Все незажившие раны

Индро с Яном входят в трапезную Сухдольской крепости. По шуму, доносящемуся со двора, становится ясно: весь замок уже давно на ногах. Стоит только дверям скрипнуть, как Жижка разворачивается на каблуках. — Ну наконец-то! — рявкает он и широким шагом направляется к ним. — Я уж думал, что Богута по дороге к твоим покоям заблудился! — бросает гетман, глядя на Яна. — Эм... Богута? — Ян моргает и обменивается с Индро недоумённым взглядом. Жижка останавливается. — Ну да, Богута. Шёл тебя будить, пан Птачек. Уже целую вечность бродит где-то. Говорил, мол, потихоньку разбудит — из-за этой твоей треклятой шишки на голове. Теперь оба юноши выглядят скорее перепуганными, нежели удивлёнными. Жижка некоторое время сверлит их подозрительным взглядом. — Или это я что-то не так понял? — наклоняется ближе. — Где он тогда шляется? — Ага! Вот вы где, две пташки! — двери распахиваются, и Богута с шумом вваливается внутрь, только чтоб в следующую секунду замереть, заметив Жижку. — Чёрт бы тебя побрал, мужик! — рычит гетман. — Я думал, ты пошёл будить пана Птачека и Индро — а ты, гляжу, только и делал, что горло полоскал?! Опьяневший Богута вскидывает руки, отгораживаясь, будто щитом. — Эй, полегче! Я и вправду шёл их будить! Индро с Яном тотчас бледнеют так, будто в них и капли крови не осталось. Я ж всего лишь утешал Яна, когда ему худо было, мелькает у Индро в голове. Но как это кому объяснишь? Что мы, мол, “утешались”, обнявшись и лёжа на полу? Хоть там греха и в помине не было. — Лжец, лжец, лжец! — глумится его собственное сердце и как нарочно напоминает ему то пьянящее счастье, что накрыло, когда держал своего пана в объятиях. А в мыслях Яна стучит куда громче. Господи... а что ежели он нас видел? Коли уже успел проболтаться? А ежели из-за меня начнут на Индро косо смотреть, будто он в чём-то повинен... хотя во всём виноват лишь я один. Как я мог до такого довести? — И где же у тебя не сладилось? — усмехается Жижка. — У Катерины, — пожимает плечами Богута и криво усмехается. — Сказала, что пойдёт к Индро, мол, нужна его помощь в лазарете. И обещалась заодно разбудить и пана Птачека. Ну не стану ж я ей перечить. Она и так вечно мной не довольна! Индро с Яном выдыхают с таким откровенным облегчением, что Богута едва не фыркает в голос. Господи Иисусе, и впрямь дурни как есть, — думает он, прищуриваясь и давя смешок. — А сам-то чего делал, раз за ними не пошёл? — допытывается Жижка уже куда подозрительнее. Богута пару секунд ошарашенно таращится на него, а потом пожимает плечами. — Пил я, — признаётся наконец. И ты бы, друг, тоже напился, кабы понял, что два наших лучших воина по ночам друг по дружке вздыхают, — злорадно думает священник, и уже не чувствует за собой сильной вины. Жижка лишь качает головой и отмахивается. Потом разворачивается обратно к Индро и Яну, кладёт им руки на плечи и торжественно объявляет. — Сигизмунд смылся. Всё войско прихватил и дёру дал. Оба юноши выпучивают глаза. — Что?! — одновременно выдыхают. — Будто ему зад подпалили, — ухмыляется Жижка. — Господи, многое бы отдал, чтобы увидеть его перекошенную рожу, когда до него дойдёт, что платить своим головорезам ему нечем! — Откуда ты знаешь, что он и вправду смылся? — спрашивает Ян недоверчиво. — Люди выехали по моему приказу ещё на рассвете. Своими глазами всё видели, — кивает Жижка, и в голосе у него чистая радость. — Сейчас все, кто не мёртв и не в карауле, торчат во дворе. И пьют. — А вдруг то ловушка? — подаёт голос Индро. — Что ежели они только делают вид, будто ушли? Ян тут же поворачивается к нему — слишком хорошо знает, что к чуйке Индро лучше прислушиваться. — Чертовски дорого обошлась бы такая ловушка, даже для королевской мошны, — успокаивает их Жижка. — Снять весь лагерь с места и ради чего? Не думаю. Весь лагерь ради притворства не потянешь… Не думаю. Индро замолкает, кусает губы, глядя куда-то в пустоту. А потом медленно кивает. Пожалуй, гетман прав. — И куда, по-твоему, Сигизмунд со своим войском подался? — интересуется Богута. — Да куда ж ещё? Обратно в Венгрию, ясное дело! — фыркает Жижка. — Слыхал, что Ладислав Неапольский высадился в Задаре и объявил себя королём прямо за Сигизмундовской спиной. Пока этот ублюдок совал нос в наши дела, под его собственной задницей трон подожгли. Жижка делает несколько шагов к столу, берёт с него запечатанное письмо и протягивает его Индро. — Сейчас у нас шанс перевернуть игру. Надобно связаться с Йобстом и прочими панами. Они собирают войско против Сигизмунда и мы сможем им помочь освободить Кутно-Гору. А наш дорогой пленничек Бергов Йобста точно заинтересует, — добавляет он с откровенным презрением и сплёвывает на пол. — Рутхард и остальные паны отправляются в Подебрады. Войско Йобста где-то там рядом — значит, письмо они ему вручат. Но не помешает, ежели ты им напомнишь, кого они обязаны благодарить за вчерашнее спасение, — он кивком указывает в сторону двора. — Они все уже седлают коней во внутреннем дворе. — Ладно, поговорю с ними, — кивает Индро. — Хватит и Рутхарда, — отмахивается Жижка. — Его дочка всё равно тебя искала. Видать, проститься хочет... — добавляет он и хитро подмигивает Индро. Ян кривится раньше, чем успевает понять, что всякий может то приметить. Индро это невольно забавляет, как его пан с досадой сморщил свой благородный нос и обиженно поджал губу. И в то же время греет. Потому что какая-то малюсенькая частичка его самого хочет, чтобы Ян держал его только для себя. Может, и не такая уж малюсенькая. И всё же на сердце чуть саднит от печали. Похоже, его пан до сих пор верит, будто Роза может увлечь Индро и увести его внимание прочь от Яна. Вот бы обнять его снова — да показать, что это всё не так. Что для Индро сейчас важен только Ян: его сон, его покой, его исцеление. Что он прежде всего нынче тревожится лишь о нем. Забота, говоришь? Ну-ну, заливай... — фыркает кузнечье сердце. Богута какое-то мгновение и сам не понимает толи ему смеяться толи плакать над тем, что молодой пан не способен скрыть свои чувства от всего белого света. На всякий случай он поспешно делает очередной крепкий глоток из бурдюка. — Гляди-ка... неужто ты, пан Птачек, ревнуешь? — ухмыляется Жижка, даже не представляя, как метко попал в цель. Богута захлёбывается вином так яростно, что обдаёт гетмана с головы до пояса. Потом закашливается и, извиняясь, начинает торопливо оттирать Жижкин доспех грязным рукавом. — Прости, Жижка! Не в то горло попало! — сипит он, пока Ян с Индро снова таращатся на него с лёгкой тревогой. Жижка только закатывает глаза. — Господи, ступайте уже. И постарайтесь хотя бы вы двое не нажраться, лады? — Жижка проводит их взглядом. — А то пьяный вой Чёрта уже со двора слышен!

····⚔····

На верхнем этаже крепости, в комнате без единого окна, Отто фон Бергов стоит, прижав ухо к двери. С нескрываемым удовольствием он вслушивается в гул, песни и пьяный гам, что доносится до него через несколько дверей. Все празднуют. Нынче у каждого есть повод напиться. Он тянется к поясу и вынимает последнюю из двух сделанных собственноручно отмычек. Одну он сломал, когда после визита Сухого Чёрта пытался вскрыть замок своего же сундука. Зато теперь наконец-то он понял, как с ними обращаться. Какой именно звук ловить в сердцевине замка. Он наклоняется и осторожно вставляет отмычку. Двигает ею очень медленно, аккуратно, зная, как легко можно её сломать. Но этим утром у него есть терпение. И время. Все отвлечены. Никто не придёт его проверять. Никому он не нужен. И это их первая ошибка. Минуты тянутся. И вот раздаётся едва слышный щелчок. Бергов задерживает дыхание. Медленно выпрямляется, кладёт ладонь на дверь, и та поддаётся без малейшего сопротивления. Беззвучно. Старик криво усмехается. Он возвращается к постели, стягивает с неё красное покрывало, аккуратно сворачивает его в руках и, не оглядываясь, выходит из своей темницы.

····⚔····

— Скажи... думаешь, Богута и впрямь в ту комнату не совался? — тихо спрашивает Ян, едва они выходят из трапезной. Они на миг останавливаются в проходе, в тени под лестницей. Индро поворачивает к нему голову. — Тебя это волнует? Он склоняется чуть ближе, совсем немного, но Ян тут же напрягается. Его взгляд случайно падает на губы Индро. Какие у него красивые губы... — успевает мелькнуть у него в голове, и щеки молодого пана тут же вспыхивают жаром. — Думаю, его там не было... Но даже ежели и был, — Индро секунду мнётся, прежде чем тихо добавить, — мы ведь ничего дурного не делали. Нет... хоть один из нас и хотел бы того до безумия, — пролетает в голове у Яна. Во рту мгновенно пересыхает. — То, что он мог увидеть... этого бы хватило, — выдыхает он, — чтобы подумать бог весть что. Индро ободряюще улыбается и мягко сжимает его запястье. От этой улыбки и от прикосновения у Яна невольно поджимаются пальцы ног. — Не переживай, — тихо говорит Индро. — Это ж Богута. Я б ему всё растолковал... и дело с концом. Ян сглатывает. Потом, миг спустя, кивает. — Ты прав. Я просто... не вынесу, ежели кто о тебе плохо думать станет. По моей вине. Индро какое-то время таращится на него в полнейшем недоумении, потом качает головой и прикрывает лицо ладонями, будто ушам своим не верит. Через щёлку между пальцами косится на своего пана и примечает тот самый расстроенный, несчастный вид. — Я ведь то всерьёз...— едва слышно шепчет Ян, и в тот же миг оказывается в крепких объятиях. — Да что ж ты за дурачок такой, пане мой, — шепчет Индро ему в ухо с тихой усмешкой. — Мы только что узнали, что войне, может, конец пришел, а тебя гложет, что про твоего оруженосца подумает пьяный болван, которому я когда-то не дал по пьяни вместо любовницы овцу приголубить. Ян в его руках всё ещё чуть напряжён... но уголок его губ едва заметно дёргается. А потом... словно узел внутри развязывается. Он понимает, что Индро на Богуту плевать и он уж точно не собирается отталкивать Яна. И он тает в этом объятии, словно снег под летним солнцем. Только вот... Кто угодно может выйти. Кто угодно может увидеть. Надобно отойти. Отстраниться. Тревожные мысли мечутся в голове, но тело не слушается. Болтай что хочешь, а я не отступлюсь, — упрямо бьётся в груди сердце. Я готово сдохнуть прямо тут, — драматично добавляет оно. И Яну остаётся лишь смириться, уронить голову на плечо Индро и позволить себе остаться в этих объятиях. Хотя бы на минутку. На крошечный, украденный миг.

····⚔····

Ни один из юношей и не догадывается, что всего в нескольких шагах над ними, в нише над лестницей, один пожилой шляхтич склонился в тени и жадно ловит каждое их слово. Отто фон Бергов даже слышит едва уловимый шорох ткани, когда их одежда соприкасается при крепком объятии. А ещё приглушённый вздох Яна, когда они наконец отступают друг от друга, собираясь спуститься во двор. Этого он тоже не упускает. Бергов ещё немного стоит, прислушиваясь. Затем без спешки, но решительно направляется к открытой двери одной из пустующих комнат в конце коридора. Внутри прибрано. Простые покои со скромным убранством и массивным деревянным столом по центру. Но главное в ней — широкое окно напротив двери, сквозь которое льётся утреннее солнце. Старик сначала срывает со скамьи ещё одно покрывало и аккуратно заправляет его под гамбезон. Затем подходит к окну и выглядывает наружу. Ров под ним глубокий. Но он сумеет его переплыть. Стражи нигде не видать. Похоже, все уже в стельку. На губах у него появляется презрительная усмешка. Скоты. Жижкин сброд. Пьяные, недисциплинированные головорезы и ничего более. Добраться до стены после рва — плевое дело. Эти укрепления строили, чтобы не пустить врага внутрь, а не чтобы удерживать беглецов. Лестница наверх? Свободна. Караул либо пьян, либо храпят где придётся. А вниз по стене он спустится так же, как сейчас из окна. Ежели...эти куски ткани его выдержат. Ежели он не переломает ноги при падении. Ежели никто не заприметит. Один шанс. У меня всего один шанс. Отто сжимает челюсть. Во имя мести. Во имя Сигизмунда.

····⚔····

— Надобно проститься с панами, — вздыхает Ян. На дворе стоит такой шум, будто весь замок обезумел: все поют, обнимают друг друга, кое-кто уже пустился в пляс. В воздухе витает радость, облегчение и остаточное хмельное возбуждение от ночного безумия. — Я подойду чуть погодя, — улыбается ему Индро. — Сперва разузнаю, чего Катерина хотела в лазарете. Ян молча кивает. Чем меньше времени Индро проведёт с Розой, тем лучше. Может, Катерина задержит его хоть ненадолго. Может, нагрузит какой-то работёнкой. Да хоть заставит перебрать сушёные травы, лишь бы подольше. Чёрт... надо было её об том попросить, — мелькает у него в голове. — Пан Птачек! Пан Птачек! — раздаётся со стороны предместья, едва Ян появляется в воротах. Пан Бочек из Кунштата машет ему, и ему явно не терпится. Ян бросает через плечо почти отчаянный взгляд, но Индро уже и след простыл. Он делает глубокий вдох, надевает ту приветливую маску, что полагается шляхтичу, и шагает вперёд. Уверенно, прямо, с достоинством. — Пан Бочек, — кивком головы приветствует он старого шляхтича и учтиво ему улыбается. Будто бы секунду назад не мечтал вскочить на коня и рвануть куда глаза глядят, как можно подальше от всего этого. — Рад безмерно, что с тобой всё в порядке, парень! — восклицает Бочек и без церемоний сжимает предплечье Яна в крепком, сердечном пожатии. — Признаюсь, поначалу я видел в этой свадьбе лишь способ укрепить союз меж Кунштатами и панами из Липы. Но после вчерашнего... Бочек оглядывает его внимательным, оценивающим взглядом. — Должен признать, ты меня впечатлил. Ян заставляет себя слегка улыбнуться и благодарно кивнуть. Благодарно и в то же время напряжённо, ибо он не знает, что последует дальше. Про молодого шляхтича Бочек, разумеется, наслышан всякого: и про склонность к выпивке, и про охоту ради потехи, и про шлюх. Но вчера он видел и другое и то уже не слухи. Ян сражался за своего короля. Не колебался рисковать жизнью ради спасения других. Был храбр, тут сомнений никаких. Искусен в обращении с мечом и с луком, и говорил так, что в его словах слышалось рассудительность. Смысл. Да… лучше жениха для Йитки и не сыскать, мысленно потирает руки Бочек. И девка моя с тем смирится. Куда ей деваться. Главное чтобы не самому ей об том сообщать пришлось. Господи, убереги всех мужиков от бабской ярости. — Благодарю вас, пане, — отвечает Ян учтиво, хоть и чуть отстранённо. — Уже уезжаете? — Он кивает в сторону телеги, куда уже всё погружено и подле ждут седланные кони. Краем глаза Ян замечает Розу, стоящую чуть поодаль рядом с отцом. Она вытягивает шею, всматриваясь в толпу у ворот. Ищет Индро, тут и думать нечего. — Да, вот потому я тебя и разыскивал, — кивает Бочек, и Яну лишь остаётся отвести взгляд от девушки. — Я эту треклятую крепость три раза вокруг рва обошёл, и всё одно разминулись, — произносит старый пан с притворной обидой. — Да... То есть... Что? — не понимает Ян. — Слушай, парень, я тебя понимаю, — Бочек многозначительно приподнимает брови. — Учёные книги я, можливо, и не читаю, но и сам, бывало, в юности грезил, что стану великим полководцем. Он дружески хлопает Яна по плечу. Что он несёт, святые угодники? — Ян, ничего не зная о фантазии Богуты, совершенно теряется. — Эм... не думаю, что у меня есть такие устремления, пан Бочек, — произносит он осторожно. — Вот и славно! — старый шляхтич аж расцветает. — Моей Йитке и твоего титула за глаза хватит. Ей не нужен второй Александр Македонский! Ну чудесно, — про себя стонет Ян. Ко всему прочему дерьму в моей жизни теперь можно добавить ещё и душевную болезнь в роду Кунштатов. Ни капли не удивлюсь, ежели эта ужасная Йитка окажется слабоумной. Лучше б уж меня тогда в Тросках повесили, было бы куда милосерднее... Ян не знает, что сказать, и потому лишь давит вежливую улыбку. Но взгляд сам собой вновь возвращается к Розе. В утреннем солнце её волосы вспыхивают, словно пламя, смех разносится по двору, будто звон колокольчиков. И Ян не знает звука омерзительнее. Разве что её голос. Роза ловит его взгляд и смотрит ему прямо в глаза. И, хотя между ними всего несколько шагов, Ян отчётливо видит, как её губы изгибаются в презрительной усмешке, и она дерзко продолжает вглядываться в его лицо. Он хмурится. Вечно у этого павлина такая мина, будто живот прихватило, — думает Роза. А Индро всё его защищает. Никому и слова против сказать не даёт. А ведь с таким кислым видом, кто б стал на него целыми днями глазеть? Не может же Индро всерьёз наслаждаться тем, что таскается за этим заносчивым панычем с утра до вечера. Стоит ей перекинуться с Индро словом, и у этого принца такое лицо, будто любимую игрушку отобрали. А Индро тут же спешит к нему, чтобы его пан, не дай Бог, не заскучал и минутки. Слишком уж заботливый, — вздыхает Роза. Но именно это её в нём и привлекает. Прямота. Честность. Готовность помочь. Ответственность. Доброе сердце. Настоящий рыцарь. И, что уж скрывать... чертовски хорош собой. Стоит ему попасться ей на глаза, и Роза всякий раз затаивает дыхание. Отец тоже был поражён отвагой Индро. Даже нахваливал его перед другими панами. Именно от него Роза узнала, что Индржиха, скорее всего, вскоре публично признают законным сыном Рацека Кобылы — королевского гетмана и верного сторонника короля Вацлава. А теперь, когда Сигизмунд со своим войском отступил, освобождение короля лишь дело времени. Верные ему люди вновь займут свои места. И Индржих... Индржих тоже может оказаться среди них. Как дворянин, сын королевского любимца, герой войны, что был предан короне, он мог бы добиться очень многого. И отец это прекрасно понимает. Она улыбается. Пожалуй, пора взять судьбу в свои руки. Ян, который всё ещё вынужден слушать нескончаемые бредни Бочека, краем глаза замечает эту её внезапную улыбку и его сразу пробирает холодом по коже. Да чтоб вы уже все свалили... и как можно подальше, — мрачно думает он.

····⚔····

— Барбос! Ну иди же сюда, мой пёсик! — радостно восклицает Индро и тут же опускается на колени, едва замечает своего верного друга. Пёс стрелой мчится к нему, отчаянно виляя хвостом. — Ну как ты тут поживал без меня, а? Кухарка тебя не обижала? — лепечет Индро, трепля Барбоса за ушами. — Не бузил? Не гонял никого, проказник? Барбос весело тявкает и с размаху облизывает Индро от подбородка до самого лба. Индро только смеётся, гладит его, роется в сумке и протягивает кусок вяленого мяса. — Индро! — раздаётся голос Катерины. Она стоит неподалёку, уперев руки в боки и с выражением, которое ясно даёт понять: ждать, пока Индро налюбуется на пса, она не собирается. Поманив его пальцем, она кивает — мол, живо сюда. Индро тяжко вздыхает, поднимается и направляется к ней, Барбос трусит за ним следом. — Катерина, — улыбается он приветливо. Но уже с первого взгляда ясно, одной улыбкой на сей раз не отделаешься. — Что стряслось? — спрашивает он с лёгкой тревогой. — А то! — огрызается она. — Не лазарет, а проходной двор! Мне надобно, чтобы ты немедля выгнал оттуда этих балбесов, покуда я кого-нибудь из них не прибила! — Глаза у неё сверкают, как молнии. — Больным и раненым нужен покой! — Балбесов? — удивлённо приподнимает бровь Индро. Катерина лишь закатывает глаза, нетерпеливо скрещивает руки на груди и глядит так, будто хоть сейчас готова вломить дубиной кому-нибудь по лбу. Индро снова тяжко вздыхает, а он то по наивности надеялся, что сегодняшний день пройдёт мирно, молча поворачивается и идёт к лазарету. Возле входа толпится небольшая шайка: Козлик, Микеш, Козятин и местный сухдольский живодёр Вольфрам. Стоит Индро подойти ближе, как он ловит обрывки разговора и сразу смекает, отчего Катерина была на взводе. Внутри он усмехается, но сохраняет каменное лицо. — ...значит, и ноги целиком? — спрашивает Вольфрам с серьёзной миной. — Целиком, да, — отзывается уставший голос. — И колени, значится, тоже? — любопытствует Микеш. — Да. И колени тоже, — стонет бедолага на самодельной койке. — А жопа-то? Тож такая? — выпучивает глаза Козятин. Муса только устало прикрывает лицо ладонью. — Клянусь Аллахом... да. И зад тоже. Вся кожа тёмная. Козлик с Микешем уважительно присвистывают. Но Козятина уже не унять, глаза горят, как у ребёнка на ярмарке. — Стало быть, и хер у тебя тоже чёр... — Индро! — едва завидев его у входа, с облегчением выкрикивает Муса, будто утопающий, которому кинули верёвку. Индро тепло улыбается, подходит, наклоняется к нему и дружески хлопает по плечу. — Рад видеть тебя живым, друг. Как рана, не гноится? — Вы проделали отличную работу, — Муса кивает, серьёзно глядя на Индро. — Честно говоря, я был почти уверен, что до утра не доживу. Индро усмехается. — Ишь ты... Гляжу, выходит, ты о нас совсем невысокого мнения. Муса коротко фыркает. — И ты ещё удивляешься? — прищуривается он и косится на четвёрку толпящихся позади мужиков. Индро хохочет, выпрямляется и оборачивается к этим четырём «ученикам Христа». Те живо что-то обсуждают и вовсе не шёпотом. — …ты только представь, как с таким мужиком воровать удобно, — возбуждённо шепчет Микеш, едва не подпрыгивая от восторга. — Ночью хрен высмотришь! Хоть всю ратушу в Кутно-Горе выноси. Сдёрнуть с него тряпьё и готово, растворится во тьме и ищи свищи! — Даже капюшон не нужон, — серьёзно кивает Козлик. — Звали бы его, скажем... Тёмный Мститель! Индро не выдерживает и хохочет. Муса только стонет и закатывает глаза к потолку. — У вас что дел больше нет? — Индро приподнимает бровь, всё ещё посмеиваясь. — Вон, на дворе народ глаза заливает на радостях. А раненым нужен покой, а не толпа зевак вокруг. Мужики поникли, словно детвора, которым не досталось ещё пирога. — Ну хоть бы один вопросец! Последний! — клянчит Козятин. Лекарь обречённо вздыхает, кивает и бурчит. — Ладно уж. Валяй. — А как вообще смекаешь, что мыться пора? — выпаливает Козятин с предельной серьёзностью. — Ну... у тебя ж на коже ни хрена не видно… как тогда понять-то? — Вон отсюда! — обрывает их Индро и указывает пальцем на дверь. Он качает головой, хотя губы у него предательски дрожат. Мужики недовольно ворчат, но всё-таки нехотя плетутся к выходу, по дороге успев ещё трижды обернуться, чтобы напоследок наглядеться на бедного Мусу. — Спасибо тебе, друг, — выдыхает Муса, как только за ними наконец закрывается дверь. — Это было хуже, чем стрела в плечо. Индро смущённо чешет себе затылок. — Ну... а как ты всё ж таки понимаешь? — не удерживается он. — Что грязный? Муса глядит на него с разинутым ртом. Потом просто натягивает одеяло на голову и стонет. — По запаху, Индро. По запаху... Индро не успевает и рта раскрыть, как кто-то сзади отвешивает ему добротную затрещину. — Чтоб у тебя язык отсох, — сквозь зубы цедит Катерина и цапает его за руку, утаскивая к выходу. Индро успевает лишь махнуть Мусе на прощанье, но тот уже делает вид, что спит как убитый. Надо будет представить его Яну, думает Индро по дороге. Пусть хоть потолкует с кем-то учёным, кто в жизни не одну книжку прочёл.

····⚔····

— Я же велела выгнать этих болванов, а не примкнуть к ним! — шипит Катерина, сверля Индро хмурым взглядом. Он поднимает руки в притворно защитном жесте, но в глазах пляшут весёлые искорки. — Мне тоже стало любопытно! Катерина всё ещё выглядит так, будто готова огреть его чем потяжелее, но уголки её губ подрагивают. В конце концов она лишь закатывает глаза и качает головой. — И чему я, курва, вообще дивлюсь, — усмехается она. — Ладно уж. А где твоя лучшая половина? — Она оглядывается по сторонам, но Яна нигде не видно. — Погоди... — притворно возмущается Индро. — Это Ян, значит, лучшая половина? Ах, вот значит что тебя задело, усмехается про себя Катерина, а то, что я тебя его половиной назвала, и не смутило вовсе... — Он явно пошустрее тебя будет, — кивает она, улыбаясь. — Так что, куда он подевался? — Пошёл в предместье. Прощается с панами. Мне туда тоже надобно, — отвечает Индро, махнув рукой в сторону ворот. — Да, его с утра Бочек искал, — кивает Катерина. Её взгляд на миг задерживается на лице Индро, чуть более пристально. — Вы вообще толковали о той... его свадьбе? Индро качает головой. — Да как сказать... Не особо. Похоже, ему вовсе невесело про то болтать, — вздыхает он и отводит взгляд. — По правде, он будто втайне надеялся, что наш план провалится... хотя бы та часть, где мы панов из плена вытаскиваем. Катерина сжимает губы в тонкую линию. — И не диво. Так его к этой свадьбе принудили... С девкой, которую он сроду не видал. Никто и не спросил его, бедолагу. Просто повелели и будь любезен делай, как велено. Эти слова для Индро словно удар под рёбра. Рано или поздно Ян должен будет жениться. Таков долг шляхтича — жена, наследник, продолжение рода. Таков уклад. Но он не думал, что это случится так скоро. Так внезапно. Без предупреждения. Ему жаль Яна. Очень жаль. Но... Где-то в глубине души Индро понимает, дело ведь не только в Яне. Он и сам не желает этой свадьбы, из своих личных, скрытных причин. Может, Ян не единственный эгоист... раз хочет держать Индро только при себе. Может, я и сам... ревную, вдруг осознаёт Индро, и в груди у него становится тесно. Катерина наблюдает за ним. Видит, как с его лица исчезает лёгкость. Как ещё мгновение назад весёлый Индро вдруг съёживается, становится задумчивым, и немного грустным. — Всё как-нибудь сладится, — ободряюще говорит Катерина и кладёт руку ему на плечо. — Знаешь... чую я, что и та бедная девица из Подебрад тоже не особо пляшет от радости. Коли ей жениха навязали, и самой выбрать не дали. Индро на миг задумывается и вдруг его лицо озаряется. — А ведь верно! — Выпаливает он с неподдельным воодушевлением. — Можливо, она и сама его не захочет! Катерина смеётся. Качает головой. Господи, Индро... Она с минуту молча наблюдает за ним, за его оживлённым лицом, за искрами надежды в его глазах. А потом решает чуток его поддразнить... — А что это вообще с утра было? — невинно интересуется Катерина. — Чего это вы на полу валялись? Индро вспыхивает, как наливное яблочко. — Мы не валялись, — поспешно отвечает он. — Ян хотел, чтобы я на кровати спал... Сказал, что негоже, коли я из-за него всегда на полу кукую. — А ты, понятно дело, отказался, — понимающе кивает Катерина, едва сдерживая усмешку. — Ага. Вот он и прилёг рядом. Упёрся, что не станет спать на мягком, пока я на холодном полу лежу. Катерина удивлённо моргает. — Ну надо же... это и впрямь доброта редкая для пана. — Её голос чуть смягчается. — Он тебя, ей-богу, уж очень балует. — Да... — тихо выдыхает Индро. — Он ко мне всегда по-доброму относился. Звучит так просто. Но, сказав это вслух, Индро чувствует, как в животе у него всё сжимается от странного волнения. — Просто... он частенько всё умаляет, — добавляет он. — Всегда... сделает что-то доброе, а после отмахнётся, будто мелочь это. Пустое дело. А всё равно каждый раз находит доброе словцо, чтобы меня перед людьми похвалить. Или неприменно сыщет повод как-нибудь отблагодарить. Даже ежели в конце обернёт всё шуткой... Он опускает взгляд на траву под ногами. И вдруг он видит так ясно — все те мелочи, про которые думал, будто для Яна они ничего не значат. Все слова, жесты, взгляды, подарки. Их было так много. Будто бы случайных. А все они об одном. Ты мне дорог. — Но... сегодня утром ты его обнимал, верно? — тихо угадывает Катерина. И когда видит, как у Индро розовеют щёки, сомнений у неё не остаётся. — Ему опять снились кошмары? Ты потому и обнял? Но Индро качает головой. Катерина приподнимает брови и ждёт. — Он... грустил, — едва слышно отвечает Индро. — Я понимаю, как это выглядит...— Он пожимает плечами. — Но, думаю, ему то и впрямь помогает. Что я ему... нужен. Он поднимает на неё глаза — тревожные, ранимые. Осудит ли она меня? Осудит ли нас? Но Катерина лишь тихо вздыхает и опускает взгляд. — Конечно, ты ему нужен, — мягко отвечает она. — Он ведь душой весь изранен. И ещё... коли день за днём, а ему, поди, всю жизнь так, приходится строить вид, будто всё ладно, хотя внутри душу наизнанку выворачивает... Она замолкает. — ...а коли настанет миг, что наконец почуешь себя в безопасности... подле того, кому ты дорог, кому не плевать на тебя, перед кем тебе не надобно притворствовать — вот тогда и нахлынет. Боль сама вырывается наружу. Индро смотрит на неё широко раскрытыми глазами, и в его голове начинает проясняться. Она... права. — Знаешь… — тихо продолжает Катерина, — ты, может, и не ведаешь, но, похоже, ты для Яна первый человек за всю его благородную жизнь, кто заботится о нём не из чувства долга. Не потому, что так велено. Не потому, что он шляхтич, да при грошах. А потому, что он тебе по-настоящему дорог. Она молча глядит на Индро. И в её следующих словах столько печали. — Мне и гадать нужды нет, чтоб понять, его бедолагу в этой жизни не слишком-то лаской баловали. Ежели вообще что-то перепало. Так что нечего дивиться, что он... тянется к тебе. Что ты для него важен. Наверное, самый важный человек в целом свете. Потому что ты дал ему то, чего он никогда не знал. Сердце у Индро стучит так громко, что, кажется, Катерина тоже слышит его. Она смотрит на Индро, и будто видит его насквозь. Не только его лицо. Но и душу. — Ежели ты Яна сейчас оттолкнёшь...Ежели бросишь его теперь, когда он так уязвим... — медленно произносит Катерина. — Думаю, это его сломает. Она смотрит Индро прямо в глаза. — Так что не смей, — добавляет строго. — Да ни в жизнь! Я бы никогда, никогда так не поступил! — восклицает Индро дрожащим голосом. — Я бы никогда не сделал ему больно! — он хватает Катерину за руку, будто клянётся. — Он же для меня... — он запинается. Ищет слово. Но в голове пусто. В висках пульсирует. Катерина понимающе улыбается. — ...всё, — заканчивает она за него. Индро смотрит на неё не мигая. В груди у него разгорается что-то сильное и до невозможности нежное. И он наконец понимает название этого чувства. Она ведь знала. Знала раньше, чем я. Раньше, чем я смог себе в том признаться. — Да… — шепчет он ошеломлённо. — Всё.

····⚔····

— Ну… счастливого пути, — Ян говорит это пану из Кунштат в очередной, отчаянной попытке свернуть беседу. Каждый миг рядом с Бочеком кажется ему потраченным впустую. Он мечтает лишь об одном, поскорей сыскать Индро и просто быть рядом. — А почему бы тебе сразу не поехать с нами? — вдруг неожиданно спрашивает Бочек. Ян испуганно моргает. — Что? Нет! Это невозможно! Сигизмунд хоть и отступил, но дел всё ещё по горло. Думаю, Жижка захочет дождаться Йобста, — лепечет он, изо всех сил стараясь сохранить спокойствие. Лицо Бочка озаряется, будто ему свечку к носу поднесли. — Вот и славно! Тогда тем более едешь с нами! Мы ведь везём послание Йосту, да и Гануш наверняка будет там. А оттуда уже вместе отправимся в Подебрады, и поскорее сыграем свадебку с Йиткой! Вот уж попал, тоскливо думает Ян. Господь милосердный... что же мне теперь делать? — Звучит заманчиво, пане Бочек, — выдавливает Ян дипломатичным тоном, — но, боюсь, свадьбу придётся отложить. В стране всё ещё неспокойно, король в плену... наша служба ещё не окончена. Бочек мрачнеет лицом. — Ты же не думаешь тащиться в Вену и спасать самого короля? — в ужасе выдыхает он. — А ежели Сигизмунд его не отпустит... боюсь, ничего другого нам не останется, — отвечает Ян серьёзно. А потом я, пожалуй, найду Святой Грааль, вытащу Экскалибур из камня и завоюю Иерусалим. — Тем более нужно, чтобы свадьба состоялась как можно скорее! — отрезает Бочек и машет рукой. — А ежели с тобой что случится? Хоть бы так и сталось. — Не тревожься, пане, — говорит Ян вслух с нарочитым спокойствием. — Мы с Индро и не такое переживали. Но ничего из того не было столь ужасным, как эта проклятая свадьба. Кунштат недовольно бурчит. — Ну не знаю... — бормочет Кунштат, нахмурившись. — Надо будет потолковать об том с паном Ганушем. Ну разумеется. На какой хер спрашивать того, кто, собственно, должен жениться? — с горечью думает Ян. — Я и впрямь настаиваю, что тебе следует ехать с нами, — настаивает Бочек, делая шаг ближе. — Только не говори, что ты уезжаешь с Бочеком, пан Птачек? — раздаётся в этот миг голос Индро, и для Яна он звучит будто райская музыка. Слава Богу! — Нет! — выпаливает Ян прежде, чем успевает опомниться, как отчаянно это звучит. Он не может допустить, чтобы Индро хотя бы на миг такое подумал. — Я как раз объясняю пану Бочеку, что наше дело ещё не закончено. Верно говорю, Индржих? Прошу, спаси меня… — Боюсь, пан Птачек прав, — почтительно кивает Индро. — Придётся тебе на время отложить свадьбу, пан Бочек. — Он чуть склоняет голову перед паном Кунштата, с идеальной вежливостью, но в глазах Яна этот поклон выглядит, как победный удар мечом. Бочек тяжело вздыхает. — Хорошо. Надеюсь только, что с молодым паном ничего не сделается. Индро снова кивает. — Я за ним пригляжу, — говорит он уверенно и бросает на Яна короткий, тёплый взгляд. А Ян отвечает ему сияющей, благодарной улыбкой. — Рад это слышать, — одобрительно кивает Бочек. Присутствие Индржиха его успокаивает. Сына Рацека он лично не знает, но наслышан о нём от других панов, и в основном только слова уважения и признательности. Он решает ему довериться. — Берегите себя, оба. И ещё раз благодарствую за спасение. Кабы не вы, Сигизмунд бы с нами не церемонился. — Было честью, — отвечает Индро с лёгкой улыбкой. Ян лишь едва кивает, так как не в силах оторвать взгляд от своего оруженосца. — Ну, увидимся на свадьбе, — прощается Бочек и хлопает обоих по плечу. Потом, наконец, поворачивается к ожидающей его повозке. Как только он отходит, Ян шумно выдыхает. Его плечи впервые за всё утро немного расслабляются. — Спасибо, — едва слышно шепчет он Индро. Индро только качает головой. — За что? Я же не лгал. Ты мне тут и правда нужен. Он искренне улыбается. Но в его тёплом взгляде Ян улавливает и что-то новое. На миг у него перехватывает дыхание. Щёки вспыхивают. Рука сама дёргается, так сильно ему хочется прикоснуться к Индро. Я всё хуже себя сдерживаю рядом с ним, осознаёт Ян с отчаянием. Что же мне с этим делать? Из невесёлых мыслей его выдёргивает женский голос. — Индро! Индро! Роза весело подскакивает и машет ему, сияя такой ослепительной улыбкой, что слепой бы заметил её радость. Чёрт бы её побрал. Индро машет ей в ответ и вновь оборачивается к Яну. — Пойду попрощаюсь с ней. И переговорю с Кунцлином насчёт послания для маркграфа Йобста. И мигом возвернусь, — быстро заверяет он своего пана. — Разумеется... — бормочет Ян и неуверенно кивает. Не ходи к ней... Останься со мной... Индро бросает ему виноватый взгляд и направляется к Рутхарду. Говорит с ним недолго, вручает запечатанное письмо, которое Кунцлин принимает с улыбкой. А затем, после, очевидно, прощальных слов, Индро разворачивается и неторопливо направляется к Розе. Ян тем временем подходит к ближайшему коню и начинает рассеянно наглаживать его гриву, просто чтобы чем-то занять руки. И чтобы не стоять столбом, как полный идиот. Разумеется он разворачивается так, чтобы хорошо видеть и Индро, и Розу. Он видит, как Роза вертится перед Индро, улыбается ему, запрокидывает голову и тут же заливисто смеётся. Одной рукой поправляет лиф платья, другой тянется к капюшону Индро и начинает его приглаживать. У Яна внутри всё обрывается. Какого рожна она к нему липнет? Неужто ей плевать, что весь двор на то глядит? Да хотя бы её отец? Индро прижимает ладонь к груди и чуть склоняет голову. Когда он опускает взгляд, Роза украдкой скользит глазами в сторону Яна. Их взгляды встречаются. Индро, похоже, действительно прощается с ней, и Ян облегчённо выдыхает. Но в следующий миг случается это. Роза кладёт ладонь на щёку Индро. Приподнимается на цыпочки... И целует его. В губы. Ян цепенеет. Всё тело разом наливается тяжестью, будто свинцом. Боль, что пронзает его, острая, жгучая, как удар кулаком в грудь. Он почти слышит, как у него в груди что-то рвётся. Леденящий холод разливается по нутру, и пробирает до самых кончиков пальцев. Время замирает. Индро застывает. Он не обнимает Розу. Не притягивает её ближе. Но и... не отстраняется. Не отталкивает её. И это ранит Яна куда сильнее самого поцелуя. Дует лёгкий ветерок. Он играет в волосах Розы, что сверкают медным блеском в лучах солнца, пока она прижимается губами к губам Индро. Каждый миг этого поцелуя кажется вечностью. Вечностью, проведённой во тьме, без воздуха, без надежды, в которой Ян погребён заживо на пять футов под землю и отчаянно лупит кулаками по крышке узкого гроба. И затем он замечает фигуру позади них. Кунцлин Рутхард. Стоит всего в нескольких шагах. Наблюдает за тем, как его дочь целует бастарда. И ни капли удивления. Ни капли возмущения или неодобрения. Напротив. На губах у него играет довольная улыбка. Ян резко разворачивается и идёт прочь. Шаги быстрые, рваные, он почти бежит. Ему надо уйти подальше отсюда. Куда угодно. Лишь бы остаться одному. Пока он не рухнул здесь, у всех на виду.

····⚔····

— Мне плевать на это проклятое серебро! — взрывается Эрик. — Мне нужен только этот ублюдок, бастард Кобылы! — Успокойся, мальчик, — спокойно отвечает Маркварт, неторопливо пригубляя вино из золотой чаши. — Я понимаю твой пыл. Но нам следует действовать осторожно. Ставки слишком высоки. Эрик нервно меряет шагами шатёр. — Я почти его достал! Почти поймал! Я был так близко! Ежели бы не эти два поганых ублюдка... Он резко замирает. Его тёмные глаза полыхают ненавистью, щека дёргается от ярости. — Этот сраный Птачек и тот предатель мавр! Ежели бы не они... Маркварт тихо вздыхает. С этим мальчишкой будет нелегко. Ежели бы Бергова не держали в плену в Сухдоле, он, возможно, позволил бы Эрику действовать по своему. Но в нынешнем положении... Эрик как бочка с порохом. А значит — угроза. С Жижкой придётся договариваться. Выбора не остаётся. — Я вырву его сердце голыми руками! — сквозь зубы шипит Эрик. — Хочу смотреть ему в глаза... пока буду ломать ему рёбра. Одно за другим. И когда закончу, отправлю его сердце Рацеку! Маркварт устало прикрывает глаза. — Очаровательно. Просто восхитительно... — раздаётся насмешливый голос. Оба резко оборачиваются ко входу в шатёр и застывают в изумлении, увидев фигуру перед собой. — ...однако я думаю, — продолжает Отто фон Бергов тягучим, ядовитым тоном, — сердце этого самого бастарда Рацека куда вернее оценил бы один молодой шляхтич. Он зловеще усмехается. В его глазах вспыхивает холодный огонь. — Итак... чего же мы ждём, господа?