Легкости перевода

      Однотипный городской пейзаж быстро надоел Кайзеру. Ночные вывески уже не горели, а сонные лица лавочников и офисных работников нагоняли тоску. Кайзер потребовал у ассистентки шелковую маску для глаз и наушники побольше, чтобы компенсировать нарушенный утренний сон, но уснуть не получилось. Нет, не рыбный запах из открытого окна водителя, и не вздрагивания гудков машин и колокольчиков на входе в комбини, которых в Токио явно больше, чем людей, не эти и другие раздражители помешали его сну. Поспать он бы попросту не успел! В восемь утра они уже были в Камакуре, которая оказалась у черта на рогах, а едва ли не первой остановкой на выезде из Токио.       Кайзеру, все еще с маской над бровями, по очереди поклонились десятки людей. Никто из них, естественно, не говорил по-английски, поэтому оставалось только догадываться, кто они и зачем пришли. Кайзер высматривал среди них звезду мира фехтования, которому хватило наглости согласиться на уроки только в своей глуши, а никак не в точно таком же зале в Токио. Однако никого вокруг со шпагой наперевес не оказалось.       Тогда поищем кого посимпатичнее, решил Кайзер. Но тут возникла следующая проблема: каким образом оценивать симпатичность японцев? Одни были карликами, другие, повыше, имели либо бандитские рожи, как менеджер Б, либо пресные лица, как все остальные. Был еще дружок Шарл. Он выделялся выжженными волосами, по-восточному плебейской смуглостью и улыбкой в шестьдесят четыре зуба, чем позволил наметить ноль на шкале привлекательности. Кайзер вздрогнул и отвернулся от толпы.       Ассистенка Анри кланялась за Кайзера и извинялась без передышки. Он призадумался, симпатичная ли она, и согласился, что пойдет. Кротость добавляла ей очков, а вот пышные формы создавали неудачный контраст, слишком уж часто Кайзер сталкивался с силиконовыми грудями актрис на съемочной площадке. Лицо оценивать было бессмысленно, – Кайзер живет в мире людей, поцелованных природой во все места, даже самые сокровенные. Обычные люди им не ровня.       Когда Кайзера наконец-то отпустили, Анри повела его по саду, неожиданно безлюдному, к домику с иероглифами над входом. Все постройки были старыми, каменные крыши потемнели от сырости, которой, однако, совсем не пахло. Наоборот, было свежо и как-то даже умиротворенно. Ассистентка, правда, мгновенно испарилась, красоту не оценив, поэтому Кайзеру оставалось только зайти внутрь.       У входа аккуратно стояли деревянные сланцы, рядом с которыми Кайзер скинул свои кожаные лоферы. Внутри все оказалось ожидаемо японским: циновки на полу, иероглифы на стенах и неотъемлемый элемент – удушающая простота. Людей не было. Кайзер зевнул, прилег на пол и стянул маску обратно на глаза.       - Охренительно ты тут устроился. - Приличный английский без акцента. - Спать можно и в другом месте.       Кайзер сжал зубы и нехотя поднялся, опираясь руками об пол. От неведомого фехтовальщика его отделяла лишь шелковая маска. Кто же там приглянулся Нессу, подумал он. Красивее Кайзера он быть не может, но что-то подсказывало ему, что внешность у его наглого учителя как минимум незаурядная.       Эх, ответ Кайзеру нашептали неверный! Он раскрыл глаза пошире, отчего на контрасте с пренебрежительно прикрытыми глазами собеседника из них вышла японская карикатура про идиота-гайдзина. Да как так? - вопрошал Кайзер. Даже снизив свою актерскую планку красоты, он отказывался верить в то, что перед ним стоял парень Несса.       Неужели он оказался прямо-таки уродцем? Нет, конечно. Наш актер в этом случае рассказчик ненадежный. Учитель фехтования был отлично сложен, что было заметно и под просторной традиционной одеждой. Высокий, осанистый, с косой челкой на волосах цвета подсушенного вакаме. Глаза хищные, а вот ресницы длинные девичьи, хотя взгляд все равно не смягчают. Скулы будто самурайским мечом и резанули, но не тем, бамбуковым, который он держал в руках, а настоящим, холодным, как его вполне себе самурайский взгляд. Короче говоря, японский образчик отрешенного благородства, такие скорее брюхо себе вспорят, чем поклонятся.       Вот только Кайзер не по самураям. Так что перед ним стояло отнюдь не благородное хамло, с зауряднейшим японским лицом, на котором дохлый взгляд не оживляли и неестественно длинные реснички. И со всем комплектом ожидаемо неприятных качеств Кайзеру предстояло свести интимное боевое знакомство на очередную бескрайнюю неделю.       - Простите, простите, фехтовальщик-сан. - Кайзер сделал киношный реверанс. - Не знал, что тут запрещено хорошо себя чувствовать.       Учитель пробубнил что-то на японском, навреняка оскорбительное.       - Кстати, вы в курсе, что там Ёити снимает? - Кайзер показал пальцем на бамбуковый меч.       - Очередную муть, что же еще.       Кайзер рассмеялся.       - А вы не промах, первый-в-мире-сан. Вот только если вы меня вместо европейских приемчиков научите самурайской катаной размахивать, режиссер будет злиться.       - Так это уже твои проблемы.       - Что ж, - Кайзер раскинул руки в стороны. - Тогда я в вашем распоряжении.       Фехтовали они долго и очень усердно. Этот учитель, в отличие от хореографа, говорил с нормальной скоростью, правда, только оскорбления. Кайзер, тем не менее, был доволен. С физической подготовкой у него все было в порядке (если б не кино, Кайзер наверняка стал бы спортсменом), поэтому изнурительная тренировка не смогла отвлечь его от главного, – во что бы то ни стало выяснить, куда смотрел Несс, когда влюблялся.       И в отличие от фехтования, получалось у него так себе.       Все дело в одной загвоздке. С какой стороны ни посмотри, фехтовальщик не мог быть геем. Уж в этом-то Кайзер разбирался! Мир кино дает возможность коротко познакомиться с таким количеством извращенцев, что эволюционный механизм адаптации вскоре позволяет отличать их друг от друга за считанные секунды. Что уж говорить про такую мелочь, как сексуальная ориентация.       Кайзер был готов дать голову на отсечение бамбуковым мечом, что оскорблял его самый обычный натурал. Во-первых, он к Кайзеру совсем не присматривался, разве что по делу. Так ведь он занят! Ага, думает Кайзер, кого это останавливало. К нашему актеру клеились все гомосекусальные мужчины планеты, которым выпало бесконечное счастье находиться от него неподалеку. Занятые, свободные, с женами и оравой детей, несовершеннолетние и те, у кого эрекции не было лет двадцать. Даже те, кто Кайзера недолюбливал, например, Шарль и его кто-то-тян, свои сальные взгляды от него не прятали. от воспоминаний о них Кайзер вздрогнул, отчего получил по больному ребру. Сгибаться не стал, хотя удар был отменный – Кайзер боялся упустить момент, когда учитель себя выдаст.       Тренировка закончилась. Побитый Кайзер ослабил прищур и готовился принять поражение. Фехтовальщик был либо лучшим в мире шпионом, либо гетеро, точнее, конечно гетеро, что за вопрос. Кайзер стянул с себя мокрые хакама, которые его заставил надеть непреклонный учитель, и остался в своих не самурайских белых боксерах. Тренер медлил с переодеванием, как будто и не планировал. Кайзер, заметив, что тот за четыре часа и не вспотел даже, буркнул немецкое ругательство и повернулся в сторону душевой. Но тут почувсвовал тепло прикосновения к своему правому боку. Бамбуковые мечи тепло не источают.       - Кто это тебе так нормально врезал? - Кайзер почувствовал нажим, за которым последовало жжение.       - Не все такие благородные, как сенсей, и нападают на безоружных.       - Рот небось вовремя не закрыл.       Кайзер опешил от наглости, которую все сложнее было списывать на флирт.       - У вас тогда таких синяков будет штук двадцать. - Усмехнулся он. - Поэтому не раздеваетесь?       Учитель договорить не успел, – в раздевалку бесцеремонно ворвались в этот раз знакомые Кайзеру члены съемочной группы. Он все еще стоял в трусах, потный и с растрепанными волосами. Но нашему актеру не привыкать. Тем более, что смотрели все в этот раз не на него.       - Рин-тян, Рин-тян! - Костюмер и Шарль запрыгали вокруг фехтовальщика, отчего на его напряженной шее запульсировала вена. - Сто лет не виделись.       - И еще бы столько не видеться.       - У Рин-Рина как всегда рожа кислая. - Пригнув голову, в раздевалку вошел дружок французика, которого Кайзер вспоминал утром.       - Ты кого назвал Рин-Рином, cafard?       Кайзер засмеялся. Его школьная француженка тоже любила нерадивых учеников называть тараканами и демонстративно стряхивать пепел в их тетради. Если задуматься, прикинул Кайзер, фехтовальщик-сенсей был похож на нее. Как минимум тем, что внезапно заговорил по-французски.       От языковой чехарды и новых подсказок, кто есть кто и зачем, которые на деле только больше путали, у Кайзера закружилась голова. Он плотно сжал глаза, в носу защекотало, и он чихнул. Нет, чихнул не поэтому, – сквозняк и открытых настежь дверей напомнил Кайзеру, что он все еще раздет. Учитель фехтования будто мысли его прочитал и вышел, все прилипалы попозли за ним. Кайзер выругался по-французски, за что тут же наехал на себя, уже на немецком, и пошел наконец-то в душ.       Возле старого домика стало людно и громко, французский гогот добивал умиротворение. Все курили, кроме костюмера, который по повадкам и дельфиньему смеху казался Кайзеру младшеклассником и, следовательно, курить не мог. Кайзер усмехнулся своей шутке и достал сигареты из кармана брюк.       Ничего нового об учителе, чье имя каждый раз называли по-разному, но в одинаковой степени противных для адресата вариациях, Кайзер не узнал. От мыла в душевой пахло не сакурой, а мужской аскезой. Полотенца были непонятных серо-сизых оттенков. Даже нечем оказалось уложить волосы, – воин позволял гравитации сделать свое дело. Дым наполнил легкие Кайзера. Фехтовальщик попросту не мог быть геем.       Кайзер задумался, почему ему, собственно, не все равно. За четыре часа тренировки в памяти возник провал, и сейчас ему казалось, что с намерением узнать, с мальчиками спит его учитель или с девочками, он будто родился.       Кайзер окинул взглядом сад: сразу у нескольких деревьев листья были в форме веера. Во рту стало жирно, и Кайзер снова затянулся. В голову ударило с удвоенной силой. Мышцы ослабли, и Кайзера чуть не стошнило, ведь никто не напомнил ему о прелестях курения натощак. Он замотал головой в поисках ассистентки, но тщетно. Хотя нет, вон, кто-то идет. Невысокий и коренастый, а с ним неизменный четвертый помощник, по пакету для еды на вынос в каждой руке.       Кайзер улыбнулся, но быстро опомнившись, попытался скрыть улыбку затяжкой. Даже от запаха сделалось дурно, поэтому он затушил сигарету о подошву лофера и бросил в горшок с бонсаем.       - Исаги, тебе просили передать привет. - Учитель снова перешел на английский. - Спрашивали: ты все еще снимаешь свое идиотское кино?       Никто не охнул, что Кайзера слегка задело. У него появился конкурент на звание самого отъявленного хама съемочной группы, и этому конкуренту позволяли намного больше.       - Не утруждай себя так сильно, Рин. - Ответил режиссер. - Мы уже виделись этим летом. Знаешь где? В Берлине. И никак не в Камакуре.       Ноздри учителя раздулись. Даже таракан его так сильно не выводил, подумал Кайзер.       - А толку-то? Ты все равно мне проиграл.       - Если тебе нравится так это называть. - Режиссер ухмыльнулся. - Очевидно, что из двух творческих людей крепкого союза не выйдет. Поэтому второй половинкой надо брать кого попроще, без амбиций.       - Это ты свою костюмированную херню амбициями назвал? - Фехтовальщик коснулся пояса, на котором утром висел тренировочный меч.       - Не у всех предел мечтаний – сидеть затворником в замшелом додзё.       Кайзер слушал, но ничего не понимал, хотя говорили на известном языке. В голове плыло. Пасмурное небо Камакуры смешалось с каменными стенами. Горькая слюна загустела и не желала течь вниз по глотке. Кайзер поставил ноги в разученную сегодня позицию и напряг их, чтоб не упасть. Его правой лопатке стало тепло. Он повернул голову и увидел зеленый стаканчик и улыбку. Как обычно слишком заискивающую.       Кайзер сделал глоток, чуть воскрес и хотел было спросить Несса, как он может встречаться с учителем-натуралом, но Несс ускакал в самую глубь событий. В умиротворенном саду собрались драться отнюдь не по правилам кэндо. Несс встал по центру как рефери и принялся успокаивать агрессивно настроенных японцев. На япоснком. Или на французском. Или на английском. Кайзер перестал различать чужую речь.       Заметив возле ног рыбные бенто, Кайзер сел льняными штанами на сырую траву и принялся есть руками. Силы постепенно возвращались. Однако съесть пришлось много, как в спортивном лагере в старшей школе. Хорошо, что Несс принес три порции, подумал Кайзер. Кстати, где он?       Кайзер поднял глаза, но Несса не увидел. Никого не увидел. Кроме Рю-как-там-его, слишком пестрого в уединенном старинном саду.       - А где все? - Спросил Кайзер.       - Батира успокаивает режиссёра, а Несс и Шарль – Рин-Рина.       Батира? Так, наверное, зовут костюмера.       - Рин-Рин - это имя и фамилия?       - Ага, только так он и любит, когда к нему обращаются. - Крашеный демон полез к десертам в пакете, но Кайзер ударил его по руке.       - За дурака меня держишь? Он не так представлялся.       - Зачем тогда спрашиваешь, если помнишь, как представлялся?       - Хочу познать японскую душу. - Кайзер достал клубничные дайфуку, а шоколадные, которые нравились Нессу, протянул собеседнику. - Вот, например, почему они поцапались?       - Из-за Риновской жены. - Демон мерзко слизал остатки рисовой муки на губах.       - Что? - Кайзер вышел из транса. - Жены?       - Ага. Она раньше жила в Германии вместе с режиссером, но на съемках в Париже познакомилась с Рин-Рином. Он ее тоже фехтованию учил, по приглашению режиссера между прочим. А как известно, актриски народ непостоянный.       Кайзер проигнорировал то, что, будем честны, было правдой.       - И дальше что? - Спросил он.       = Как что? Потащилась в Камакуру становиться Итоси-сан. Сама она наполовину немка, наполовину француженка.       - Итоси-сан? Это кто?       - Ты что, накурился, господин актер? - Демон рассмеялся. - Или наврал, что Рин-Рин представлялся?       Да, точно, Итоси. Эта фамилия звучала. Получается, Кайзер оказался прав, и учитель был натуралом, еще и с женой. Если только крашеный не наврал.       - Итоси Рин-Рин? Как пишется?       Кайзер достал телефон и протянул собеседнику. Тот исправил и запустил поиск. На картинках фехтовальщик часто был один, но еще в коллаже с другим парнем с красными волосами.       - Это, что ли, его жена? - Кайзер ткнул на одну из фотографий.       - Нет, это его брат.       - Брат? С такой же фамилией?       В заголовке под фотографией значился Итоси Саэ, Кайзер предположил, что так его и звали. И этот Итоси Саэ был нечеловечески красив! И это по актерским меркам Кайзера. Такие же реснички как у брата, вот только лицо не рубленное военное, а элегантное королевское. Лицо Кайзера, если он был бы японцем.       - С ним что ли Несс встречается? - Выпалил Кайзер не подумав.       - Несс?       - Знакомый из Мюнхена все уши мне про Несса прожужжал, почву прощупывает. - Блестящая актерская импровизация. - Вбил себе в голову, что тот неровно дышит к кому-то из киношников, и меня подпряг узнавать.       - И ты не знаешь, к кому именно? - Демон поднял брови.       - Откуда мне знать всех японских актеров?       Упс, оговорочка. Кайзер ведь понятия не имеет, чем именно знаменит Итоси Саэ.       - С каким именно актером встречается Несс, не знаю, - Демон доел дайфуку Кайзера, которую стащил, пока тот импровизировал. - но точно не с этим.       Конечно, он оказался актером. Судьба Кайзеру исправно благоволит.       - Откуда такая уверенность? Он вон какой красивый. - Кайзер полистал фотографии.       Да, он хорош. - Протянул демон. - Вот эту посмотри.       На постере фильма про футбол, судя по форме, актер Итоси выглядел безупречно. Кайзер сжал зубы.       - И почему Несс не может с ним встречаться?       - Может, ты по себе судишь, но Несс парень порядочный.       - Это еще что значит?       - Значит, с занятыми парнями встречаться не станет.       - А ты уверен, что… - Кайзер прочитал с фотографии. - Итоси Саэ, что он занят?       - Можно и так сказать.       - С кем тогда он встречается?       - Со мной.       Кайзер вперил взгляд в собеседника. Демон врал, и это было очевидно. Кто вообще согласится с ним встречаться? Тем более, Итоси Саэ только что занял противоположную метку на шкале японской красоты. Если представить его с Нессом он еще мог (зачеркнуто, не мог, конечно), то с демоном ни в жизни. Кайзер сощурил глаза и покачал головой.       - Ага, может он еще со мной встречается.       - Так сильно ему вряд ли повезло.       - А где тогда доказательства? Жену сенсея я тоже не увидел.       Крашеный хмыкнул и достал свой телефон. Через минуту активных листаний он протянул его Кайзеру, называя попутно всех участников на фотографии. Фехтовальщик стоял на фоне в традиционной японской одежде, видимо, свадебной. Рядом с ним блондинка в белом. А на переднем плане шестьдесят четыре острых зуба и ангел-актер в профиль — целует в щеку их обладателя.       Кайзер сглотнул со звуком. Ему полегчало? Оба брата оказались несвободны, в отличие от Несса. Радость готовилась проступить на актерском лице.       - Можешь выдохнуть, мсье актер. - Демон хлопнул Кайзера по спине и поднялся. - Несс, видимо, нагрешил в прошлой жизни, так что в этой от тебя не убежит.       Кайзер вопросительно посмотрел на него.       - Я говорю, передай своему знакомому из Мюнхена, что Несс пока свободен, но я слышал, что один капризный экгибиционист положил на него глаз. Так что надо спешить.       Кайзер задумался на мгновение, и тут же начал оправдываться. Нет, он никогда не оправдывается. Скорее, набрасываться на демона, который что-то себе напридумывал. Атаковать решительно, с забористыми оскорблениями. Вот только демон улетел.       В саду стало зябко, трава отдала всю влагу штанам и трусам Кайзера. Ему, однако, холодно не было. Щеки горели, ладошки взмокли. А еще сердце застучало, как после пробежки.       Так он же тренировался! Точно. Четыре часа бесполезного японского фехтования. На месте режиссера, Кайзер убил бы своего учителя. Еще и жену увел, тоже мне самурай. И между прочим, подумал Кайзер, не все актеры ветреные и непостоянные. Вон Кайзер никогда никому не изменял. Да и встречался всего пару раз, и то недолго. Он совершенно не влюбчивый, ни к кому его не тянет. Ему и одному хорошо. Совершенно одному.       В актерском горле пересохло. Он потянулся к стаканчику, но тот стал прозрачным и никаким не зеленым. Ко дну прилипла записка, наверное иероглифы с дурацкими пожеланиями. Да, пожелания. Хорошей тренировки. Готов исправно слушать жалобы на Итоси-сана. Купил травяную мазь от ушибов, но она воняет. Так что пришлось купить и что-то приятное и сладкое. Но это уже сюрприз!       Сюрприз.       Кайзер вновь посмотрел на сад. Робкое солнце просочилось сквозь камакурские тучи. Десятки бусинок росы засияли. От нежного ветра зашелестели гингко. Воздух пах чаем и шоколадом.       Твою мать, подумал Кайзер.