Ты дышишь, значит ещё можно жить

Утро выдалось холодным. На площадке поднималась дымка от росы, небо было тусклым и низким, в воздухе ощущалась осень. Леви стоял у края плаца, руки за спиной, он ничего не говорил, ожидал, пока все выстроятся: Микаса — ровная, собранная; Эрен — как пружина; Саша — подпрыгивает от холода; Жан — с этим кислым выражением лица; Конни — хитрый и чуть напряжённый. Армина пропускал, простуда была в самом разгаре. —Разминка, —скомандовал Леви. Голос был короткий, как удар по лезвию. –Пять кругов, затем 50 отжиманий. Быстро. Без разговоров. Они побежали. Эрен стартовал с характерным рывком и тут же запыхался. —Эрен! —гаркнул Леви, когда тот начал бесцельно махать руками, —Если бы сила решала всё, ты бы уже стал стеной. Работай бедрами, не грудью. —Я работаю, —вспыхнул Эрен. —Я просто хочу быстрее! —Быстрее и без мозгов это путь к неожиданному трупу. Понял? —Леви посмотрел на него так, что в ответе не требовалось многословия. Жан ехидно рассмеялся, когда Эрен снова начал махать руками. —Эй, горячий парень, —бросил он, —Не думал, что «хочу быстрее» это стратегия. Может, попробуем «не умирай первым»? Эрен выпятил губы, готовый вцепиться словом. —Скажи ещё, что ты хороший стратег, Жан, —прорвался он. —Ты всегда видел только углы и щели, боишься открытого пространства. –Я боюсь твоих внезапных порывов, — парировал Жан. —Они обходятся нам дороже, чем твоя мораль. –Я сказал без разговоров, –капитан был на грани бешенства, –Еще два круга! Саша потеряла равновесие и смешно прыснула от собственного неуклюжего прыжка, Леви внезапно повернулся к ней. —Саша. Держи дыхание ровнее. Ты там опять жуёшь? Ты не свинья, ты боец. —Я не жую, я... —Саша попыталась возразить, но тут же вытащила из кармана миниатюрную булочку. —Это на потом, после тренировки. —Потом будет, когда я скажу. Пока нет — держи еду в кармане. После кругов Леви распорядился переходить к одеванию снаряжения. Каждый закреплял крюки и лезвия под его наблюдением; рука капитана касалась карабина для проверки, как у врача, коротко и без лишней ласки. —Жан, у тебя карабин зажат неправильно, —сказал он. —Ты в ситуации потери времени — теряешь не секунды, а людей. Поправь. —Я ещё не закончил, просто проверяю фиксацию, —ответил Жан, но его голос уже шел с долей раздражения. —Ничего страшного. —Ничего страшного — это когда ты тут стоишь. Почини. Конни, тоже самое, карабин не так. Вы перестанете быть нужным, когда он оторвётся. —Леви посмотрел на всех. —Понятно, —пробурчал Конни, но уже застёгивал как следует. Саша, между тем, выпучив глаза от холода, пыталась оторвать кусочек булочки в кармане. —Саша, —ледяной взгляд Леви мгновенно достиг её, —Еда после тренировки. Поняла? —Я умру, если не съем, —заявила Саша трагично. —Ты не умрёшь, 30 приседаний. —сухо ответил Леви. —Остальные ждут. Конни шмыгнул носом и начал пританцовывать, как будто пытался отогреться. —Капитан Леви, —сказал он наивно, —Можно я попробую новый манёвр? Как вы делаете, там где поворот резкий и разворот? —Ты либо действуешь по команде, либо наматываешь круги, Конни, —ответил Леви. —Но иногда импровизация спасает... —начал Конни. —Иногда спасает, —перебил Жан, —но чаще —ты оказываешься в животе у титана. Леви едва дёрнул бровью, но вмешиваться не стал. Дальше работа была на местности. Команда должна была быстро брать титана, сменять позиции, эвакуировать «раненого» (специальный мешок), и уходить без лишнего шума. Голос Леви становился режущим метрономом. —Микаса, веди фланг. Эрен, в центре, твоя задача инициировать прорыв. Жан, Конни, прикрытие; Саша, резерв и эвакуация раненого. —Я не нянька, —хихикнула Саша, беря мешок. —Ты и не должна быть нянькой, —отрезал Леви. —Ты должна уметь эвакуировать и вернуть команду назад. Делай работу. Они направились в сторону леса. Леви дал команду к началу. Микаса срезала угол, как по линейке; Эрен швырялся в прорыв с характерной жёсткостью, и сразу получал от Леви замечание. —Эрен! —Леви резко взлетел к парню. —Ты летишь в одно место. Если титан впереди и летит на тебя, уходи в два поворота. Микаса! Покажи ему. Микаса кивнула и продемонстрировала движение: выверенный взлет, добавление веса, уход в сторону, мгновенное переключение на защиту. Эрен повторил. —Вот теперь лучше, —коротко огласил Леви. Тренировка шла полными ходом, капитан ставил задачу, они её выполняли, все вместе разбирали ошибки. Во время симуляции Эрен в очередной раз рванул в бок, забыв о прикрытие фланга и врезался в Жана, парни рухнули вниз. —Эрен! —рявкнул Жан. —Почему ты был впереди? —выдавил Эрен, когда Жан встал рядом. –Ты должен прикрывать. —Какого черта ты летишь в право, когда твоя задача была в прорыве?! Научись мозгом пользоваться, полезно —фыркнул Жан. —И перестань делать из себя героя через каждые пять минут. —Иди ты в жопу, Жан! Я был уверен, что тебя нет. Ты завалил всю миссию! —взревел Эрен. —Ах ты... –Жан не сдержал эмоции и кинулся на Эрена. Микаса кинулась между ними. –Хватит! –голос Леви прозвучал как гром. —Дегенераты! Лучше бы вас спустили на простынь. Вы команда. Ещё раз: КО-МАН-ДА! И это тут у вас есть время выяснять, кто прав, кто нет, а там, за стеной, вы оба мертвы. И команда мертва, из-за того, что один не подумал, второй не посмотрел. Оба без еды и вычищаете конюшни до вечера. Все молчали, глядя себе под ноги. –Продолжаем тренировку! –капитан сплюнул в сторону и поднялся вновь на дерево, наблюдая. Саша, таская «раненого», не выдержала и воскликнула: —Капитан, он был эвакуирован 5 раз! Я так хочу есть. Тут холодно и голодно! —Саша, —Леви всегда удивляла лёгкость этой девочки, —Если раненые в безопасности, то присоединяйся к миссии против титана. Поднимайся. –Но я не хочу умирать на пустой желудок, капитан! —улыбнулась Саша, будто объясняя элементарное правило биологии, но тут же активировала УПМ и взлетала на соседнее дерево. —Никто не просит тебя умирать, —отозвался Леви, —Просто научись делать работу. Конни решил выполнить обходной манёвр, как это обычно делал Аккерман. Он удачно вышел из угла, но чуть не вписался со всего маха в дерево, дёрнулся и влетел в кусты. —Конни! —рявкнул Леви. —Без импровизации, у вас есть четкая задача и план. Ты часть цепи. Без тебя все ломается. Обходы по команде. Понял? —Понял, —быстро ответил Конни. –Понял он, –Леви развел руками в стороны. –А ну блять, все замерли. Вы что, совсем без мозгов?! Я дал чёткий план, а вы рванули каждый в свою сторону, как стадо свиней на бойне. Жан попытался встрять, но Леви перебил его. —И ты, клоун. Хочешь быть командиром? Тогда хотя бы научись выполнять чужие приказы, прежде чем пытаться отдавать свои. –Леви резанул по толпе взглядом. –Думать надо. Думать! Здесь нет быстрее, лучше, круче. Здесь есть так, как я сказал. И если вы не способны следовать простому плану, то вы даже картошку из земли выкопать не сможете, не умерев. Он сделал шаг вперёд, и все сразу подобрались. —Слушайте внимательно: на тренировке вы учитесь работать как одно тело. Если хоть кто-то дёргается в сторону — всё тело дохнет. Поняли? —Да! —хором. —Громче! —Да, капитан! Леви щурится, будто проверяет, не врёт ли кто-то. —Вот и прекрасно. Ещё раз. Ошибётесь снова, я заставлю вас полировать весь штаб зубными щётками до тех пор, пока он не будет отражать солнце. Тренировка шла, и чем дальше, тем точнее и напряжённее становились движения. Леви подбрасывал новые задачи и в каждой из них он собирал ошибки и тут же заставлял их исправлять. В финале Леви собрал их в круг, мокрых и запыхавшихся. —Эрен, учись распределять силу, а не полагаться на неё. Микаса, держи темп и следи за радиусом. Конни, меньше импровизаций, больше связи. Жан, учи стратегию, без неё твои командные замечания не несут смысла. Саша, ты пока лучше всех, за исключением еды. —Ясно, —хором, с разной интонацией, ответили они. — Хорошо. Значит сейчас все идут умываться и на завтрак. Далее Жан и Эрен чистят конюшни, остальные наводят порядок в штабе. Свободны. –Леви отвернулся и направился в сторону здания. Саша подбежала и зашагала рядом: –Спасибо, капитан Леви, это первая ваша похвала в мою сторону. И это... Ну вы... В общем... Спасибо! –она махнула рукой и тут же побежала в штаб, мечтая о горячем супе.

***

Леви шагал по коридору так, будто каждая пылинка в здание обязана была быть в курсе его настроения. Капитан подошёл к двери командующего, толкнул её и застыл на пороге, потому что то, что он увидел, было неожиданно. Эрвин лежал на полу лицом вниз, на нём была футболка и простые пижамные штаны. На нём сидела Марлин, она держала руки на спине Эрвина и с таким спокойствием вдавливала пальцы, будто разминала не мускулы, а вымешивала тесто. —…и тогда я ему отвечаю, —говорила Марлин так, будто вела лекцию о чем-то очень важном, —"ну ты бля и стратег конечно, как корова, хер поймёшь куда решишь свернуть!" И он мне... –Ооо дададада, немного правее. –Эрвин застонал от удовольствия. –... И он мне "дрянная ты девка, МакКинон, сдохнешь, как крыса, в подворотне! Я сейчас же иду к Халвику!" И пошел же.... Эрвин издал тихий звук, похожий на облегчение. –А на следующий день он забрал свои вещи и ушел. А я осталась... интересно, как сложилась его судьба дальше. Хотя не, пофигу. Леви не вошёл сразу. Волевым усилием он позволил себе замереть у дверного проёма и посмотреть на всё это ещё раз, как будто пытался понять, в каком месте реальность дала сбой. Когда же смысл не выстраивался, Леви медленно направился к столу и сел на стул, тот издал тихим скрип. Эрвин и Марлин вскинули головы. —Доброе утро, капитан, —Марлин выглядела искренне радой, и вернулась к своей работе, —Вы словно бесшумный призрак. Как спалось? Леви проигнорировал девушку и увидел чашку с кофе, взял её и сделал глоток. Тут же скривился и поставил обратно на стол, Марлин рассмеялась: –Это мой. Он с корицей и кардамоном. —Ты занимаешься лечебной гимнастикой или пытаешься сломать командира под видом оздоровления? —спросил Леви ровно. —Никаких переломов, —ответила Марлин, —У нас тут простая физиотерапия. Эрвин жаловался на зажатые плечи, а я, как опытный профессионал по решению проблем, решила вмешаться. —Профессионал, — повторил Леви и пустил губы в нехитрую усмешку. — Профессионал по переворачиванию командиров в положение «молча страдай». Ты больше похожа на шута. –О, тогда я буду первым профессиональным шутом в вашей жизни, капитан! Эрвин тихо фыркнул. Он сложил руки и положил на них подбородок, посмотрел на Леви, и в глазах его читалось что-то похожее на веселость и теплоту. Леви почувствовал внезапное раздражение — он не любил, когда на него смотрели с теплотой. Это вынуждало быть мягче, а мягкость у него была выключена по умолчанию. —Ты помнишь, что завтра миссия, — произнёс Эрвин спокойно, —Может вам обсудить план? —Я помню, —ответил Леви, бросив взгляд на разбросанные бумаги, на старую карту с линиями, похожими на шрамы. —Но в моём плане нет пункта «Марлин садится верхом на командира в рабочее время». –Капитан... Вы как будто ревнуете, –девушка поднялась и перешагнула через Эрвина. –Всё, извините, командир снова только ваш! Смит рассмеялся в голос и с трудом сел, как будто поднимание стоило ему гораздо больше, чем хотелось бы признать. Он выглядел чуть уставшим. —Спасибо, —сказал он тихо Марлин. —Это помогло. —Не за что, мне всё равно надо было кому-то выговориться, —ответила она и села в кресло рядом с Леви. –Значит завтра на миссию идём мы с капитаном, он, как клиент, там есть бар, так что не обязательно трогать проституток. Я же как работница. Есть шанс, что Куцо клюнет на меня. Но в любом случае, его комната для утех останется открытой. Нужно будет только подобрать нужный момент и напасть. Том и Лиса будут нас страховать. Они будут изображать парочку, которая хочет поэкспериментировать с третьей. Если у нас наверху поднимется шум, они устроят кипишь внизу. Леви допил кофе, почти не чувствуя вкуса: эмоции мешали. Ох, как же ему не нравилось это всё. Внутреннее уравнение складывалось: Эрвин доверяет Марлин, Марлин доверяет себе, а Леви — никто. И это — не трагедия, но неудобство. Он смотрел и думал о том, сколько ещё вещей в мире ломались от рук, которые вроде бы и хотели починить. –Отлично, —сказал Эрвин. —Ханджи забирает сегодня Эрена на эксперименты, я хочу поприсутствовать, давно нужно было поговорить с Хисторией. Весь отряд забираю, чтоб они меньше видели. Марлин, не делай так, чтобы Леви потерял рассудок. Леви... Постарайся не убить её до завершения миссии. Марлин скривила лицо, Эрвин рассмеялся. В комнате повисла короткая пауза, приятная и странная одновременно. Леви встал, распрямил плечи и поправил рубашку. Сцена закончилась. День снова занял свои позиции: документы, приказы, ежедневные уборки. Он напомнил, что время завтрака подошло и направился к двери. Всё было же стандартно, но что-то не так... В глубине, где он редко позволял себе копаться, там что-то отложилось: вид, как Марлин руками скользила по телу командующего, разминая его плечи. Леви вышел, оставив за собой лёгкий шум шагов.

***

Кабинет Леви прогревался лучами солнца, которое решило в полдень порадовать и выйти из-за туч. Капитан сидел у окна, в его руках была книга, но взгляд уставился куда-то в стену. Марлин не стучала, заглянула внутрь. —Чего тебе? –Не поднимая головы, буркнул он. —Не я вас звала, капитан. Это вы просили меня зайти. Он перевёл взгляд на неё, сфокусировался и кивнул в сторону стула: —Закрой дверь. Садись. Марлин уселась с недоумением. Было нечто странное в его поведении. Обычно он на неё не смотрел вообще. А тут — взгляд брошен, да ещё и с какой-то заминкой. И… нервозностью? —У меня… —начал он, потом замолчал, почесал висок, —…волосы. —Да ладно, я сразу заметила. —Отрастать начали. Мне мешают, подстригла бы. Марлин вытаращила глаза: —Что, простите? —Подстриги. У тебя руки есть. Ты же не идиотка. —Комплименты? Мне? Это вы по доброте душевной или потому что больше некому? Он закатил глаза: —Просто подстриги. Через десять минут они уже сидели в ванной: чистый воздух, запах ментола, плиточные поверхности, отполированные до блеска. Комната была маленькой, лишённой украшений. Леви на табурете, Марлин — позади с ножницами, салфетками и странным, нервным ощущением в груди. Его волосы тонкие, гладкие, пахнут чем-то мятным и чистым до безумия. Она посмотрела на линию его шеи. Как легко сейчас было бы воткнуть нож… Или пальцы. Или просто подуть и он вздрогнет. Капитан склонил голову чуть вперёд и молчал. В его глазах было спокойное напряжение. —Вы первый раз к кому-то обращаешься за стрижкой? Или ваша парикмахерша умерла героически? —Я обычно сам. Но руку обжёг, неприятно. —Он сказал это так, будто это было естественно. —Надо, чтобы ровно. Марлин стояла за ним и держала ножницы, её голос был тихий, немного дребезжащий от нервного возбуждения. —Вы уверены? —спросила она, заглядывая в зеркало и видя в нём не только его профиль, но и собственное отражение, напряжённое и внимательное. —Может стоит подождать Эрвина или других ребят? Пока так походите пару дней. –Уверен. Она кивнула. Звуки ножниц заполнили тишину. С каждой прядью он будто расслаблялся. Доверял. Чёрт, он доверял ей. Ей. Марлин. Работа шла ровно. Девушка подстригала осторожно: прядка за прядкой, немного укорачивая, чуть выравнивая линию за ушами, отнимая лишнее у виска. Их дыхания становились общим метрономом комнаты: вдох-выдох, тишина, движение. Минуты шли одна за одной. В какой-то момент ножницы чуть зацепили кожу у основания шеи. Это был мимолётный, незначительный контакт, но Леви вздрогнул. Марлин замерла, её рука дрогнула, и отрезанная прядь упала на пол, капелька крови выступила моментально. —Бля, прости, —выдохнула она, почти сразу. Руки её дрожали; тонкий панический всплеск пронёсся по голосу, она схватила салфетку, но он уже поднял руку, остановил её. —Не паникуй. —Его голос был на удивление тихим. Даже не раздражённым. –Такое бывает. —У меня не бывает. —Она прижала салфетку, её пальцы дрожали. Он посмотрел на неё через зеркало, прямо в глаза. —Всё хорошо, —проговорил он. Его голос был ровным, но в нём слышалась мягкость, редкая и бережная. —Дыши. Не спеши. Это просто кожа, я не стеклянный. У меня достаточно шрамов, этот будет не лишним. —Ты невыносимый. –пробормотала она, всё ещё держась за его шею. Он не ответил. Только чуть склонил голову, позволяя ей закончить. Эта крошечная поддержка отозвалась в Марлин чем-то тёплым и ровным, словно огонёк, который она старательно прятала. Её рука успокоилась, пальцы перестали дрожать. Она кивнула, губы её дрогнули в улыбке от облегчения. Ножницы снова вошли в работу. Марлин продолжила стричь, внимательнее, чем раньше, как будто каждое движение теперь было посвящением той хрупкой нити доверия, которую он только что протянул. Когда она закончила, Леви сел прямо и наклонил голову ближе, чтобы увидеть результат. Зеркало отражало их обоих: его профиль — чёткий, немного более открытый, её лицо — скромно удовлетворённое. —Почему я? —вдруг спросила она. —Почему всё же не подождать Эрвина? Или Ханджи? —Потому что. —Ну спасибо. Он усмехнулся, встал, провёл рукой по волосам. —Неплохо. —Его голос был почти одобрительным. —Ровно. —Всегда пожалуйста. Он посмотрел на неё. Долго. Затем, уже у двери, пробормотал: — Спасибо. Она смотрела, как он уходит. —Леви… Он остановился. —Что? —Скажите… почему вы на меня с негативом? Я имею в виду — иногда мне кажется, вы меня... ну, не принимаете. Он посмотрел на неё ровно, без эмоций. —Я привык не доверять полиции, —сказал он медленно. —Полиция — это инструмент, и инструмент который часто ржавеет или служит не тому, кому должен. Но это не про тебя лично. —Он сделал паузу, затем добавил более мягко: –Не принимай это на себя. Ты не причина моей недоверчивости. Ты — просто часть мира, который мне не нравится. И к тому же, ты разлагаешь мою дисциплину. И слишком громко ржешь. Марлин вслушалась. Это было честно и сухо. Она видела в нём человека, который всю жизнь считал порядок щитом. —Поняла, —ответила она тихо. —Но я не хочу быть только громким хаосом. Я осознаю важность происходящего. Он смотрел на неё дольше обычного. —Тогда не делай слишком много шума, —проговорил он, –Я слишком верю Эрвину, чтоб не доверять тебе. Она улыбнулась плавной улыбкой, которая означала принятие. —Вы правда доверяете мне? Или просто у вас нет выбора? Он не повернулся: —И то, и другое. Но сегодня — больше первое. И ушёл. Оставив её в ванной, среди остриженных чёрных волос и капельки крови на плитке и размышлений, убрать ей беспорядок или сам разберётся.

***

День близился к концу, солнце плавно опускалось за горизонт. В штабе стояла тишина. Только ветер и щебетание птиц нарушали её. Блаженство. Леви наслаждался каждой секундой. Но высшие силы были против счастья Аккермана. В дверь постучали, капитан не успел отреагировать, как в щель просунулась кудрявая голова Марлин и осмотрелась, ища капитана. Леви стоял у окна. Свет пробивался сквозь стекло и ложился на его фигуру, словно нарочно подчеркивал то, что обычно скрыто под слоями ткани. Чёрные брюки сидели низко на бёдрах, верхняя половина тела была обнажена: кожа светлая, мышцы чёткие, рельеф не преувеличенный, а скорее выработанный годами труда и боли, пресс ровный и жёсткий, как мозаика, сложенная не ради красоты, а ради силы. По рёбрам тянулись тонкие белые линии, старые шрамы, что-то вроде карт, ведущих к прошлому, о котором он не говорил. Один широкий шрам шёл от плеча к груди, будто пересёк его навсегда и оставил память прямо на теле. Глаза девушки сами задержались дольше, чем следовало. Серые зрачки на мгновение встретились с её зелёными — прямые, острые, но не холодные. Леви взял со спинки стула тёмную футболку и быстро натянул её на себя. Весь тот живой образ, который на мгновение раскрылся, исчез под тканью. —Ты чего тут? —голос прозвучал хрипло, но спокойно. Ни смущения, ни неловкости. Она чуть сильнее сжала ручку двери, пытаясь вернуть дыхание. –Я… примерила платье на завтра, —слова вырвались тише, чем она хотела. –Мне нужно мнение со стороны, а тут... только вы. Посмотрите? —Входи, —коротко сказал он, и уже снова звучал так, как всегда: сухо, по делу. Она шагнула в кабинет, немного неловко заламывая пальцы. На ней было платье цвета пепла розы — не яркого, не вызывающего, а того особого тона, в котором розовый будто устал от собственной свежести и лёгкости и приобрёл налёт серости, стал глубже, благороднее, словно лепестки розы, высохшие и хранимые между страниц старой книги. В нём не было наивности — только тонкая элегантность и сдержанность. На талии белый корсет с тонким растительным орнаментом, в тон платья, ленты на бретелях, рукава-воланы до локтей. Корсет втянул талию, подчеркнул декольте, юбка была впереди короткой, выше колена, обнажая ноги, а сзади доставала до пола, многослойная и немного нелепая, делала из неё сразу куклу на показ. Короткие сапожки в тон платья на маленьком каблуке, белые чулки, лёгкая цепочка с кулоном-сердечком завершала образ. Леви посмотрел на всё это так, будто всмотрелся в карту с новой, странной отметкой. Он заметил, как ткань играет при каждом шаге, как ленты дёргаются, и что с этим корсетом у девушки появилась грудь. Он не произнёс ни одного возвышенного слова. —Хорошо —сказал он ровно и перевёл взгляд в сторону камина. —Ты впишешься в атмосферу борделя. Марлин улыбнулась. —Не удивительно, это же платье проститутки, — ответила она легко, проводя ладонями по корсету. —Но я ощущаю себя самозванкой. Мне комфортно в штанах и берцах. Это платье... Оно совсем не для меня.... Не знаю, как объяснить... Да и не важно. Всё, простите, капитан. Я пойду. Спасибо за помощь. Девушка попятилась назад. Леви молча сделал шаг в её сторону, она замерла. —Ты не самозванка, —сказал он, ощущая важность этих слов для завтрашней миссии, —Поверь, мужчины будут завтра обращать внимание в первую очередь на тебя. Ты красивая. И ты справишься. Просто как констатация факта, как будто он сказал, что держит тарелку. Но в том сухом тоне было то самое: признание того, что он верит, она справится завтра. Марлин кивнула и улыбнулась. –Спасибо. Спокойной ночи. МакКинон быстро вышла в коридор. За дверью сердце всё ещё билось слишком быстро, а в памяти оставались свет, шрамы и это простое движение — как он прячет свою уязвимость под тканью, возвращая себе привычную броню. Комната снова вернулась к привычной тишине, Леви так и остался стоять посередине, оттенок пепла розы всё ещё не отпускал его внимание.

***

Утро Марлин началось рано. Ночь пришла неважно, девушка ворочалась, часто просыпалась. С рассветом она решила прекратить попытки уснуть и встала. Спустилась на кухню, заварила кофе, вышла на крыльцо и выкупила сигарету, немного успокаивая дрожь в руках. Помыла чашку, вернулась в комнату и легла на кровать, смотря в потолок. Память рисовала картинки прошлого: обшарпанные стены, ветхий матрас на полу вместо кровати, потрёпанные женщины рядом... Конечно же эта картинка не имела ничего общего с борделем мадам Би, но у Марлин немели руки и дрожали коленки от одной мысли, где она сегодня окажется и кем станет. Девушка начала глубоко и медленно дышать, стараясь подавить панику и отогнать воспоминания. Мозг решил подкинуть ей другую картинку: Леви, стоящий полуобнажённый у окна. Девушка закрыла лицо руками и засмеялась. Было неловко. Глупо было отрицать, что капитан красивый. И это его серьезное лицо и то, как он держится, как сидит, будто его лично Бог шлёпнул по жопе и сказал: Будь идеальным! Интересно, а в сексе капитан тоже придерживается правил и расписания? Никакой пошлости, только миссионерская с молитвой за человечество? Девушка совсем повеселела, паника отступила. Она решила сложить наряд в сумку и собраться, выезжать ей через пару часов, мадам велела приехать, когда девочки начнут готовится. Мадам провела её вниз. Коридор сузился. полы стали шумнее от шагов, запахи живее: духи, пот, тёплая кожа и воск от свечей на стенах. Дверь открылась, и внутри был мир, где всё шло плавно: смех, который не всегда искренний; разговоры, которые имеют несколько слоёв смысла. Девочки сидели на низких диванах, наколдовывали макияж, поправляли прически, разговаривали о вещах, которые казались несущественными извне, но в их мире решали судьбы. —Девочки, —объявила мадам, —это Лилу. Она у нас сегодня первый день. Сделайте ей макияж, приведите волосы в порядок и расскажите тонкости, налейте для храбрости. Послышался шорох — интерес, любопытство, холодный расчёт. Одна из девочек, шатенка с короткой стрижкой и глазами как серые монеты, отложила кисточку для румян и встала. —Ей нужно что-то поярче, —сказала и сразу же добавила, улыбаясь: —Но не до клоуна. Её вид должен продавать обещание, не унижать. В комнате разлили вино. Бокалы звякнули, наполнились до краёв. Запах вина подмешался к запахам духов, и на мгновение Марлин почувствовала, как напряжение внутри неё спадает — не от расслабления, а от того, что в этом маленьком собрании есть понятная простота: делать дело, делиться ремеслом, шутить, чтобы не плакать. Её посадили перед зеркалом. Девочки принялись завивать волосы на бигуди. —Это явно твой оттенок, —сказала девушка по имени Дора, протягивая ей помаду красно-розового оттенка. —Подчеркнёт глаза, и не сделает из тебя дешевку. Одна из девушек, молодая, с большими голубыми глазами, открыла коробку с косметикой. Пудра, немного румян, чёрная подводка. Они не клали на неё маску, они учили, как говорить взглядом. Марлин смотрела, натягивала на себя платье, и в этом движении была та же аккуратность, что и при чистке оружия: ровно, без лишних жестов, с вниманием к мелочам, которые потом выручат. Девочки налили ещё вина. Смех акцентами вспарывал тишину: шутки о клиентах, кто с кем спит, кто кого обманул. Марлин улыбнулась впервые по-настоящему в этом месте. Не потому, что ей было весело, а потому что среди этих женщин чувствовалась честность: они все носили свои шрамы как украшения, и это было ближе к правде, чем многие признания в штабных кабинетах. –А ты? —спросила одна из них, когда кисточка скользнула по веку Марлин. — Почему ты сюда? Марлин ответила коротко: –Жизнь заставила. Мне нужны деньги. Ответ устроил всех. Здесь люди не узнавали чужую боль до конца, но понимали цели. Девочки подмигнули, как будто приняли её на службе. Они накрасили губы аккуратно, научили наклонять голову так, чтобы свет ловил скуловые дуги, научили улыбаться, чтобы клиент думал, что получает всё. Мадам стояла в стороне, держа бокал у губ. Она посмотрела на Марлин и сказала спокойно: —С тебя выходит отличная девка на ночь. Тут все шансы зарабатывать много. –мадам подмигнула, явно намекая на то, что была бы рада оставить её у себя. Марлин подняла бокал, коснулась его губами. Вино было мягким, оставляло послевкусие чего-то терпкого и привычного. Девочки продолжали смеяться, перебирали украшения, пробовали парики. Марлин сидела и слушала этот хоровод мелочей, который скоро станет ширмой для её цели. Она позволила себе подумать о том, что уже завтра всё это окажется пустым декором: платье, помада, свет в глазах. Но сейчас оно было необходимо. И в этом её цель находила союзников — чужих, но реальных. Когда тихий шум превратился в привычный ритм, мадам подошла ближе и тихо сказала на ухо: —Напоминаю, без шума. И не произноси своё имя. Марлин кивнула. Ей предстояло войти в роль, сыграть её без промахов и выйти так, чтобы даже тень не запомнила её запах. И это было проще, когда рядом были те, кто умел превращать маски в оружие и обратно. Девочки направились в зал, заведение открывалось. Игра началась. Зал был душным. Широкий, но тесный, обставлен низкими диванчиками с облупленной кожей, а между ними маленькие столики, на которых стоят бокалы с остатками вина и дешёвого виски. Свет мягкий, почти полумрак — лампы с красноватым оттенком, висящие низко над столиками, и редкие свечи на барной стойке, которая сама по себе выглядит как центр притяжения: за ней барменша лениво смешивает напитки, иногда бросая взгляд на клиентов, которые шепчутся или смеются слишком громко. По залу шныряют девушки в ярких нарядах, каждое их движение плавное, почти театральное, подходя к клиентам, шепча обещания, а иногда просто присаживаясь рядом, чтобы создать иллюзию интимности. В углу слышно тихое журчание фонтанчика, но его спокойствие обманчиво, оно лишь усиливает ощущение искусственности, притворного уюта. Воздух густой, с налётом перегара и сладковатой резкости духов, смешанной с сигаретным дымом. Кажется, что каждый звук, каждый шорох мебели или смех — это часть спектакля, где все играют свои роли, но никто по-настоящему не расслабляется. На закате зал был перегружен полумраком и чужими дыханиями. Марлин шагала по залу, останавливаясь то возле одного, столика, то другого, умело сливаясь с обстановкой. Корсет держал грудь, платье плавно перекатывалось при ходьбе, каблучки отстаивали ритм. Леви пришел спустя час после открытия. В черных брюках и серой водолазке он выглядит безупречно. Девочки бросали улыбки, но он лишь заказал виски и сидел за дальним столиком. На самом деле он был трезв и опасен: напиток в бокале — часть маски, взгляд — лазер. Том и Лиса вошли как пара, которая давно вместе — не слишком влюблённая, но уверенная в своей взаимности. Они держались близко: не сливаясь в лапках, а демонстрируя удобство друг с другом, ту лёгкую синхронность, которую приобретают люди, много лет делящие постель. Лиса была высокой, стройной девушкой, с длинными черными волосами, заплетеными в косу, с карими глазами, россыпью веснушек и тонкими губами, накрешеных сегодня красной помадой, в тон платья. Пара заняла столик рядом с барной стойкой. —Видишь ту девушку у окна? —громко произнёс Том, наклоняясь к Лисе, голосом ровным, почти без интонаций, как будто обсуждалась погода. —Красивая. Но мне бы хотелось кого-то поярче для вечера. Лиса улыбнулась и коснулась рукой его предплечья так, чтобы это видели рядом сидящие и чтобы это выглядело естественно. —Может, лучше взять ту, что ближе к барной стойке, —проговорила она, голос тембровый, мягкий. —Она умеет держать спину. А то, что ты называешь «поярче», обычно заканчивается кашей из драм. Том хмыкнул и, чтобы не выглядеть слишком навязчивым, сделал сцену лёгкого флирта с барменшей — бросил взгляд, помахал рукой, сказал что-то простое и смешное, а Лиса кивнула с видом, будто поддерживает его игру. Вся их игра строилась из маленьких крупиц: взгляд, прикосновение к бедру, шутка, шепот в ухо. Леви наблюдал за ними как за демонстрацией геометрии: глаза почти не меняли выражения, но следили за мелочами — за тем, как Лиса кладёт руку на Томову ногу, за тем, куда скользит её взгляд, за тем, как Том отвечает негромким смешком. Для него «правдоподобие» было мерилом риска: чем натуральнее игра — тем меньше вопросов. Он отметил, что вписываются идеально. Марлин, подойдя к столику Леви, села рядом с ним, отбросила волосы назад и закинула ногу на ногу, капрал улыбнулась, слушая, как Лиса задаёт тон: –Мы хотим попробовать втроём, если это безопасно и у девушки нет аллергии на мёд, мы любим ним обливаться и слизывать друг с друга. Марлин повернулась к Леви, тот был стандартно серьезным. –Капитан, вы такой напряжённый. Вам бы сходить на массаж... Или на свидание. –Я не хожу на свидание. –отрезал Леви, посмотрев девушке прям в глаза. –О... Понятно теперь. Ты такой злой потому что не трахаешься. Девушка улыбнулась самой широкой улыбкой, встала, поклонилась и направилась к Лисе с Томом, ощущая лопатками всё негодования капитана, это заставляло улыбаться её ещё шире. –Привет! –голос Марлин был мягким –Может я смогу скрасить ваш досуг? Девушка опустилась на подлокотник рядом с Томом, закинула ногу на ногу. Пара смотрела на неё так, будто выбирали десерт. Парень тут же провел рукой от колена к бедру, словно обдумывая, брать её или нет. Лиса с мягкой улыбкой, чуть склонив голову: —Ну что, красавица, ты выглядишь так, будто уже знаешь, каково быть в центре. Марлин ответила с ленивой игривостью: —Возможно… Но я умею удивлять даже тех, кто уверен, что видел всё. —Смотри, дерзкая. –Том засмеялся на весь зал и оглянулся на Лису. –Мне нравится. Думаю, она не даст нам заскучать. —Вопрос в том, готова ли ты к паре, –Лиса коснулась рукой руки Марлин. –которая не любит делить внимание. —Делить внимание я умею… но брать его целиком — моя специализация. Они обменялись коротким смехом — лёгким, будто случайным. Лиса наклонилась ближе к Марлин, почти касаясь её плечом, и тихо добавила: —Отлично играешь. Даже слишком хорошо. Хозяйка шепнула, что чин приходит обычно в районе 10. Марлин кивнула едва заметно, и Том поднял бокал, изображая тост: —За то, чтобы этот вечер был… продуктивным. И они чокнулись — трое игроков в одной партии, но для зала это выглядело как начало маленькой развратной пьесы.

***

Хозяйка проводила каждый заказ взглядом, как счетовод, и когда Куцо вошёл, она громко объявила: —Господин Куцо! А вы себе не изменяете! Чиновник вошёл в бордель, словно король, привыкший к безнаказанности. Толстый мужчина с тоном, который заказывал судьбы других людей. –Себе нет, только жене. –Ответил он и рассмеялся, затем сел, сморщившись в комфорте. –Я хочу сыра и пару бутылок вина, распорядись принести в номер. И сигару ещё добавь. Он подозвал к себе низкую блондинку с пышной грудью и тут же вцепился ей в губы, не целуя, поедая. Через минуту они уже направились к лестнице наверх. Лиса подняла левую бровь, Том обернулся на капитана, тот сидел с абсолютно ровным лицом. Марлин встала и подошла к хозяйке. –Я отнесу поднос ему. Мадам кивнула: –Но помни, без шума. Если что-то идёт не так, я заложу тебя в полицию. И всю твою компанию, включая Аккермана. –Вы знаете капитана Леви? –Марлин сузила глаза. –Хах, дорогая... Знаю конечно. Забери поднос у официантки и иди. И помни, без шума. Мадам указала рукой в сторону барной стойки, Марлин пошла, мысленно ставя галочку узнать у капитана за знакомство, забирая поднос, и направилась наверх, попутно подмигнула Лисе с Томом. Она вошла в тесную и душную комнату, стены были оклеены тёмно-бордовыми обоями, на которых пятна света от масляной лампы играют как дешёвые драгоценности. В углу стоит скрипучая кровать с мятой атласной простынёй, на неё брошен корсет и чулки. Воздух пахнет сладким парфюмом, пролитым вином и лёгким запахом табака. На столике стоит открытая бутылка вина, в кресле тяжело сопит Куцо в расстёгнутом жилете, нервно держит бокал, стараясь выглядеть важным, но выдаёт себя румянец и жадный взгляд. На подлокотнике сидит Таис, её смех звонкий и нарочито хрипловатый. Марлин вошла без стука. Закрытая дверь щёлкнула и время на миг сузилось. Куцо скользнул взглядом по капралу, но тут же уткнулся лицом в грудь Таис и резко дунул, вызывая смех девушки. Марлин не задержалась, поставила на столик вино и сырную тарелку, зашла за спинку кресла, она взялась руками за верхний край кресла и резко оттянула его на себя, чтобы мужчина оказался на виду. Его губы растянулись в удивлённой кривой улыбки, он воспринял это как пошлую игру, Таис вздрогнула, спрыгнула с кресла и сжала подол платья, отходя назад. Марлин действовала быстро и просто — накинула на шею мужика ленту, натянула её и упёрлась коленом в спинку кресла. Чиновник не был дурак, когда Марлин накинула удавку, отпуская кресло, пальцы его нашли штопор. Он дёрнул девушку за руку, секунда и штопор вонзился ей в ногу — не глубоко, но достаточно, чтобы растеряться в момент. Марлин сглотнула, в глазах мелькнула искра, но она не отступила, крепко вцепилась в его ворот и крутанула, чтобы вывихнуть баланс, чужая рука попыталась схватить её за запястье. Дверь распахнулась в одну секунду, Леви вошел, словно ураган и его движение было коротким и смертельно точным. Один удар локтя в грудь чиновника и тот сложился, как старая марионетка, глухо шмякнув головой о пол. Том в тот же миг влетел и принялся завязывать руки, Лиса влетела следом, вкалывая транквилизатор, чтобы тот не очухался преждевременно. —Марлин, состояние? —прозвучало тихо, потому что Леви не повышал голос без нужды. —Нога, —коротко ответила она, откинув взглядом кровь. — Небольшая. Не мешает двигаться. Лиса уже была у неё, натирая кусок ткани спиртом, от которого Марлин скорчила нос, но не более того. Она глотнула воздух, стиснула зубы и сжала кулак. —Не драматизируйте, —пробормотала Лиса. Куцо же лежал без сознания; Том и Леви быстро проверили дыхание, свернули веки в сторону, чтобы убедиться, что сознание отступает без риска. План был прост: вынести его через черный ход, загрузить в карету и доставить в подвал штаба. Парни подняли его под руки, как если бы человек напился и не мог сам идти, тащить так мужика было тяжело, как будто на нём сидели все ошибки его карьеры. Марлин почти подпрыгнула, чтобы помочь под локоть, но Леви остановил жестом, кивнул в сторону коридора. Марлин подошла к двери и выглянула в коридор, у лестницы стояла хозяйка, держа руки перед собой в замке. Она медленно склонила голову вперёд, выражая благодарность и указала пальцем на дверь в конце коридора. Ночной воздух принял их, не задавая вопросов. Том запрыгнул в карету первым, затягивая мужика, Леви подтолкнул снизу. Марлин залезла рядом, пальцы руки сдавили рану, она дёрнула губой, но не жаловалась вслух. —Как дальше? —коротко спросил Том, когда карета тронулась. —В штаб, —ответил Леви. —Запрём его в клетке, подождем, пока очухается и допросим. Останетесь на ночь с нами. Марлин молчала, глядя в ночь. Рана щемила, но адреналин не давал упасть. Лиса коснулась её плеча — коротко, по-дружески, без лишних слов. Том вздохнул, пытаясь обрезать улыбку, потому что обожал азарт и неожиданности, и сейчас уже риск казался почти смешным. Когда карета унесла их в сторону штаба, за спиной оставался приглушённый блик света и бормотание борделя, мир, который снова закрывал свои двери, словно ничего и не случилось. Внутри костюмов и масок осталась одна нестёртая отметина: мокрая полоска от вина на платье Таис, отпечаток спадающего уюта, и кровь на ноге Марлин — напоминание о том, что даже план, проведённый идеально, оставляет следы.