Легкости перевода

              Когда Кайзер вошел в студию, работа уже была в разгаре. Компенсировать вчерашний простой решили традиционными японскими переработками. На лицах всех вокруг читалась ненависть, в этот раз плохо скрываемая манерами. Кайзер улыбнулся.       Примерка прошла непримечательно. Разве что все излишне старались, хотя режиссера нигде не было видно. Из-за дотошности все растянулось аж до обеда, и когда притворная вежливость и бесчисленные поклоны вконец утомили Кайзера, он быстро стянул с себя последний из костюмов и собрался к себе. Но нервной жестикуляцией (ей только жезла регулировщика не хватало) ассистентка сообщила ему, что обед придется слегка подвинуть. Надолго ли?       Кайзер ногой открыл дверь переговорки, ведь образ надо было поддерживать, но сидящие никак не отреагировали. Режиссер, продакшн-менеджер Б, и Куни-кто-то расположились по левую сторону, напротив них очкарик (бывший начальник ассистентки Кайзера) что-то втирал холеному мажору-продюсеру, подле которого его ассистент, словно гигантская псина, неуклюже забрался с ногами на стул и закрыл глаза. Кайзер громко выдохнул.       Кого-то не хватало. Кайзер еще раз окинул взглядом комнату, на прощание, но, развернувшись, он встретил непривычно искреннюю европейскую улыбку, безо всяких поклонов и извинений. Ладно, подумал он, останусь ненадолго.       Несс примостился за спиной режиссера, как синхронист на переговорах. Кайзеру же досталась роль подсудимого - во главе стола. В воздухе висело ощущение, что в сцене будут разбирать возникший кризис, какую-то мелкую неурядицу, но с неприятными последствиями для главного героя. Кайзер прикрыл глаза и про себя матом проговорил успокаивающую аффирмацию. Ну что, где там камера, мотор?       - Вчерашний конфуз удалось решить? - Очкастый посмотрел на Кайзера. - А, Кунигами-сан?       - Я переделал смету, и один незапланированный выходной, за который мы все очень благодарны Кайзер-сану, не отразится на расходах. - Ответил линейный продюсер.       - Вы позвали меня, чтобы поблагодарить? - Ждать, пока все надышатся ядом, голодный Кайзер не собирался.       - Ах, если бы все поводы для встреч были только приятными…       - Может, Исаги-сан объяснит господину Кайзеру, какая у нас возникла ситуация?– Ухоженная рука продюсера привычно остановила поток колкостей со стороны очкарика.       - А с чего это Исаги должен объяснять, что вы там напридумывали? - Менеджер Б за свою откровенность начал нравиться Кайзеру чуть больше.       - Но ведь финальное решение будет за ним. - Парировал продюсер.       - Ага, десять раз. - Менеджер Б облокотился о стол и ткнул пальцем в его сторону. - Только и говорите без умолку, что нам делать. Хоть бы кто спросил, как мы хотим снимать.       Кайзер понял, почему сначала принял его за помощника режиссера. Четвертый же пока отмалчивался и даже не выглядывал из-за спины Ёити. За головой виднелись лишь кудри (Несс был выше) и крохотная полоска лба. Кайзер вытянулся, чтоб получше рассмотреть, но тут к нему снова обратился, судя по голосу, тот, что в очках. В этот раз никто останавливать его не стал.       - Дело в том, что ваша коллега актриса… - Имя ничего не сказало Кайзеру. - по собственной вине оказалась в центре огромного скандала.       - Не прям огромного! - Переполошился продюсер. - Наги, расскажи вкратце, что там случилось.       Имя ассистента Кайзер также не планировал запоминать, но вот история, хоть и рассказанная монотонно и с явной неохотой, оказалась занимательной. Актриса одной из важных ролей (то ли мать Кайзера-короля, то ли теща) переспала с кем-то не тем, то ли якудзой, то ли политиком-радикалом, и теперь понятное дело больше сниматься не может. Кайзер чуть было не принялся завидовать, но вовремя вспомнил, как именно ей пришлось заслуживать отпуск. Ассистент в ходе рассказа трижды обращался к продюсеру то ли по имени, то ли по прозвищу, но как-то коротко, чтобы уточнить, насколько подробно всем нужно знать о сексуальной жизни уже бывшей коллеги Кайзера. Сам Кайзер вовремя выключился, – голод не давал понять, каким местом его это касается. Но тут на помощь пришел очкарик.       - Мы решили, что вы, господин актер, сможете ее заменить, поэтому слегка переписали сценарий.       - Что? - На лице Кайзера проступила гримаса. - Играть за женщину?       - Ну что вы, это было бы неудобно. Тем более, что вы с ней часто в одной сцене.       - А что тогда? - Японская изворотливость начинала действовать Кайзеру на нервы.       - Если немного переписать сцены, добавить то, что вырезал из сценария режиссер Исаги, например, охоту, фехтование и балы, то можно…       Кайзер не дослушал, что же там можно. В ушах застучало. Все эти идиотские сцены режиссер убрал по двум причинам. Во-первых, их было жуть как сложно снимать: костюмы, реквизит, трюки и хореография, а сверху десятки уроков для Кайзера, чтобы научиться изображать всю эту дребедень. Их заменили сценами с другими актерами, и, следовательно, дополнительным отдыхом для несостоявшегося фехтовальщика. А во-вторых, даже студийный Кайзер еле помещался в бюджет, что говорить о выездных съемках. А еще все эти замены неизбежно растянут съемочный процесс и, соответственно, пребывание Кайзера в Японии. Надолго ли?       - …да, придется немного изменить график. - Очкарик жестом обратился к Куни-кому-то.       - Если добавить два месяца, думаю уложимся.       - Заложите еще форс-мажоры с трусами.       - Сколько придется по деньгам добавить, Наги?       - Вместе с секс-скандалом?       - Может не будем его так называть? Что думает Исаги-сан?       - Да что хорошего о такой похабщине можно думать, да, Исаги?       - Если правильно преподнести в прессе, можно и выгоду получить. Наги, пересчитай…       - Два месяца придется закладывать, но, безусловно, господин актер с этим справится, да?       - Да вы тут охренели совсем?!       Только эту фразу и удалось выцепить из пулеметной очереди беспощадного немецкого мата. Голод умножился на два дополнительных месяца танцев и конной езды и тут даже наш профессиональный актер вышел из роли.       Ассистентка Анри закрыла рот руками, чтобы по привычке не начать переводить. Японские глаза смотрели то на нее, то на Кайзера, с разными эмоциями вкупе с единым непониманием. Тут Кайзер встал и, эффектно, как по сценарию, своей благородной рукой перерезал себе горло, а затем бросил “***”, что дрожащий голос из-за закрывающейся двери начал переводить как “огорчен”. Но Кайзер уже сжимал в кармане пачку сигарет по пути на террасу. На обед сегодня ему достанется тошнота от курения натощак и злость, злость, мать его, злость.       На крыше никого не оказалось – работа сверхурочно отдых не предполагала. Солнце жарило нещадно, на сексуальной спине сквозь рубашку проступили капли пота. Кайзер достал сигарету и еле протиснул ее сквозь свои сжатые зубы. Серая дымка затянула Фудзи, и сегодня крушить ею удушающий Токио не получалось. Кайзер выругался и затянулся.       Совсем уже из ума выжили, подумал он, прислонив спину к бетонной стене. Я и так снимаюсь больше всех, отыгрываю все нелепые выдумки Ёити, и помалкиваю, хотя и не японец. Но все мало, мало. Ты можешь больше, прозвучал в голове голос агента Ноа. Кайзер резко выпустил поток дыма ему в лицо вместе с плевком кислой слюны. Никому не дозволено решать, что он может, а что нет.       Нет, что удумали, Кайзер потянулся к новой сигарете, пока в зубах еще тлела первая, я им не военнопленный. Да и разве хватит у них денег? Тут уж и нам непонятно, как японцы планируют решать денежный вопрос. Сверхурочная работа в райдере Кайзера значилась, на всякий случай, но расценки даже не стоит уточнять. Вдобавок, Кайзер в свое время заставил агента запросить у юристов внести что-нибудь про репутационные издержки. Если вкратце, Кайзера можно было с большими усилиями уговорить сниматься в картинах, чей успех стоит под вопросом, например, ввиду излишнего количества экспериментов. Но это, опять же, стоило денег. И запланированный уровень идиотизма (Кайзер, читая старый сценарий, навычеркивал там не меньше режиссера) мог добавить к автопарку актера еще парочку эксклюзивных приобретений.       Но это при условии, что Кайзер согласится.       А он скорее сдохнет (жест перерезания шеи из переговорки), чем согласится.       - Что-то хреново работают ваши соевые мозги. - Обратился Кайзер к очертаниям Фудзи.       - От духоты совсем сварились. - По-немецки ответили из-за спины.       Кайзер обернулся и увидел Несса. Он улыбался и в целом выглядел заискивающе, что Кайзер не любил. Глаза Несса слегка сузились под тяжестью улыбки, но чужеродная не японская доброта все равно пробивалась, чтобы высмеять кайзеровскую злость. Кайзер резко выдул дым через нос. Разве что цвет глаз, в тон волосам, Кайзера успокаивал— теплый, но со сливовым отливом. Но не свежих слив, а запеченных в пироге. Zwetschgenkuchen. Прямиком из детства.       Кайзер сглотнул слюну, и напомнил себе, что зол и добреть не планирует. Улыбками его не взять. Хотя, задумался он, я же вроде хотел его отблагодарить. Гостинцы, трусы, ну вы помните. И бегать за Нессом больше не надо, – сам пришел.       - А тебе чего надо? - Так себе вышла благодарность, но войдите в положение. - Отправили меня умасливать?       - Ой, нет. - Даже голос Несса звучал виновато. - Там начались дебаты о культурной несовместимости японцев и европейцев, и я сбежал под шумок. Незачем ведь напоминать своим лицом, что я тоже никакой не японец.       Кайзер ухмыльнулся.       - И ты случайно пошел как раз туда, где я?       - Нет, это я сделал намеренно. - Несс отвел взгляд в сторону. - Никто из местных есть не планирует, а идти одному не хочется.       - Ты меня на обед зовешь?       - Я решил, что Анри-сан с переводческой задачей справится нескоро, вот…       - А куда? - Перебил Кайзер.       - Ой, я тут одно место за углом знаю. Там и народу обычно не бывает.       За углом мишленовского ресторана не оказалось. Только забегаловка, в которой много народу в принципе не поместилось бы. На стенах висели черно-белые фотографии в стиле старого Голливуда, но с японцами вместо американцев. Кое-где между рамками проглядывались бессмысленные надписи на английском. Меню, впрочем, было только в иероглифах. А вот запах стоял манящий, и было странно, почему кроме них с Нессом он не привлек других посетителей.       Кайзер уже приготовился объяснять на пальцах, что он хочет источник запаха и побыстрее, но Несс опередил его, заказав по-японски на них обоих (немецкое два в виде пистолетика со знаком peace не перепутать).       - Четвертый помощник еще и японский знает. - Кайзер подраслабился от горячего чая.       - Только заказ и смогу сделать. - Несс улыбался по-лисьи чаще, чем нравилось Кайзеру.       - Она ведь даже на английский не перешла. А с иностранцами тут никто не церемонится.       - Просто здешняя хозяйка очень добра ко мне.       Кайзер отвернулся от недобрых лиц из переговорки, один за одним возникших в его голове, и посмотрел на японского Чарли Чаплина.       - Тоже ей всякие подарки делаешь?       - Нет, нет, что вы. Я в плане благодарности от японцев далек.       Хозяйка принесла два подноса с донбури, супом мисо и соленьями. Кайзеру достался сладковатый угорь, в супе не плавал медузий тофу, а среди тарелочек не было ненавистного желтого редиса. Словно кто-то попросил убрать нежеланных гостей. Этому кому-то, впрочем, принесли нетронутую изменениями позицию из меню.       - Давно ты работаешь на Ёити? - Кайзер заговорил только после третьего куска угря.       - С начала съемок.       - Первый проект?       - Можно и так сказать.       Кайзер цыкнул.       - А как сказать на самом деле?       - Ой, я совсем не хочу вводить вас в заблуждение. Работа с Исаги-саном - мой первый проект в Японии. Но это если из официальных. Так я еще снимаю независимое кино с небольшой группой, но там хвастаться нечем. Вот и не знаю, как отвечать.       Кайзер улыбнулся. Вообще, как и положено актерам, он всем сердцем ненавидел режиссеров. Особенно успешных. Личинок режиссеров он тоже не любил, ведь им суждено однажды режиссерами стать. Да и лебезят перед состоявшимися они препротивно.       Но с независимым кино дело обстояло иначе. Дальше от славы, чем съемки малобюджетного артхауса, Кайзер ничего представить и не мог. Следовательно, не тщеславие, жажда признания и следующего за ним лапанья актрис, актеров и кто попадется вкупе с неиссякаемым желанием самоутверждаться, не эти прекрасные вещи побуждали независимых заниматься творчеством. И, подобно дворнягам на видео под грустную музыку, своей невинностью они сводили на нет накопленную ненависть.       - О чем фильм?       - Да там глупости.       - Естественно. Это ж независимое кино.       Несс улыбнулся, как будто секундой ранее не жевал вонючий дайкон.       - Тоже про королей, небось?       - Нет, нет, я не столь беспощаден.       - Самураи?       - Холодно.       Холодно? Кайзер мысленно похвалил четвертого помощника за наглость.       - Сдаюсь. Ты работаешь на Ёити, а у него в голове такая херня, что, чую, у тебя не лучше.       - Хм, здесь как посмотреть. - Несс снова показал два пальца хозяйке. - Исаги-сан в разы талантливее, поэтому мастерски снять blödsinn как у него, я не смогу. Но значит ли это, что мое кино blödsinn не будет? Вряд ли. Скорее просто бездарным.       Хозяйка заменила подносы на два квадратных блюдца: кусок торта с рисовыми коржами и кремом с матчей для Кайзера и суховатый на вид шоколадный пирог для Несса. Следом принесли еще чаю, а потом они снова остались вдвоем. Если не считать, конечно, черно-белых японцев.       - Если ты еще снимаешь, и никто финальную версию не видел, откуда тогда уверенность, что получится бездарно?       - Хочется верить, что это природная скромность.       Или ты цену себе набиваешь, начал думать Кайзер, но нежный зеленоватый крем заволок язвительные мысли. Коржи-губки впитали только хорошее, и теперь его же отдавали Кайзеру, распадаясь в актерском рту. В сладкой неге Кайзер забыл о продленной на два месяца работе. Зато вспомнил, что хотел поблагодарить Несса за что-то. Тем более, что его десерт (Несс пригубил чай уже в третий раз за три вилки) не доставлял ему и толики матча-блаженства.       - Ладно, четвертый помощник, - теперь уже Кайзер отыграл лисий прищур, - обещаю не рассказывать никому про твое кино и уж тем более не смеятся. Что там? Экшн, хоррор, мелодрама?       - Скорее сказка.       - Сказка? Про принцессу? Или про колдуна?       - Про глупого мальчика.       - Как будто бывают другие - Кайзер откинулся в кресле, его чуть разморило. - И с чем он борется? С драконом? Или с мальчиком поумнее?       - С самим собой.       - О, слышишь? Это бюджет из низкого превратился в несуществующий.       - Я предупреждал, что там неинтересно. - Несс отодвинул недоеденный пирог в сторону.       - А кто сказал, что неинтересно? В наивности есть свое очарование.       - Или вы просто очень добры ко мне, господин Кайзер.       Zwetschgenkuchen извинился и ушел оплачивать счет. Последний раз Кайзера называли добрым в старшей школе. Они с классом ездили в дом престарелых: показать спектакль и почитать старикам. Одна бойкая бабулька с деменцией утащила Кайзера в сад сразу после поклона, но читал он недолго – она почти сразу принялась вспоминать прошлые жизни. В одной из них ей было шестнадцать (на год меньше, чем тогдашнему Кайзеру, что он наотрез отказался представлять), и она танцевала на деревенском празднике с самым красивым юношей на свете. Светлые локоны, щегольская улыбка и голубые-голубые глаза. Выбрала его за красивые глаза, чем тут хвастаться? – маленький Кайзер язвил не хуже взрослого. Причем тут глаза? - по-девичьи удивилась старушка, – я выбрала тебя, потому что не встречала человека добрее! И с прежней удалью она потянула Кайзера танцевать в сыром октябрьском саду. Он рассмеялся от нелепости, но танцевать не перестал, хоть и ненавидел это дело. Как и не перестал играть роль самого доброго юноши на свете.       По дороге в студию они обсуждали изменения в съемках. Несс как заведенный искал плюсы в фехтовании и лошадях. Кайзер же окончательно убедился, что четвертого помощника направили успокаивать господина актера и убеждать в целесообразности еще двух месяцев работы.       Через два месяца в Мюнхене будет октябрь. Кайзер вспомнил, как на следующий год поехал со школьникам в тот же дом престарелых. Он к тому моменту уже выпустился и уже учился быть тем, кого, как оказалось, любят гораздо реже, чем ненавидят. Та же старушка сидела в зрительном зале, но после спектакля Кайзера не потянули в сад. Она не узнала его. Еще бы. Ведь Кайзер оказался талантливым актером. С самых первых дней он спрятал глубоко внутри любые признаки доброты.       Какой бы совет вы дали начинающим актерам, господин Кайзер?       Жрите поменьше сладкого, а то пресс не будет видно.