From the Shadows of the Deep/ Из Тёмных Глубин

Несколько дней спустя Соник спокойно отрабатывал смену у открытого бассейна со скатами, когда это наконец случилось. Он помогал маленькому ребёнку набраться смелости и дотронуться до одного из скатов, объясняя, что те вовсе не жалят и на самом деле очень гладкие и шелковистые на ощупь, когда кто-то коснулся его плеча. Отвернувшись от смеющегося ребёнка, которому, похоже, доставляло немалое удовольствие водить кончиками пальцев по скользкой коже животного, проплывавшего мимо, Соник помахал мокрой и солёной рукой своему коллеге. – Привет, Майти. Уже пришёл меня на обед сменить? – Он бросил взгляд на часы за спиной и недоумённо приподнял бровь, снова поворачиваясь к нему. – Хотя я только полчаса назад вступил на смену. Майти рассмеялся: – Не совсем. – Отведя большой палец назад через плечо, он слегка качнул головой в сторону. – Я перевожу тебя на экспозицию с Кракеном. Соник не мог толком объяснить почему, но у него упало сердце от этих слов. С каждым днём, пока его ещё не поставили туда, он – по какой-то дурацкой причине – уже начал думать, что начальница попросту забыла про него и не станет отправлять ежа в этот зал. Что он, так сказать, выкрутился. Главная его неприязнь и нежелание идти туда заключались в том, что он терпеть не мог такие экспозиции, как «Кракен»: холодные, безликие, где нужно стоять возле стекла, наблюдая за посетителями, держа руки за спиной и скучать до слёз. Соник расцветал там, где можно было взаимодействовать и вовлекаться в процесс, а не стоять сторожем, следя, чтобы никто не делал глупостей вроде вспышек камеры или стука по стеклу, как какие-нибудь невоспитанные дикари. Бросив тоскливый взгляд на скатов, проплывающих мимо, один из которых даже всплыл и шлёпнул крыловидными плавниками о край бассейна, будто умоляя его не уходить, Соник тяжело вздохнул. – И как долго ты там стоял? Майти пожал плечами: – Недолго. Может, полчаса, потом меня отправили на обед и велели зайти за тобой. – Увидев сомнение и явное недовольство на лице Соника, словно тот уже открыто жаловался на судьбу, Майти попытался его приободрить: – Поверь, всё не так уж плохо. Он сейчас прячется, так что большинство людей только заглядывают и быстро уходят. Худшее – это извиняться перед родителями, что его не видно, и слушать, как дети ноют. – Он тихо хмыкнул. – Ну, хотя да, это тоже слегка отстойно. Соник был полностью согласен: звучало так, будто это отстойнее некуда. По крайней мере, на нынешней позиции посетители обычно радовались возможности погладить скатов, если не считать редких детей, которые закатывали истерику из-за того, что не могли дотянуться до воды своими короткими руками, разве что они собирались нырнуть целиком и поплавать вместе с обитателями в мелком, по колено, бассейне. Но не суть. – И меня сменят там в течение часа? – Он сделал паузу и решил уточнить напрямую:– То есть я не застряну там до конца смены? – Да. Как начальница и сказала: она просто хочет, чтобы все мы опробовали новый павильон, прежде чем его закрепят за кем-то на постоянной основе. – Майти подмигнул, и его ухмылка ничуть не улучшила настроение Соника. – Так что мой единственный совет: не делай работу слишком хорошо, иначе рискуешь попасть в список для этого зала! «Список» – это, конечно, те сотрудники, которых чаще других закрепляли за конкретными экспозициями. Формально всех могли поставить куда угодно, универсальность значилась в должностных обязанностях, но у каждого были свои предпочтения. Например, Соник почти всегда работал у бассейна со скатами, в детской зоне и у приливного бассейна на втором этаже – в общем, там, где мелкая вода и можно взаимодействовать с обитателями: потрогать, подержать, почувствовать. (Стоит отметить, что Соник всеми силами избегал экспозиций с большими и глубокими резервуарами. А учитывая, что речь шла о Кракене, он уже догадывался: его резервуар наверняка и большой, и глубокий, и ещё тёмный, и, скорее всего, скучный. Всё, что он ненавидел.) – Ну ладно, – наконец сказал он, понимая, что его отговорки уже выглядят жалко. Пора было собраться и просто отработать. – Спасибо за инфу. Увидимся. Вытирая руки полотенцем за стойкой и выдавив из дозатора щедрую порцию антисептика, он тщательно втер её в ладони, после чего ёж достал перчатки из кармана жилета и натянул обратно. Когда Соник только устроился на работу, он довольно упрямо настаивал на том, чтобы держать перчатки на руках даже тогда, когда приходилось опускать их в солёные бассейны. Но со временем ткань, постоянно пропитанная морской водой, превратилась в настоящую муку: натирала кожу, а уже после первой недели на руках появились болезненные ссадины и кровоточащие отметины, которые покрывались струпьями и жгли каждый раз, когда он снова погружал их в воду. Так что да. Перчатки пришлось отложить – по крайней мере, для смен на интерактивных экспозициях. Для Кракена же, где ему предстояло лишь вежливо – пусть и немного неловко – стоять рядом с витриной, он мог вновь надеть привычное снаряжение. Убедившись, что руки надёжно защищены, Соник направился к новому месту работы. Путь оказался не близкий. Экспозиция со скатами находилась на первом этаже, в дальнем углу аквариума, откуда из широких окон открывался вид на бурное море и скалы, о которые билось здание. Экспозиция же с Кракеном была спрятана где-то в тёмных закоулках противоположной стороны. Он бы с лёгкостью пробежал всё здание насквозь, однако – с учётом толпы, ещё свежей от новости про ожидаемого всеми Кракена, – ему приходилось идти шагом, лавируя между группами людей. Мимо двухэтажного резервуара с лесом ламинарий, мимо морских выдр – и вот уже впереди темнеет коридор с экспозицией медуз: узкий проход, залитый мягким мраком, где в аквариумах сверкали фантастические виды, подсвеченные драматичным светом, чтобы подчеркнуть их красоту. А потом, когда он прошёл последний резервуар, где плавали изящные книдарии с длинными, ленточными щупальцами, Сонику открылся просторный зал, где за огромным стеклом во всю стену располагался новый бассейн. Он наконец дошёл. Брр. Первое, что бросилось Сонику в глаза издалека, – это невероятное количество людей, толпящихся перед стеклом и стремившихся хотя бы краем глаза увидеть Кракена. Если раньше аквариум казался переполненным, то это было на совершенно ином уровне: казалось невозможным, что зал не превышал нормы вместимости. А если и нет, то был к этому очень близок. Второе, что он заметил, – аквариум пуст. И почему-то эта мелочь принесла Сонику облегчение. – Что-нибудь интересное происходило? – спросил он у напарника, протискиваясь сквозь плотную толпу, чтобы сменить его. Жилет с бейджем и значками помогал лишь чуть-чуть: люди были слишком сосредоточены на тёмном стекле – и на разочаровывающем отсутствии в нём обитателя – чтобы обращать внимание на сотрудника и его условную власть. – Нет, – покачал головой коллега. – Вообще ничего не происходило уже полчаса. Я начинаю думать, что это чудовище и правда ненастоящее. Соник слабо усмехнулся шутке, хотя взгляд его оставался прикован к бездонному стеклу. Брр. Воды там было… слишком много. Достаточно, чтобы шерсть на руках вставала дыбом, стоило только задуматься об этом, и он с трудом сглотнул, заставив себя игнорировать этот факт. – Звучит восхитительно, – пошутил он в ответ, а его коллега, перекинувшись парой слов с ежом, вскоре отправился на обед. Оставив Соника одного. Да уж. Помещение было слабо освещено – так, чтобы передать ощущение недосягаемых глубин, откуда, по словам учёных, и пришёл этот зверь. Верите или нет, но Соник действительно читал буклет: кое-что из информации даже показалось ему любопытным. Размеры, подходящие только для глубинных вод; чёрная окраска, позволяющая сливаться с тьмой; странные, беззрачковые глаза – десять штук! – загадочные настолько, что даже учёные недоумевали. Правда это или нет, Соник, конечно, не знал и вряд ли узнает. По словам Майти и других сотрудников, Кракен пока вообще не показывался. Никто его не видел. Поправив бейдж на жилете и значки с любимыми морскими животными, Соник глубоко вдохнул и приготовился к новой смене. Началось всё скучно. Он стоял, наблюдая за толпой, отмечая их разочарованные лица и реплики, недовольство отсутствием существа, ради которого они сюда пришли. Первым к нему обратился мальчик – вернее, его мать, чей резкий голос пробился сквозь шум толпы: – Извините, вы здесь работаете? Соник воздержался от саркастичного взгляда на бейдж и значки, ограничившись вежливым кивком: – Да. Чем могу помочь? За несколько месяцев он довёл свой «обслуживающий» голос до совершенства. Это был не тот тон, которым он говорил злодеям — тут требовалась сдержанность и вежливость. Сложно было убрать привычный сарказм, но он справился, и даже гордился собой. – Да, можете помочь, – холодно произнесла женщина. – Вы можете вызвать Кракена? Мой сын хочет его увидеть. – Боюсь, что сейчас Кракен не слишком активен. Простите за неудобство. – Я взяла отгул, чтобы привезти сына! – вспыхнула женщина. – И вы хотите сказать, что ничего нельзя сделать?! Соник едва не фыркнул. А что она ожидала? Что он постучит по стеклу и крикнет: «Эй, выходи!»? Или прыгнет в воду и станет приманкой? Да уж. Его минимальная зарплата не покрывала чудес, на которые он бы не согласился и за миллион. Он уже собирался ответить – что-то вроде: «Послушайте, я могу рассказать вам десять фактов о нём, и это всё, что могу сделать» – но договорить ему не дали. Потому что вдруг раздался резкий бух! – удар о стекло за его спиной. Соник вздрогнул и резко обернулся, готовый отчитать какого-нибудь ребёнка за стук. Но слова застряли в горле. Потому что это был вовсе не ребёнок. Это был огромный, нависший над ним Кракен – прямо за стеклом аквариума. У Соника сердце ухнуло вниз, дыхание сбилось. Он мог только таращиться глазами, которые чуть не вылезли из орбит. В голове, среди шока, звучала одна мысль: «Святые угодники, какой же он огромный!» Все цифры, которые его заставили зубрить, вдруг обрели пугающий смысл, когда чудовище раскинуло десять щупалец, прижимая их к стеклу в страшном и одновременно завораживающем зрелище. Соник застыл на месте парализованный, не зная, что делать. Кракен склонил голову так, словно смотрел прямо на него. Без зрачков невозможно было понять, куда именно был устремлён его взгляд, но Соник чувствовал, что именно он – цель. В то время как толпа вокруг только росла, прилипая к стеклу, ему казалось, что существо выбрало его. И в тот же миг, как наваждение Соника – равно как и ошеломлённая, напряжённая тишина, воцарившаяся среди толпы от столь внезапного и небрежного появления Кракена, – было разрушено, чудовище подняло один из щупальцев и с силой ударило им о стекло вновь, на этот раз так мощно, что Сонику даже показалось, будто земля под ногами дрогнула. Он сделал сиплый, резкий вдох и невольно отшатнулся назад. Кракен же всё ещё приковывал его к месту своим свирепым, багровым взглядом. А вокруг Соника толпа взорвалась лихорадочным гулом возбуждённых голосов и суетливым движением: все рванули вперёд, стараясь разглядеть существо поближе. Соник их не замечал, позволяя толчее вытеснить себя в сторону, – его взгляд оставался прикован к Кракену. Существо было ужасающим – и это ещё мягко сказано: бездушные красные глаза, пугающий клубок щупалец и рук, извивавшихся вокруг его массивного тела, зловещий клюв, который мог запросто разорвать его в клочья… Соник не мог избавиться от чувства, что для чудовища он всего лишь потенциальный перекус. И уж тем более он не был уверен, что доверяет прочности стекла, о которое Кракен с таким удовольствием бился изо всей силы. Конечно, оно наверняка было укреплено чем-то, учитывая, сколько времени длилось строительство, чтобы подготовить аквариум к такому гиганту. Но, с другой стороны, если учёные и морские биологи знали о нём целое ничего, то как вообще можно было быть уверенным, что они создали для него надёжную клетку?! Кракен двинулся, используя щупальца, чтобы подтянуть себя ближе по стеклу и приблизиться к Сонику. Что, по сути, лишь подтверждало его догадку: он привлёк полное, неразделённое внимание чудовища. Уж точно не та «честь», которую он жаждал заполучить, – даже несмотря на то что толпа уносила его в сторону, Кракен двигался параллельно, так что Соник не получил ни малейшей возможности вырваться. Впрочем, зрительный контакт (или, по крайней мере, он думал, что это был контакт взглядов — с этой пустотой в алых глазах Кракена трудно было сказать наверняка) был нарушен, когда толпа кинулась фотографировать. Что, по большому счёту, обычно не было проблемой и даже приветствовалось, но именно сейчас количество людей, использовавших вспышку на камерах и телефонах, оказалось совершенно недопустимым. Ну серьёзно, а?! Прямо там висела огромная табличка: картинка фотоаппарата с красным крестом через весь корпус и жирная надпись: «Фотографировать со вспышкой запрещено». Разве это так сложно? Кракен внутри аквариума начал отступать, убирая от стекла некоторые щупальца — явная негативная реакция на внезапный шквал вспышек, что разрезали тёмные глубины резервуара пёстрыми пятнами света. И, ненавидя наблюдать, что тот испытывает дискомфорт (пусть и сам внушал Сонику ужас), ёжик протиснулся обратно к передней линии, туда, где и стоял изначально. – Пожалуйста, не используйте вспышку! – крикнул он, сложив ладони рупором. Жест выглядел нелепо, но это был единственный способ перекричать восторженный хор зрителей. – Я понимаю, вы все рады увидеть Кракена, но давайте проявим немного уважения! К счастью, вспышек стало заметно меньше, и Соник с облегчением выдохнул, чувствуя, как немного расслабился. Люди по-прежнему теснились и давили вперёд, но теперь, когда он обозначил себя как своего рода представителя аквариума – пусть и в нелепом жилете, – его больше не оттесняли в сторону. Он провёл рукой по иглам на голове, раздражённо взъерошив их. Ну вот, не успел он подумать, что Кракен так и не появится… как раз в его смену начался весь этот кошмар. Да, уж лучше бы он вернулся к хаосу с «трогательными» бассейнами: там было куда веселее и проще. А это? Это была не развлекательная интерактивность, за которую он любил свою работу, а настоящий стресс и угроза безопасности. И тут он почувствовал сзади лёгкий толчок, давление – и, обернувшись через плечо, осознал, что Кракен буквально прижался к стеклу прямо за его спиной, мягкое тело сплющилось о поверхность. Соник пересохшими губами сглотнул: каждое его нутро вопило – отскочи прочь!, это странное внимание чудовища вызывало дрожь по коже. Но, зажатый толпой со всех сторон, он не мог ничего – кроме как стоять, таращиться и надеяться, что Кракен не попытается снова разбить стекло. И, оказавшись в западне, лишённый выбора, Соник встретил взгляд существа – почти загипнотизированный, словно его обвили щупальцем за горло и выдавили весь воздух, прибивая к месту. В его глазах было что-то… почти знакомое, словно это был давний, давно потерянный друг. Словно он знал его, словно они уже сталкивались раньше, до этого странного, изолированного случая. Что, конечно же, было нелепо. Это существо являлось буквально новым, никогда ранее невиданным видом; разумеется, Соник никогда в жизни его не встречал – вплоть до этого самого мгновения. Его смущённые, на грани страха размышления прервались, когда он почувствовал лёгкий рывок за жилетку. Отрывая свой перепуганный, заворожённый взгляд от десяти багровых глаз, сверливших саму душу, Соник испытал облегчение: перед ним стояла девочка, тянувшая его за одежду и требовавшая внимания. Он с готовностью переключился на неё. И когда она спросила, чем питается Кракен, он рассеянно ответил: рыбой. Ответ вышел скудным, слишком коротким, он вполне мог бы расписать подробнее, однако постоянные постукивания по стеклу за спиной напрочь выбили его из колеи, и он мог лишь сбивчиво отвечать на детские вопросы обрывками фраз. Всё оставшееся время Кракен неотрывно курсировал взад-вперёд вдоль стеклянного окна аквариума, лишь изредка прерывая своё навязчивое плавание, чтобы остановиться позади Соника и просто… зависнуть. Задержаться. Наблюдать. Пару раз он ударял щупальцем в стекло, и хотя гулкий, угрожающий звук по-прежнему резал слух, Соник уже больше не вздрагивал, сосредоточившись на вопросах посетителей. Теперь, когда Кракен показал себя, люди будто сорвались с цепи: вопросы сыпались один за другим, и где-то на краю сознания Соник только и мог, что корить свою неудачную смену и бедных гостей за то, что им достался именно он. Не то чтобы он был глупым, но среди всех сотрудников отдела он уж точно был самым плохим в том, чтобы заучивать и выдавать факты. В сущности, он был худшей кандидатурой для подобного кошмара, и потому запинался, сбивался и лепил неуверенные ответы, которые чаще всего сводились к одному: «мы не знаем». Минуты тянулись мучительно медленно, а Кракен, на удивление, так и не исчез. Он не уплыл в глубины аквариума, не скрылся от людских глаз, не спрятался от нескончаемого потока посетителей. Нет, он оставался там, неизменным присутствием за спиной Соника, даже когда сквозь толпу протиснулась его напарница, чтобы сообщить: его смена здесь закончена, его переводят на детский этаж. Конечно, донести новость ей удалось не сразу: завидев чудовище, она вытаращила глаза до комичного размера, рот открылся сам собой. – Ого… – выдохнула она, почти в благоговении. – Это…? – Ага, – отозвался Соник резко и сухо. Потому что, во-первых, ну очевидно же, что это Кракен. А что ещё это может быть?! Но во-вторых, ему до смерти хотелось уйти. И коллега, в этот миг казавшаяся ангелом, спустившимся с небес – с золотым сиянием, крыльями и ореолом, – была его билетом прочь с этого мучительного, неуютного поста. Так что чем дольше они болтали, тем дольше ему приходилось ждать, прежде чем собрать вещи и наконец убраться отсюда. Она, впрочем, совершенно не уловила явного раздражения в его голосе и продолжала таращиться на Кракена с неподдельным изумлением. – Я… вау, – покачала она головой, не веря своим глазам. – Он красивый. Абсолютно потрясающий. На эти слова Соник бросил на неё косой, слегка осуждающий взгляд. Он лично так не считал: было бы чересчур садистично называть «красивым» или «великолепным» то чудовище, которое, скорее всего, проявляло к нему особый интерес лишь потому, что хотело его сожрать. Нет, Соник предпочитал другие определения – «жуткий» или «ужасающий». – Рад, что ты так думаешь, – отрезал он коротко, чувствуя, как по коже побежали мурашки: боковым зрением он уловил, что Кракен почти жадно прижался к стеклу. Будто знал, что Соник собирается уйти. Его коллега, после резкости Соника наконец-то вынырнув из своего очарованного ступора, тряхнула головой. – Ладно! В общем, я пришла тебя сменить, тебя отправляют в «Зону Брызг», а Рэй идёт на обед. Соник, хоть и ожидал этого, всё же облегчённо выдохнул, резко ослабив плечи. – Слава богу. Всё твоё. – Он уступил ей место и дружески хлопнул по плечу, отчего та слегка опешила, пока они менялись местами. – Похоже, оно получает особое удовольствие, шарашая по стеклу со всей силы. Этот факт может пригодиться, если вдруг кто-то спросит, чем оно занимается в свободное время. Его напарница рассмеялась, хотя на этот раз Соник говорил совершенно серьёзно. Тем не менее, заставив уголки губ изогнуться в лёгкой улыбке, он скосил глаза в сторону Кракена, бросив на него тревожный взгляд. Тот выглядел… подавленным, когда Соник начал отходить, сильнее прижимаясь к стеклу, будто умолял его остаться. Будто был в отчаянии. И, пробираясь сквозь толпу, Соник то и дело оглядывался через плечо — щупальца существа метались всё яростнее, всё резче, если судить по их более раздражённым движениям. Добравшись до края толпы, Соник наконец отвернулся от чудовища окончательно. Ну и ладно. Он мог уйти. Надеялся только, что его больше никогда не поставят на дежурство у этого экспоната. Весь опыт был не только мучительно неприятным, но и оставил в животе что-то странное – клубок, который извивался и затягивался узлом, – до такой степени, что ему пришлось сдерживать подступающий спазм и желание согнуться над ближайшей урной, лишь бы вытряхнуть это из себя. Брр. Он ненавидел экспонаты о глубинах океана – с их безбрежными водами, тьмой и жуткими тварями. Однако, бросив напоследок взгляд через плечо, Соник с лёгким удивлением заметил: аквариум, от которого он только что отошёл, был совершенно пуст. Кажется, Кракен вновь отступил в самые дальние углы своего огромного резервуара.