Все незажившие раны

На стене на миг воцаряется гробовая тишина. Все затаивают дыхание. Потом Жижка лениво разводит руками, театрально оглядывая стену с обеих сторон и приподнимает бровь, словно всерьёз пытаясь понять, о ком там внизу ведут речь. — Тут таких нет! — кричит в ответ. Из-под стен доносится резкий смех. Грубый, и полный злости голос Эрика прорезает тьму. — Ты не хуже меня понимаешь, что вам не выстоять. И я предлагаю сохранить ваши жизни в обмен на этот жалкий кусок дерьма. Кубенка молча прокрадывается мимо Индро и Яна и скрывается в темноте, предупредить остальных во дворе. Ян не сводит глаз с Индро и видит, как меняется его лицо. Взгляд становится жестче, дыхание тяжелее, губы сжимаются в тонкую, презрительную линию. Прежде чем Ян успевает его остановить, Индро резко поднимается и шагает вперёд. Опершись ладонями о стену, он свысока смотрит на Эрика, будто на какого-то ярмарочного шута. — Жалко, что тебя там не было, чтобы полюбоваться на полет Иштвана с башни, — громко кричит он сверху. — Но, я вижу, вы притащили лестницы, так что ты можешь на своей шкуре опробовать то же самое, — добавляет с ледяной усмешкой. Ян тоже поднимается. Молчаливо встаёт рядом с Индро, плечом к плечу. Лицо Эрика в мерцающем свете факела, что он держит в руке, искажено. Плечи резко вздымаются в коротких, гневных вдохах. Даже с такого расстояния Ян ясно видит, что творится у него в глазах, чистая, жгучая ненависть. Будто Индро одной лишь фразой разжёг в Эрике весь тот жар, что тлел в нём со дня смерти его возлюбленного. Ян сжимает кулаки от нахлынувшего гнева. Эрик. Тот самый ублюдок, что пытал его Индро во Вранике. Перед глазами вспыхивает воспоминание: как тот прыщавый молодчик приволок Индро в Пиркштайн. Его лучший друг тогда едва на ногах держался, шатался, будто перед обмороком, а рубаха на нём была вся в крови. К горлу Яна подступает жёлчь. — Я с тебя живьём шкуру спущу, щенок! — рявкает Эрик, теряя выдержку. Индро презрительно фыркает. Ян не выдерживает и высовывается из-за стены. — Катись туда, откуда вылез, паскудник! — кричит он. Эрик медленно переводит взгляд с Индро на молодого шляхтича. Уголки его губ изгибаются в кривой ухмылке. — Вам бы это и понравилось. У вас и шанса нет, говнюк, — фыркает он, махнув рукой в сторону стен. — Вас тут всего лишь горстка жалких засранцев! — Горстка воинов, и ты любому в подметки не годишься, — спокойно отвечает Индро. — Ты привык в бою числом наваливаться. А в настоящем сражении, поди, и не бывал никогда. Жижка склоняется к Яну. — Надо держать стены, пока не получим знак от Чёрта, что всё серебро вынесли и порох готов, — шепчет он. Ян кивает. — Удержим, — так же тихо отвечает он, окидывая взглядом укрепления. — У них всего-то пять лестниц. Справимся. Индро слегка наклоняет голову, по-прежнему глядя вниз, на Эрика, но внимательно прислушиваясь к тому, что происходит у него за спиной. — Ты сам себя обманываешь! Ты ведь знаешь, чем это закончится! — рычит Эрик, его голос гулким эхом отдаётся под стенами крепости. — Главное — сбивать лестницы, — быстро говорит Жижка, не спуская глаз с врагов. — Как только Чёрт подаст знак, сразу отступаем во двор и к проходу. — Понял, — Ян больше не спорит, но не в силах подавить охватившую его панику. Он с трудом сглатывает. Господи… дай мне сил. — Ты сам подписал себе смертный приговор! — орёт Эрик, не отрывая взгляда от Индро. — Молись, чтоб сдохнуть в бою! Сегодня твой судный день! Его зрачки расширены, лицо искажено яростью. Он похож на разъярённого быка, что видит только красную тряпку и одну цель. Единственного врага, которого жаждет растоптать. Индро спокойно разводит руки, будто приглашая в объятия. — Ну тогда давай, подходи! — Готовьтесь, — выдыхает Жижка. Эрик поднимает правую руку. Указывает пальцем на стену. — Как скажешь! — рычит он. — По моей команде... В атаку! Свет факелов пляшет на щитах. Лестницы взмывают вверх. Раздаются первые удары — дерево глухо бьётся о камень. Внизу, у подножия стены, всё кишит как в муравейнике, крики, топот, лязг. Солдаты прут вперёд с бешеной яростью. Пять лестниц разом взмывают в воздух. Как только первая упирается в край стены, каменная кладка будто дрожит от напора врага. — Вперёд! — орёт Жижка. Индро с алебардой бросается к первой лестнице. Поддевает её крюком, упирается ногой в стену и наваливается на древко. Ян тут же подскакивает к нему — вдвоём они сбрасывают лестницу вниз вместе с вопящим солдатом, что уже почти добрался до верха. — Вторая! — выкрикивает Ян и кидается к следующей. Втыкает крюк алебарды в перекладину и резко толкает вперёд. Дерево трещит, солдат, лезущий по ней, срывается и с диким воплем исчезает в темноте. С другой стороны к ним подбегает Кубенка с мечом в руке. — Слева двое лезут разом! — орёт он и со всей силой наваливается на уже шатающуюся лестницу. Янош Венгр приходит ему на помощь — лестница скрипит, наклоняется и с грохотом рушится вниз. — Добре! — выдыхает Янош, утирая пот со лба. Но тут же замирает. — Осторожни! Правый угол! Они уже наверши! Двое солдат влезают на галерею. Один с мечом, другой с коротким топором, и последний сразу бросается на Индро. Сталь звенит о сталь, искры летят. Индро бьёт точно и яростно, нанося удары со всей силой своих кузнечных рук. Нет времени на пощаду. Тем временем второй солдат несётся прямо на Яна. Ян выхватывает меч, встречает врага лицом к лицу — их клинки звонко сходятся. Он быстр, точен — и полностью сосредоточен. Удары следуют один за другим. Ян парирует один, уводит в сторону другой, наносит удар сам, но противник отклоняется, проскальзывает вдоль лезвия и резко атакует в упор. Ян отступает лишь на полшага и спиной упирается в каменный выступ стены, в тот же миг следующий удар следует опасно близко. Но прежде чем он достигает цели, вмешивается Индро. Без единого слова он подскакивает сбоку, и мечом выбивает из рук врага оружие. Ещё один взмах, и солдат валится на землю. — Я бы сам справился, — ворчит Ян, запыхавшись, но без укора, скорее с упрямством. Индро бросает на него быстрый взгляд. — Не сомневаюсь, пане. — И уже разворачивается обратно. — Ещё один лезет! Этот идёт прямо на Яна. Тот взмахивает мечом — первый удар отражён. Тут же следует встречный выпад, быстрый, уверенный. Лезвие вонзается противнику в бедро, сбивая его с ног. На другой стороне Янош Венгр оказывается в беде. Один из врагов делает подсечку, пиная его по ногам, второй уже тянется к оружию. Но тут Жижка подскакивает сзади и смертельным ударом булавы в спину валит одного. Второго пронзает кинжалом в бок. На мгновение стена очищена. — Держимся! — кричит запыхавшийся Кубенка. — Берегись, ещё лестница! И вдруг с двора раздаётся оглушительный грохот. Выстрел из ручницы разрывает темноту ночи, словно гром средь ясного неба. Чёрт подал сигнал. — Вот он! — орёт Жижка, поднимая булаву. — Это знак! — Чёрт готов! — добавляет Янош, выпучив глаза. — Надо валити! — Ещё одна лестница! — выкрикивает Индро и бросается к краю галереи. Один из солдат уже тянется к каменному краю, Индро со всей силы вонзает алебарду в дерево, Ян наваливается рядом. Лестница рушится вниз, утаскивая за собой карабкающихся врагов. — Довольно! — командует Жижка. — Все во двор! Живо! Отряд срывается с места и несётся вниз.

····⚔····

Муса снова и снова бьётся плечом в дверь. Вокруг него столпились другие пленники — молчаливые, напряжённые; кто-то шепчет молитву, кто-то просто уставился на запертую дверь, словно взглядом надеется помочь её распахнуть. После очередного удара замок наконец поддаётся — с металлическим щелчком он ломается, и тяжёлая дверь распахивается. — За мной, — выдыхает Муса и выбегает в коридор. За ним тут же устремляется вся толпа, которую заперли в трапезной. Аббат Ян из Седлецкого монастыря, члены Братства, трое уважаемых кутногорских купца и советник Ероним Наз — все испуганы, но движимы как любопытством, так и желанием выжить. Они бегут вниз по каменной лестнице, к внутреннему двору. У подножия ступеней Муса замедляет шаг. Он замечает тело человека в кутногорских доспехах, лежащего на спине, глаза его распахнуты и глядят в пустоту. Один из стражников. Скорее всего убит теми, кто захватил Влашский двор. Муса замирает. Меч. Он ни разу в жизни не держал в руках настоящий меч, но сейчас чувствует, что должен. Он склоняется, берётся за холодную рукоять и вытягивает меч из пальцев мертвеца. Его тяжесть непривычно ощущается в руке. Он останавливается в тени, у стены, рядом с аркой, откуда открывается весь обзор на двор. С одной стороны по двору несётся Жижка со своим отрядом — Индро, Ян, Муль, Янош, Кубенка, Комар и Богута. Они быстро пересекают двор, направляясь к противоположной стороне. Но оттуда, через боковые ворота, врывается Эрик. С мечом в руке, с глазами, горящими безумием. За ним толпой валят его люди. Муса замирает. — Назад, в арку, — резко шепчет он через плечо. — Прячьтесь. Никто не должен высовываться. Советник Наз не раздумывая хватает аббата Яна за руку и тянет его в нишу под лестницей. Остальные быстро и без шума следуют за ними. Только Муса замирает у стены. Укрыться уже негде — он слишком на виду, любое движение может выдать всех. Он прижимается спиной к стене. Крепче сжимает меч. И наблюдает. За бойней, которую уже никто не остановит.

····⚔····

Как только становится ясно, что Эрик и несколько его людей пробрались во внутренний двор с тыла, все замирают. — Skurwysyny, co zawsze wlazą od tyłu, — цедит Комар, не спуская глаз с приближающихся врагов. — А сзаде боле, и выходе едно говно, — добавляет Янош, перехватывая меч поудобнее. — Прикрыть фланги! — резко командует Жижка. — Удерживать центр! Не дать себя рассечь! А затем начинается бойня. Металл звенит о металл, крики и рёв эхом отражаются от каменных стен двора. Два враждебных отряда сталкиваются, как две волны, закручиваясь в смертельной пляске. Искры летят, клинки скользят по доспехам, вопли боли и победы наполняют воздух. Кубенка вступает в ожесточённый бой с одним из людей Эрика; Муль отбивает выпад, резко переходит в контратаку и сбивает противника плечом наземь. Янош сражается бок о бок с Комаром, но получает косой рубящий удар слева. Клинок рассекает рукав кольчуги и впивается в мясо. Ранение в руку, глубокое, но не смертельное. — Курва... — шипит Янош, пошатываясь, но остаётся на ногах. — Trzymaj się! — кричит Комар, бросаясь к нему с мечом наперевес. Жижка машет своей булавой так, будто она весит не больше посоха. Один враг падает, другой пятится назад. Капитан прёт вперёд с ледяной уверенностью. И среди всей этой кутерьмы... Ян замечает Эрика. Тот прорубается сквозь бойню, глаза прикованы лишь к одной цели — к Индро. Эрик прёт напролом, не замечая никого. Всё вокруг — звуки ударов, лязг мечей, крики — отступает, его мир сузился до одной цели. Индро замечает его в последний момент. Поворачивается, как раз когда Эрик замахивается. Их клинки сталкиваются с громким лязгом, Индро отступает, парирует, наносит ответный удар. Эрик наступает — это быстрый, яростный и беспощадный бой — тяжёлые шаги, гнев в каждом движении. — Я сам тебя убью, — рычит Эрик. — Никто другой. Ты мой. — Заслужи, курва, — сквозь стиснутые зубы отвечает Индро, отражая удар за ударом. Их взгляды встречаются, чистая ненависть против упрямой решимости. Ещё серия стремительных выпадов, и их мечи сцепляются клинок к клинку, лезвия зажаты между тел, плечо к плечу. Напряжение растёт. И вдруг... это случается — Индро оступается об обломок камня. Этого хватает. Эрик давит всей массой тела, и меч вылетает из руки Индро. Прежде чем тот успевает уклониться, Эрик сам спотыкается, и оба валятся наземь, сплетаясь в яростной схватке. Индро тяжело приземляется на спину, меч его отца отлетает в сторону и звонко ударяется о камень. Эрик поднимается первым. Заносит меч. Индро лежит, глядит вверх — на лезвие, взметнувшееся в воздух, когда Эрик заносит меч для последнего удара. Тело цепенеет, будто вся сила покинула его. Ян... В голове всплывает лишь его имя, и мысль о нём. Он поворачивает голову, в отчаянном желании увидеть его в последний раз. Убедиться, что тот жив. Что он его уберёг. Потому что теперь он уже не сможет. Я подвёл его, мелькает в голове. Издали Ян видит, как Индро и Эрик валятся на землю. Слышит звон клинка, ударившегося о камень, слишком далеко от руки Индро. Этот звук отдаётся в голове Яна, будто удар колокола в мрачной темнице. Нет. Нет. Нет! Он понимает — не добежит, не успеет. Сдёргивает лук с плеча, накладывает стрелу, дыхание горит в лёгких. Эрик заносит меч для удара. Ян выпускает стрелу. Стрела бьётся о доспех Эрика — не пробивает, лишь звонко отскакивает. Эрик дёргается, оборачивается. Глаза расширяются — он узнаёт того заносчивого шляхтича. — Эй! Паскуда! — выкрикивает Ян. И в тот миг что-то тяжёлое с размаху бьёт его по затылку. Мир плывёт. Ян оседает на колени, лук выскальзывает из его рук. Сквозь звон в голове доносятся приглушённые голоса. — Муль! — кричит Жижка. — Хватай Птачека! В проход! Катерина ждёт у входа! — Всем в подвал, живо! — орёт он. Как только Эрик видит, что Ян рухнул и выведен из игры, всё его внимание вновь возвращается к Индро. Тот тянется к своему мечу. Пальцы уже почти касаются рукояти, когда над ним вновь взмывает клинок Эрика. И в тот момент... из тени за спиной Эрика выныривает Муса. Без слов замахивается — и со всей силы бьёт эфесом по затылку. Глухой стук. Эрик стонет и падает на колени. Муса не медлит. Наклоняется, хватает Индро за руку и помогает подняться. — Надо уходить, — выдыхает он. Индро вскакивает, всё ещё ошеломлённый, но в сознании. Они не медлят ни секунды. Вместе бегут к подвалу. Позади Эрик медленно поднимается на ноги, пошатываясь, лицо искажено яростью, глаза чёрны от ненависти. — Чего вы ждёте, кретины?! Убить их! — рычит он, и его люди бросаются в погоню.

····⚔····

Шаги гулко разносятся по ступеням. Индро и Муса вбегают в подвал последними. Оба тяжело дышат, но не останавливаются. — В склеп! Живо! — выкрикивает Сухой Чёрт, стоящий с факелом наготове, глаза его горят восторгом. Остальные уже скрылись в чёрном проёме в стене. Муса подбегает к лазу первым, скользит внутрь, но успевает обернуться. Он протягивает Индро руку, помогает ему пригнуться и протиснуться следом. Индро, едва оправившись после поединка с Эриком, снова твёрдо стоит на ногах. В голове одна-единственная мысль. Ян. Я должен найти Яна. Чёрт с широкой ухмылкой поднимает факел. — Горите в аду, ублюдки! — Рычит он и швыряет факел на землю. Факел падает на тонкую полоску пороха. Пламя мгновенно шипит, вспыхивает и стремительно бежит по заранее проложенному пути. Именно в тот миг в подвал врываются двое людей Эрика. Замирают на месте. Огонь с треском и искрами мчится к большому бочонку. Солдаты переглядываются в ужасе. А потом раздаётся оглушительный взрыв.

····⚔····

Ян чувствует руки, обхватывающие его спину. Его собственные повисли на чьих-то плечах, кто-то тащит его вперёд. Ноги едва слушаются. Шаг. Ещё один. Один за другим. — Ну же, Птачек, поднажми... — слышит он приглушённый голос прямо у уха. — Ян! Держись, слышишь?! Только попробуй, курва, вырубиться! — Этот сердитый голос он узнаёт сразу. Катерина. Он пытается моргнуть, сфокусировать взгляд. Картинка размытая, но в дрожащем свете факела он различает грязный земляной пол, влажные каменные стены. То ли он идёт мимо них, то ли они плывут мимо него. Земля, камень, тьма, огонь... Голова трещит. Что, курва, произошло? Мы же сражались. Держали верх. А потом... Ян резко упирается ногами в землю, старается остановиться. Хрипит. Мир качается. — Шо с ним? Нам таки надо идти! Шмуэль. Ян наконец начинает различать черты лиц двух его спутников. — Индро! — задыхается Ян, голос срывается от тревоги. — Катерина, где он?! — требует немедленного ответа, потому что всё теперь зависит только от этого. Катерина моргает. В её глазах блестят слёзы. Ян то подмечает— и от ужаса у него сжимается горло. Он хочет закричать, потребовать ответа, сейчас же, но... так страшится его услышать. — Гонзо, я... я не знаю, — голос Катерины дрожит. — Не ведаю, остался ли ещё кто позади, окромя Жижки, Богуты и Чёрта. Мы к проходу добрались почти последними... остальные уж где-то впереди. — Она едва успевает договарить. — Мы должны вернуться! — кричит Ян. — Он остался там! Он сражался с Эриком! Шмуэль сглатывает. — Может… может, он уже впереди, — торопливо говорит он, с надеждой глядя на Катерину. Та едва заметно качает головой. Но потом всё-таки неуверенно пожимает плечами. Она не смеет смотреть Яну в глаза. Нет его перед нами, проносится у неё в голове. Он бы не пошёл один. Не ушёл бы без Яна. Ян резко разворачивается, не обращая внимания на тело, что едва слушается. — Я должен вернуться за ним. Должен найти его. — Не выйдет, Ян! — всхлипывает Катерина. — Этот проход вот-вот взлетит к чёртям! Надобно двигаться, слышишь? Надобно... верить, что он выбрался, — она плачет. Шмуэль поражённо глядит на Яна. — Женщина таки права. Сидеть тут нам не светит, двигаем! — Он хватает Яна за плечо. Ян резко его отталкивает. — Я, БЛЯДЬ, ИДУ НАЗАД!!! — орёт он, и эхо его голоса разносится по коридорам подземелья. Всё тело трясёт. Пространство сжимается. Кажется, будто стены смыкаются со всех сторон, а потолок валится ему на голову. Камень, воздух, теснота вокруг. Всё душит. Он опирается рукой о влажную стену, чтобы не упасть и затем, шатаясь, медленно разворачивается и направляется обратно, во двор. Свод. Стены. Запах плесени. Гнетущий затхлый воздух. Тьма. Тьма. Тьма. У него даже нет факела. Он оборачивается. У Шмуэля и Катерины только один. Они держат его и смотрят ему вслед. Плечи Катерины дрожат. Ян сглатывает. С трудом втягивает воздух. — Прошу вас... — выдыхает он. И тут раздаётся громкий взрыв. Грохот, будто залп из ручницы. Коридор содрогается. С потолка сыплются мелкие камни и комья земли. Ян в оцепенении оседает по стене вниз. Ноги не держат. — Нет... — шепчет он. Глаза его широко раскрыты. Боль, глухая, нестерпимая, заполняет его целиком.

····⚔····

— Индро? Индрюшка! Из-за печки высовывается взъерошенная детская головка. Глаза у мальчика ещё наполовину закрыты, ресницы слиплись от сна, но он уже с любопытством озирается по кухне. В воздухе стоит запах масла и корицы, мама вчера пекла колачи, вспоминает он. Тут же не терпится найти самый большой, румяный и густо посыпанный сахаром. — Поможешь мне покормить курочек? — раздаётся снаружи голос матери. — Я хотел пойти к отцу, в кузню... — бормочет семилетний Индро, пряча одну ногу обратно под одеяло. Он всё ещё наполовину укрыт, но уже знает, что сегодня всё пойдёт не по его. Куры и гуси ему наскучили. А вот горн в кузне — совсем другое дело. Отец обещался, что позволит ему выковать подкову самому. И со вчерашнего дня Индро не может думать ни о чём другом. — Ну же, — слышится смех из сеней. — Кузня подождёт. А курочки — нет. Индро вздыхает. Скидывает одеяло с плеч, и босой ногой нащупывает деревянный пол. — Ладно уж... — Вот и умница. Возьми лукошко с зерном и иди за мной к курятнику. Индро стоит у ограды, куры кудахчут, копошатся в земле, а он бросает им зерно из лукошка. Анна тем временем перекладывает яйца из курятника в корзинку. — Мам! — зовёт Индро. — Что, золотце? — оборачивается к нему Анна. — А чего это тот цыплёнок так громко орёт? — показывает он на кучку желтых комочков. — Орёт? — смеётся Анна. — Пищит, — быстро исправляется он. — Вон тот. — Он смотрит на одного из цыплят, тот чуть светлее остальных, с белёсым пушком на макушке. Анна смотрит туда же и вздыхает. — А-а, этот... Помнишь, я вчера говорила папе, что лиса задрала одну курицу? Индро кивает. — Это была его мама. Видно, он скучает. Ему теперь не к кому спрятаться под крылышко. Индро хмурится. Он наблюдает, как цыплёнок то и дело клюёт зёрнышки и пытается подобраться к другим. Но одна из кур его отгоняет громким кудахтаньем. Анна мягко улыбается сыну. — Не бойся, он уже большой. С ним всё будет хорошо. — А мне его жалко, — тихо шепчет Индро. Анна гладит сына по голове. — Ты мой добрый мальчик, — говорит тихо и забирает у него лукошко с зерном. — А теперь беги домой завтракать, тебе понадобятся силы, чтобы ковать. Индро тут же вспоминает о подкове, и его глаза загораются. Он кивает и мчится в дом. Весь оставшийся день он проводит в кузне. Помогает отцу: носит воду, уголь, подаёт инструменты. И Мартин держит слово, терпеливо помогает Индро ковать его первую подкову. Показывает, как держать молот, как верно сгибать запястье. А когда работа готова, даже хвалит его. И Индро чувствует себя ужасно важным, почти взрослым. Когда-нибудь я стану таким же хорошим кузнецом, как отец, обещает он себе. Или может, рыцарем... тоже недурно. Уже вечером, возвращаясь домой, он вспоминает про цыплёнка. Тихо пробирается к курятнику, чтобы поглядеть, как тот поживает. Анна тушит мясо к ужину, когда вдруг снаружи раздаётся крик. Она выбегает на улицу. — Индро! Что случилось? — Мам, мам! — кричит Индро. — Они его клюют! Светлый цыплёнок мечется по курятнику, стараясь убежать от разъярённой курицы и её птенцов. Они клюют его перья, и при каждом клевке он жалобно пищит. — Отстаньте от него! — кричит Индро. Он отгоняет кур, размахивая руками, и, наконец, бережно подхватывает бедного цыплёнка в ладони. Тот дрожит у него в руках. — Индро... — ахает Анна, когда мальчик подбегает к ней и утыкается заплаканным лицом в её юбку. К груди он крепко прижимает жёлтый комочек. — Они его клевали... — всхлипывает он, и его голос срывается. Анна садится на пенёк и усаживает сына к себе на колени. — Знаешь... куры иной раз так себя ведут, — вздыхает она и на миг задумывается, как всё это объяснить Индро. — Случается, даже своё дитя не признают. Мальчик прижимается к ней и осторожно гладит цыплёнка по мягкой головке. — Но почему? — не понимает он. — Может, потому что он другой. Болен. Или слаб, — пожимает плечами Анна. Индро хмурится, глядя на пушистый комочек в своих ладонях. — Он не похож на больного или слабого. — Может, остальные просто почуяли, что его некому защитить, — тихо говорит Анна, грустно улыбаясь. — Глупые они, куры. — Тогда я буду его защищать, — решает Индро. — Ну-ну... не можешь же ты целый день сидеть с курами, — смеётся Анна. Индро прижимает цыплёнка к шее. — А может, мы сделаем ему маленький домик? — поднимает на мать глаза — большие, синие, как родник. Анна смеётся. — Знаешь что? Спрошу у папы. Что-нибудь придумаем, — обещает она. Индро сияет и благодарно целует маму в щёку. Потом подносит цыплёнка почти к самому носу и шепчет. — Всё будет хорошо, крошка. Тебя больше никто не обидит. Я тебя защищу. И птенец в его ладонях откликается коротким, тоненьким писком.

····⚔····

В ушах у Индро звенит. Взрыв был оглушительным. Но лаз за их спинами наконец-то завален. Он моргает. В кружащейся завесе пыли, освещённой мерцанием факела, проступает лицо Жижки. Гетман что-то кричит. Сухой Чёрт тоже разевает рот, но их голоса долетают до Индро словно сквозь толщу воды, глухо, отдалённо, будто из другого мира. Жижка машет рукой, мол, двигаемся вперёд. Все двигаются дальше по тёмному проходу, давящийся кашлем Муса вместе с ними. Постепенно звон в ушах стихает. Индро трёт их ладонями. — Ты цел? — доносится до него уже отчётливый голос Жижки. Индро кивает. Впереди в темноте вспыхивает ещё однин факел, и в его свете можно разлечить лицо Богуты. — Слава Богу, живой! — восклицает он с облегчением и хватает Индро за плечи. Индро тяжело выдыхает и стискивает зубы. — Едва выкарабкался. Этот сукин сын Эрик чуть меня не прикончил. Кабы не та стрела... и Муса, — кивает он на своего спутника, — гнил бы уже в сырой земле. Богуте только теперь удаётся как следует разглядеть мужчину, что притаился подле Индро. — Гляди-ка! — усмехается он. — Я ведь сразу понял, что в этом парне есть толк. Муса спокойно улыбается. — Ваше Преосвященство, — произносит он и чуть кланяется. Богута хохочет и хлопает лекаря по плечу. — То была стрела Птачека, — вмешивается Жижка. Индро резко оборачивается к нему. — Что? — выдыхает он. — Эту стрелу выпустил Ян? Жижка кивает. — Ага. Чёртовски метко. Не будь на том ублюдке стальных доспехов давно б сдох, и хлопот бы поубавилось. Потом он смотрит Индро прямо в глаза. — Только вот сам Птачек потом схлопотал по башке. Вырубился. — Что?! — Индро каменеет. Глаза у него расширяются. — И ты, блять, только теперь мне об том говоришь?! Жижка вскидывает руки в защитном жесте. — Спокойно! Жив он. Шмуэль с Катериной затащили его в проход. Должны быть где-то впереди. Индро поджимает губы. Грудь будто сдавило. — Он же после Небакова тесных мест боится, как чёрт ладана... Мне надобно его сыскать, и поскорей. Не дожидаясь, он хватает факел и быстрым шагом уходит вперёд. «То была стрела Птачека...», звенит у него в голове, снова и снова. Глаза предательски блестят от слез. Только держись, Янек... Прошу тебя, держись. Жижка оборачивается к Чёрту и Богуте. — Выходит... — говорит он тихо. — Среди нас завёлся предатель.

····⚔····

— О чём ты, чёрт тебя побери, думал?! — раскатисто гремит голос Гануша в покоях Пиркштайна. Ян стоит посреди комнаты, руки безвольно висят вдоль тела, глаза опущены в пол. Плечики ссутулились, он шмыгает носом. — Он насмехался надо мной! — выпаливает Ян. — Сказал, будто я лгу, а я не лгал! — Сколько раз тебе повторять, чтобы ты прекратил драться с детьми холопов! — рычит Гануш и грохает кулаком по столу. Ян вздрагивает. — Ты — шляхтич, чёрт возьми! Пану так себя вести не пристало! — Но он сказал, что я вру, будто смогу попасть из лука по соломенному голубю на крыше сапожной мастерской... А я попал! — защищается Ян. В голосе звучит нотка торжества и, быть может, надежды, что это хоть что-то да значит. Но Гануш смотрит на него строго, с едва заметным презрением. — Ты наследник Ратае. Сын уважаемого пана. И позволяешь, чтоб тебя дразнил какой-то кожевничий сопляк? — он презрительно фыркает. — Шляхтич должен держать себя выше всякого сброда. На миг в комнате повисает гнетущая тишина. Потом Гануш понижает голос, но от того его слова ещё больнее режут душу мальчика. — Через пару недель тебе исполнится восемь. Пора изучать историю, богословие, родовые гербы и приличия. А что делаешь ты? Валяешься в грязи, суёшь нянькам мышей в постель, споришь с простолюдинами и выдумываешь одну пакость за другой. — Он поджимает губы. — Отец Бартоломей жаловался, что ты склеил страницы его псалтыря, чтоб он не мог тебе читать. Ян поднимает испуганный взгляд. Он не ожидал, что Бартоломей настучит. — Но с тем покончено, — холодно заявляет Гануш. — Завтра и послезавтра ты не выйдешь из своих покоев. С утра и до вечера занятия латынью. А после хоть до ночи размышляй, как подобает себя вести пану Пиркштайна. Ян резко вскидывает взгляд, он не верит своим ушам. — Но, дядюшка... завтра же ярмарка на торговой площади... и там будет состязание по стрельбе... Вовеш сказал, что мы пойдём вместе... — голос в отчаянии срывается. — Довольно! — резко обрывает Гануш. — Думаешь, мне есть дело до твоих глупых состязаний? — Он хватает кубок с вином и сжимает его, будто держит в руке весь свой гнев. — Я скажу тебе, что мне важно! Чтобы ты наконец начал вести себя ответственно. Чтобы у нас были сильные союзники, довольные подданные и светлое будущее. Чтобы наш дом, наш род оставался богатым и уважаемым! Ян крепко сжимает губы, но подбородок дрожит. Он глядит в пол, потом вновь на дядю. — Простите, — шепчет он. — Мне жаль. — Он делает ещё одну попытку. — Но... можно, хоть одним глазком поглядеть, как он стреляет? Совсем чуток... Прошу... Умоляю, дядюшка. Гануш смотрит на него тяжёлым взглядом, что холоднее любых слов. — Ты, видно, так ничего и не понял. — Он садится обратно за стол. — Сказанное мною остаётся в силе. Радуйся, что отделался малой кровью. — Он веско постучал пальцем по поясу. — А теперь убирайся в свои покои. Видеть тебя не желаю. Думай о своём поведении, молись, хоть псалтырь зубри, мне всё едино. Разговор окончен. В углу своей комнаты маленький Ян садится в нишу у окна. В руках у него раскрытая книга, но он не читает, просто глядит в окно. Внизу, во дворе, он замечает Иржи, сына кожевника, с которым подрался этим утром. Иржи шагает рядом с отцом, держит его за руку и весело подпрыгивает. Указывает на что-то за оградой корчмы, весь сияет. Отец улыбается, треплет его по волосам, а потом сажает себе на плечи, чтоб тому было лучше видно. Оба смеются. Ян смотрит им вслед, пока они не скрываются за кузней. Потом он болезненно сглатывает. Опускает взгляд на раскрытую книгу, лежащую у него на коленях, сборник сказаний о славных рыцарях. О храбрости, о доблести и чести. Начинает читать. И спустя десяток минут детские слёзы больше не капают на страницы. Маленькие плечики перестают дрожать. Он продолжит читать. Пока солнце не скроется за стенами замка, и его покои не погрузятся во мрак и тишину.

····⚔····

Катерина нежно гладит Яна по спине, покуда тот блюёт в нишу подле каменной гробницы. Им с Шмуэлем удалось затащить его в один из боковых старых склепов под церковью. Тесновато, но всё ж не так узко, как в проходе. Когда Ян наконец перестаёт корчиться в судорогах, она помогает ему выпрямиться и усаживает, прислонив спиной к гробнице на каменном постаменте. Катерина поднимает глаза на Шмуэля, который растерянно смотрит на них сверху вниз. — Муль, ступай. Передай остальным, мы уже на подходе. Что Жижка, Богута и Чёрт следом поспеют. Пускай не тревожатся и обождут. — Шо это ты такое говоришь? — Шмуэль растерянно моргает. — Но ты одна не можешь его тащить! Эвона как скукожился... — Он качает головой и вновь переводит взгляд на шляхтича. Глаза Яна закрыты, он весь дрожит, а лицо искажено болью и отчаянием. — Мужики как пойдут мимо склепа подмогут. Не боись, — тихо, но твёрдо говорит Катерина. В её глазах печаль. Шмуэль кивает. На сердце тяжело, но он понимает, Катерина права. — Добро. Мы с Рутхарда ни шагу, покуда вы не прийти. Он напряжённо оглядывается. Перед уходом зажигает две свечи на каменном постаменте и один из факелов, висящих у входа в склеп. Последний раз оглядывается на Катерину и Яна и исчезает в проходе. Свет его факела постепенно растворяется во тьме. Катерина из последних сил старается не разрыдаться снова. Но нельзя. Ей надобно держаться ради Яна. Хотя бы покуда не выберутся наружу. Она должна выстоять. Должна быть рядом, пока он дышит. Она наклоняется к Яну. — Слышишь меня? В ответ лишь слабое движение горла и лёгкая дрожь ресниц. Катерина облизывает пересохшие губы. — Нельзя отчаиваться. Покуда мы не знаем наверняка, — шепчет она. Молю тебя. Прошу. Останься со мной. Я не вынесу, ежели потеряю вас обоих. Она берёт его за руку. Сжимает. Крепко. — Вы мне дороги, слухаешь? Ты и Индро. Из всей этой шайки вы мне милее всех. Будто... будто я вновь обрела семью. Голос её дрожит. Какое-то время они сидят молча, не шевелясь. И вдруг Катерина чувствует, Ян слабо сжимает её руку в ответ. — Пойдём, — тихо произносит он. Взгляд у него пустой. Но он говорит. И он открыл глаза. Катерина кивает. Хочет встать, и в тот момент из прохода подле склепа доносятся быстрые шаги. Они оба замирают. Напряжённо прислушиваются. Ян отпускает её руку и тянется к рукояти меча. Медленно вытаскивает клинок из ножен. Ежели то враг... Я хотя бы защищу тебя, мысленно обещает он Катерине. Осторожно, бесшумно поднимается на ноги. Он не боится. Внутри него больше ничего не осталось. Ни страха. Ни тревоги. Только пустота. И боль. Шаги замедляются. И затихают. Кто-то, скрытый в тени, заглядывает в склеп. Изнутри свет от факела освещает проход. Надо было потушить, мелькает в голове у Катерины. И тут... Пламя факела освещает лицо вошедшего. — Слава Богу! — выдыхает Индро. Меч Яна с лязгом падает на пол. В следующее мгновение он уже в объятиях Индро. Катерина рыдает. С широко раскрытыми глазами Ян утыкается лицом в шею Индро. Его тело содрогается от рыданий, но из горла не вырывается ни звука. Руки не слушаются. Ноги не держат. Голова пуста. Он просто держится за него. Держится и чувствует. Запах Индро. Его объятие. Его дыхание. Индро проводит ладонью по волосам Яна на затылке и внезапно замирает. На пальцах остаётся влага. Кровь. — Ты ранен! — вскрикивает он. — Гля-дела я... на не-го... — заикаясь, сквозь рыдания выдавливает Катерина. — Так... пус-тяк это... ца-ра-пина... и шиш-ка. Она тяжело поднимается, всхлипывая и хватая ртом воздух. Индро смотрит на неё, всё ещё обнимая одной рукой Яна, но уже тянется к ней, хочет коснуться, уже готов подожить ей руку на плечо. Чтобы поблагодарить. Чтобы сказать ей... И тут ему по лицу прилетает оплеуха, звонко, с размахом. Он хватается за щеку, ошеломлённо моргает. Катерина тычет ему указательным пальцем прямо в лоб. — Это было в последний раз, ясно тебе?! — кричит она. — Дурень проклятый! А потом вдруг резко прижимает его к себе. Её руки дрожат, дыхание сбито. Через миг отталкивает и вырывает у него из руки факел. — Я иду наверх, — решительно заявляет она. В голосе снова сталь, и в нём столько напора, что любой мужик бы позавидовал. — А ты… — она снова тычет в Индро, — ...ты проследишь, чтоб Ян тоже туда дошёл живым, — шипит она. Катерина не дожидается ответа. Резко выдыхает и заключает их обоих в объятия, потом разворачивается к проходу. — У меня на вас, дурней, терпения не хватит, — бросает через плечо. И скрывается в проходе. Ян глядит на Индро. Тот всё ещё держится за щёку и ошарашенно таращится вслед Катерине. А Ян... чувствует, как отпускает в груди, будто камень с души упал. Ему вдруг хочется расхохотаться. В голос. Но вместо смеха из глаз катятся слёзы. И он тихо плачет. Оседает на корточки, ноги его больше не держат. — Янек... — дрожащим голосом зовёт Индро. Уже в следующий миг он рядом на коленях и, не раздумывая, вновь прижимает Яна к себе. Ян без колебаний вновь прячется в его объятиях. Ещё миг назад он будто ничего не чувствовал. А теперь словно всё разом навалилось. И в эту секунду ему всё едино. Что Индро видит его таким — видит всё до последней слабости. Всё, чего он в себе не терпит. Каждый страх. Каждую ошибку. Всё, что в нём есть. Каждую поганую мелочь, что тоже часть его самого. — Ты спас мне жизнь... — шепчет Индро. — А я не был рядом, чтоб уберечь тебя... Ян замирает. Отстраняется и недоумённо щурится. — Ты ведь то не всерьёз? — выдыхает он. Но по лицу Индро тоже катятся слёзы, когда он встречает его взгляд. — Я б себе не простил, ежели с тобой что стряслось... — качает он головой. Ян резко выдыхает. — Ежели со мной что стряслось, то была б моя вина. Не твоя! Но Индро молчит. Губы плотно сжаты. Всё тот же упрямый, настырный взгляд. — Мне что, тоже тебе врезать? — Ян слегка его встряхивает. Индро лишь тяжело выдыхает. — Ты всё спасаешь меня, раз за разом... — шепчет Ян, прежде чем снова оказаться в его объятиях. Индро наклоняется ближе, почти касаясь губами его уха. — Ты мне дорог... Может, куда больше, чем ты думаешь, — шепчет он. Сердце Яна пропускает несколько ударов. В висках гулко пульсирует кровь. Кожа покрывается мурашками. Он делает вдох — уже готов открыть ту часть себя, где хранит самую хрупкую тайну... ...но тут из прохода доносятся мужские голоса. Ян и Индро резко отстраняются и подскакивают на ноги. Индро хватает факел со стены. У входа в склеп появляются две головы — Чёрта и Жижки. — Господи Иисусе... — бурчит Чёрт, глядя на заплаканные лица обоих юнцов. — Простите, что прервали вашу любовную идиллию, панове, но не будете ли вы так любезны поднять свои задницы наверх? Там у нас, видите ли, немножко серебра, что надобно отвести в Сухдол. Индро скалится в ответ. Ян, всё ещё переполненный чувствами, не может вымолвить ни слова, только краснеет до корней волос и поднимает меч, чтобы вложить его обратно в ножны. Богута, стоящий вместе с Мусой немного поодаль от входа, лишь качает головой и крестится, бурча что-то себе под нос. Жижка поворачивается к Яну. В воздухе по-прежнему висит осадок напряжения после их недавней ссоры. — Всё в порядке, пан Птачек? — спрашивает он с непривычной неловкостью. — Я... не знал, что после Небакова... — Всё ладно, — перебивает Ян. Смотрит на гетмана. — Есть беды и похуже. — Он бросает быстрый взгляд на Индро, потом снова на гетмана. Горло перехватывает. Жижка молчит. Затем коротко кивает и хлопает шляхтича по плечу. — Ну, вперёд, — командует он. И все шестеро мужчин направляются по тёмному проходу в сторону особняка Рутхардов.

····⚔····

Во дворе особняка Рутхардов стоит страшная суматоха. Наёмники Брабанта грузят серебро на повозки, а Ваклен нетерпеливо их подгоняет. — Vite, vite! Грузите и готовьтесь, они сейчас будут здесь, — шепчет он напряжённым голосом. — Il n’y a pas de temps à perdre! В этот момент двери кухни распахиваются, и во двор вваливается шайка Жижки, во главе с Комаром. — No, bracie, kurwa! O włos! O włos… ale się udało! — радостно он орёт Брабанту, который встречает его улыбкой и раскрывает руки в приветственном жесте. Комар подбегает к одной из повозок, хватает из сундука серебряную монету, усмехается и вертит её в пальцах. Тем временем Жижка даёт команду открыть ворота. Индро стоит рядом с Яном и украдкой на него поглядывает, проверяя в порядке ли он. Рана на голове Яна его до смерти напугала, и теперь он только мечтает поскорей добраться до Сухдола, чтоб перевязать его как следует. Ян чувствует взгляд и поворачивается к нему. В глазах Индро — тревога. Конечно, ведь Индро всегда печётся о благе своего пана. Ты мне дорог. Может, куда больше, чем ты думаешь. Ян никак не может выкинуть эти слова из головы. Снова и снова будто слышит шёпот у самого уха, ощущает тепло дыхания в своих волосах. По телу пробегает горячая волна, резкая, обжигающая. Он вздрагивает, лишь надеясь, что Индро того не приметил. Звон монеты о камень прерывает его мысли. Ян оборачивается к повозкам. В тот самый момент Комар медленно оседает на колени. — Je suis désolé, mon ami... Прошу прощения, — шепчет Брабант. В его руке кинжал. Капля за каплей с острия стекает алая кровь. Глаза Яна расширяются. — Вот же блядь... Брабант спокойно стоит у ног Комара. Вокруг него — вооружённые до зубов наёмники. Они смотрят на Жижку и его людей. Все замирают в полном изумлении. — Но... если б всю грязную работу сделаль за нас этот безумец Эрик... как я и желаль, — произносит француз лениво. — Как я и хотел. Господи... это он. Это он нас предал. Это из-за него Индро едва не погиб от руки Эрика. Яна захлёстывает ярость. И не его одного. Янош Венгр делает шаг вперёд, но Индро тут же хватает его за руку. — Не глупи! Назад! — кричит он и указывает на лестницу. — Все назад! Лучники — на ступенях! И тут все завертелось. Шквал стрел. Свист. Дерево, камень, металл. Одна стрела просвистывает у Яна возле щеки. Другая втыкается в деревянную балку подле. Индро мгновенно тянет его за собой в конюшню, к остальным. — Перебейте их! — отдаёт приказ Брабант. Ян поворачивается к Индро. В глазах — пламя. — Этот французский хер нас предал! — выдыхает он. — Он хотел захавать серебро! — К бою готовься! — гремит голос Жижки. Двери конюшни распахиваются, и внутрь врывается часть бойцов Брабанта. Люди в доспехах, со щитами и мечами. Наёмники. Первым выхватывает оружие Шмуэль, рядом Янош прикрывает его. Индро тоже обнажает меч и быстро оглядывается, встречается взглядом с Яном. Одного этого хватает, чтобы понять: они прикроют друг другу спину. Схватка ожесточённая. Удары о щиты, звон железа, ржание коней в стойлах. Солома под ногами темнеет от крови. Первого противника валит Шмуэль, второго Жижка, с грохотом опуская булаву. Индро парирует выпад, отвечает встречным рубящим ударом и прорезает противнику бедро. Ян бросается на следующего, его бой легок, точен, стремителен, будто танец Клинки мелькают, встречаются, звенят о броню. Один удар, разворот, секущий выпад и враг перед Яном падает наземь. Кубенка, что сражается рядом, вопит. — Жмём их! Не стойте, блядь! Я тут трезвый не сдохну! Вскоре гул в конюшне стихает. Враги повержены, остаются лишь кровь, пыль и тела. Отряд Жижки снова выбегает обратно во двор. Там остатки наёмников Брабанта. — Держимся вместе! — орёт Жижка, снова вскидывая булаву. И схватка вспыхивает вновь — уже на дворе. Люди Брабанта сильны, хорошо обучены... но люди Жижки дерутся сердцем. Меч Индро движется уверенно, ноги кузнеца твёрдо стоят на земле. Ошибку, что допустил с Эриком, он нынче не повторит. Ян рядом прикрывает его спину, атакует быстро, решительно. Где-то в схватке падает ещё один наёмник. Шмуэль получает удар в плечо, но Жижка уже рядом, размозжает шлем врага своей булавой и валит его наземь. — Снимите лучников! — кричит кто-то. Пока во дворе кипит бой, Брабант не теряет времени. Его люди запрыгивают на козлы, и две тяжёлые повозки с серебром выезжают из Рутхарда. Сам француз садится в седло и даже не оглядывается. Жижка, сразив буловой одного из последних врагов, краем глаза замечает, как тот уезжает на его коне. Слишком поздно. Последние люди Брабанта валятся замертво. Несколько, в ужасе, бросают оружие, поняв, что остались одни. Лучников на лестнице добивают — последнего Ян сбивает метким выстрелом в голову. Индро только восхищённо присвистывает в знак одобрения. Во дворе повисает тишина. — Kurwa! Do riti! — сипло выдыхает Венгр. Все оборачиваются. На краю двора, привалившись к стене, сидит окровавленный Комар. Когда Янош падает на колени рядом, Комар скалится, еле шевеля губами. — Żabożrout opíchal Komára, — сипит он сквозь боль. Янош наклоняется ближе. Руки у него дрожат. — Лешек! Да ну же! — восклицает он, стараясь удержать голос от срыва. — Ты мни ешче полсотне грошей должен! Ты хоти знаеши, сколико я крат на полсотню грошей поиметися баб можу, а? Комар слабо хрипло смеётся. — Три, — выдыхает. Потом приоткрывает один глаз и добавляет. — С твоей мамкой. Жижка подходит с мрачным лицом и обращается к остальным. — Надо уходить. Ташите его на воз. — Не... не-не... — хрипит Комар, слабо сопротивляясь, когда его пытаются поднять. — Не таскайте труп... Лучше... живых увезите... — рычит сквозь зубы по-чешски. Чтобы на этот раз поняли все. Катерина наклоняется к Жижке и шепчет. — Надо идти. Потому что Эрик наверняка уже в пути, думает она. Комар закрывает глаза. Черты его лица смягчаются. — Проваливайте... Я хотя бы... помолюсь... спокойно... Какое-то время никто не двигается. Даже Жижка. Он лишь смотрит на Комара, будто не может поверить. А потом, с болью в глазах, склоняет голову. — Все по коням, — наконец хрипло командует он. — Мы уходим. Один за другим все начинают подниматься. Садятся в седло, забираются на повозки с серебром. Янош ещё мгновение стоит неподвижно. Глядит на Комара, словно хочет что-то сказать, но слов нет. Индро кладёт руку ему на плечо. Янош едва заметно кивает... но потом сбрасывает руку, поворачивается и идёт к своему коню. Вскакивает в седло. Последний раз бросает взгляд на своего лучшего друга, а затем разворачивается, пришпоривает коня и исчезает за воротами вместе с остальными.

····⚔····

Копыта гулко стучат по дороге. Повозки трясёт на ухабах, колёса подпрыгивают на камнях. Вокруг кромешная тьма, лишь тусклый свет факелов на возницах разгоняют мрак. — Быстрей! — кричит Жижка во главе колонны. Отряд мчится сквозь чёрную ночь. Вокруг одна темень, не видно ни холмов, ни деревьев. Вдруг сзади раздаётся пронзительный крик. — ВСАДНИКИ! — орёт Кубенка. — Справа сзади! И в то же мгновение воздух рассекает первый свист стрелы. Она пролетает в дюймах от плеча Яна и исчезает в кустах. Следующая ещё ближе. Ян замирает, дыхание перехватывает, он пригибается. Тут же Аэтон чуть меняет ход, рядом прижимается другая лошадь. Сивка. Кобыла Индро несётся вровень, почти бок о бок с его жеребцом. Индро правит так, чтобы встать между Яном и направлением, откуда летят стрелы. — Да чтоб тебя, что ты творишь?! — выкрикивает Ян, злой и растроганный разом. — Держись рядом! — рявкает Индро, бросая на него суровый взгляд, не терпящий возражений. Свистит ещё одна стрела и на этот раз попадает. Кобыла Кубенки с диким ржанием валится на бок. Сам Кубенка взлетает в воздух, падает посреди дороги, перекатывается и замирает. — Кубенку сшибло! — в ужасе кричит Янош Венгр. Дёргает поводья, будто хочет повернуть назад. Но новая туча стрел втыкается в землю рядом с телегой, в корни деревьев, одна с глухим стуком вонзается в обод колеса. Следует ещё один залп. Муса, сидящий в одной из повозок, глухо стонет. Сухой Чёрт напротив, уже взведя арбалет, вздрагивает — из груди Мусы торчит стрела. — Блядь! — рявкает Гинек, кладёт ладонь ему на плечо и знаком велит не шевелиться. — ЕЩЁ НЕМНОГО, СУКИНЫ ДЕТИ! — орёт Жижка назад. Впереди, вдалеке, мерцают факелы на стенах Сухдольской крепости.