательно скрывала.       − Мисс Стэнфорд... − голос Коузи стал тише и полон изумления. − Почему... почему вы скрывали... веснушки?       Стэнфорд словно опомнилась. Она судорожно потянулась копытом к лицу, пытаясь стереть предательские следы, понимая, что её маскировка скомпрометирована. Паника нарастала в её глазах.       − Секунду... − Коузи прищурилась, её мозг лихорадочно складывал пазл. − Ваши волосы... они вьются, как у меня... Ваш натуральный цвет…если смешать с цветом отца... он очень похож на мой...       − Пожалуйста…       − …А ваша кьютимарка — два пера, что в огне и во льде...словно символ опасного полета… − пегаска сделала шаг назад, её глаза расширились от шока и внезапного, ослепляющего понимания. − А ваша попытка скрыть веснушки за макияжем... − Она посмотрела на Стэнфорд не с ненавистью, а с потрясённым ужасом. – История, что так удобно ложится на вашу правду…       − …Нет…       − ...М…Мама?       − Нет! Нет больше твоей мамы! − закричала Стэнфорд, отползая от неё по полу, как от призрака. − Она умерла уже очень давно... Пожалуйста, оставь меня... просто оставь...       − Но я не...       − ТЫ МЕНЯ НЕ ПОНЯЛА! − взревела Стэнфорд, её голос сорвался в чистый, животный ужас. − УХОДИ! ОСТАВЬ МЕНЯ! ЗАБУДЬ НАПРОЧЬ! Я НЕ ЖЕЛАЮ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ВИДЕТЬ... − Её крик внезапно сменился на сдавленную, разбитую мольбу, полную абсолютной безнадёжности. − Прошу... оставь меня... я... я не заслуживаю этого... прошу...       Коузи не могла больше этого вынести. Боль, шок, отвращение к самой себе за то, что не узнала, и жалость — всё это смешалось в один клубок и вытолкнуло её прочь. Она резко развернулась и выбежала из кабинета, едва не врезавшись в Спайка, который терпеливо ждал снаружи.       Дракон отшатнулся, увидев её бледное, искажённое потрясением лицо и слёзы, брызнувшие из её глаз.       − Коузи? Что случилось? − спросил он, но она уже мчалась по коридору, слепо отталкиваясь крыльями, не в силах ни видеть, ни слышать.       Спайк бросил взгляд в приоткрытую дверь кабинета, где на полу рыдала, съёжившись в комок, розовая пегаска с размазанными веснушками. На его лице застыло полное недоумение и шок. Не понимая, что произошло, но видя состояние Коузи, он бросился за ней вдогонку.       Тяжёлая дверь кабинета медленно захлопнулась, оставив мисс Стэнфорд наедине с грузом её правды, которая, наконец, вырвалась на свободу и разбила всё вдребезги.