Глава XVIII: Нить Изумруда.
13 апреля 2026 г., 16:18
«Ты так уверенно движешься вперед… Ты же уже знаешь, что все это — просто разрыв в твоей душе… Да?»
Дни шли. Складывались в недели. В неумолимое ожидание чего-то большого, что должно произойти через несколько дней, может быть, часов, или за пару минут. Утра начинались с завтраков. Агни варила кофе, Румпель делал вид, что читает свиток новостей, но краем глаза следил, не слишком ли горячо. Вечера заканчивались у камина: он листал древние фолианты, она гладила кота. И тишина в замке не казалась теперь гнетущей или пугающей. Она была наполнена домашним, непривычным для этого места теплом: мягким взглядом девушки, бесовостью Его Котейшества и ежедневными утренними ритуалами. Моррис, устроившись в замке как в собственном королевстве, давно забыл, какого это – голодать. Его рацион теперь состоял из нежнейшего мяса, сливок, от которых кружилась голова и запечённой рыбы. Он обленился, набрал слой мягкого жирка. Не уродливого, нет, а такой, который подчеркивал его статус: он теперь не просто кот, он королевский кот! Ему больше не нужно драться с чайками за рыбьи хвосты на палубе «Весёлого Роджера». Теперь он важно расхаживал по огромному замку, выбирал, на какой подоконник сегодня лечь, какое кресло подрать, и с видом философа наблюдал, как солнце льётся золотыми лучами по тёмным стенам. Иногда, когда луч особенно щедро грел его спину, он закрывал глаза и думал: «Вот бы Герцогиня меня видела! Я почти приучил Тёмного к утренним сливкам. Интересно, как поживают её котята…» Агни и Румпель жили как обычные люди. Почти. Она – Хранительница Времени, Сердце Леса, женщина, что променяла свою главную роль на роль поменьше. Он – Тёмный, Повелитель сделок, Похититель душ, человек, который потерял сына из-за магии. Но по утрам они спорили о том, где должны стоять чашки. - Румпель, не став чашки на книги! – твердила Агни, выхватывая фолиант из-под горячего блюдца. – Для этого есть стол! - На столе лежат другие книги! – возражал маг, закатывая глаза. Иногда он делал это нарочно: ставил чашку на самую хрупкую книгу и краем глаза следил за её реакцией. В такие моменты в его золотых глазах плясали чёртики. Агни демонстративно злилась, а сама еле сдерживала улыбку. В ответ она поливала его драгоценные фиалки в оранжерее обычной водой из колодца вместо заколдованной. - Ты сделала это нарочно! – ворчал Румпель, судорожно осматривая листочки, как будто растения вот-вот завянут. – Нельзя поливать волшебные фиалки обычной водой! - Иногда воду нужно менять, - отвечала Агни спокойно. Маг фыркал, но на следующий день фиалки цвели ещё лучше, и тогда Румпель смирился. В последние дни Агни чувствовала себя странно. Утром небольшая тошнота и непереносимость кофе. Днём – головокружение, будто земля уходила из-под ног. А вечером тяжесть в животе. «Наверное, съела что-то не то, - думала она, прижимая ладонь к животу. – Может, вчерашний суп был слишком острым?» Агни не знала, или не догадывалась. Жила, как обычная девушка, испытывая все радости человеческого тела. Иногда она была особенно нежной с Моррисом. Тискала бедного кота, пока тому не надоедало быть зацелованным. В такие моменты он жалобно мяукал, прося Румпеля ему помочь. - Пощади несчастное животное, - смеялся маг, магией выхватывая Морриса из нежных объятий. Моррис тыкал в сторону Агни лапкой и огорчённо мяукал, сидя на руках Румпеля. Это была прекрасная идиллия. Была. Лес перестал отчаянно звать свою Хранительницу. Он замолчал. Это насторожило Белоснежку. Ведь если Лес молчит, значит готовится к чему-то. Тени безмолвно рыскали под каждым деревом, заглядывали в дома, искали ауру, но Али молчала. А вот Агни жила своей жизнью. Однажды Румпель поднялся в свой кабинет раньше обычного. Агни слышала, как скрипнула дверь, как шаги затихли на лестнице и воцарилась тишина. Та особенная тишина, что наступает, когда он погружается в свои тёмные дела или прядёт золото из соломы. Агни не мешала. Знала: иногда ему нужно побыть одному. Но в этот раз тишина затянулась. Стеклянный шар стоял на столе. Тусклый. Равнодушный. Румпель сжимал его пальцами так сильно, что казалось, стекло сейчас лопнет. - Покажи, - шептал он в пустоту. Шар показывал ему Агни. Постоянно. Маг откинулся в кресле, провёл рукой по лицу, пытаясь стереть с себя эту вечную боль, которая не уходила даже сейчас, когда рядом появилась Хранительница. Он посмотрел в окно. Там, за стеклом, начинался новый день. Солнце нагревало верхушки деревьев, где-то птицы впервые подали голос, а внизу, в гостиной, Агни читала книгу и ждала его к завтраку. Тогда Румпель снова посмотрел на шар и принял решение. Спустился по лестнице медленно, почти невесомо. Каждая ступенька скрипела под его весом, предупреждая: «Не надо». Но он не остановился. Агни сидела на диване, закинув ногу на ногу. Книга лежала раскрытой на коленях, пальцы лениво перелистывали страницы. Она оторвала взгляд от книги и проследила за магом. Он сел рядом и уставился в пол. Пальцы теребили край жилета – нервный жест, которого она раньше не замечала. - Агни… - начал Румпель тихо. Голос был сорванным, почти умоляющим. – Я пытаюсь найти сына. Шар не показывает мне его. Молчит. Как будто Бэя никогда не существовало. Агни молчала, давая ему время высказаться. - Я перепробовал всё, - продолжал маг. – Каждое заклинание, каждую сделку. Бесполезно. – Он повернулся к ней. Впервые Агни увидела в его глазах слёзы. Они не скатывались по щеке, а застряли на краю века, думая, стоит ли им падать. Маг аккуратно взял её ладонь, коснулся губами тыльной стороны. – Агни, прошу, поверни время вспять. Верни его мне. Девушка смотрела на него так же мягко, как всегда. В его золотых глазах сейчас не было ни капли тьмы. В них была боль, и полное отчаяние человека, который готов продать душу за один шанс. Она перевернула свою руку и ладонью коснулась щеки. - Я не могу, Румпель. - Пожалуйста! – надрывисто, почти молитвенно ответил он. – Ради меня. - И стать той, которую все будут бояться? – возразила она. – Что я одним движением руки могу переписать историю? Стереть выбор других? Это слишком опасно, Румпель. Я уже видела, чем это может обернуться. - И чем же?! – воскликнул маг, отпустив её руку. Огонь в свечах вспыхнул, хотя никто их не зажигал. – Что какой-то король пришёл к тебе и начал требовать вернуть всё назад? Или крестьяне подняли бунт, потому что их дети забыли свои имена? – Он сделал небольшую паузу. – Магия должна служить человеку, а не человек магии! Агни, верни мне Бэя! Я сделаю так, чтобы он не вспомнил, что его отец – чудовище. Мы будем жить месте. Втроём. Как… семья. Румпель замолчал. Грудь тяжело вздымалась. Он сглотнул надоедливый ком в горле. Слёзы мгновенно испарились в воздухе, словно их вовсе не было. Агни придвинулась ближе, отложив книгу в сторону. - Я не могу, золотоглазый. – Прошептала Агни так нежно, как никогда раньше. – Не потому, что не хочу, а потому что, если нарушу баланс сейчас… я потеряю тебя. Настоящего тебя. Того, кто сидит здесь, со мной. Тогда ты уже будешь не тем Румпелем. Ты будешь другим. - Другим? – горько усмехнулся маг. – Я буду всё тем же чудовищем, которого ты, к своему сожалению, полюбила. Агни вздрогнула, будто он ударил её. Пальцы, лежавшие на коленях, сжались в кулак. - Но я люблю человека, а не чудовище, - её голос слегка дрогнул. Румпель резко выдохнул. Потёр лоб рукой, смахивая остатки горечи. Встал с дивана. Опустил голову, посмотрел в пол, словно пытался найти там ответ, немного помолчал. Он машинально поправил край манжеты у запястья, проверяя, на месте ли зеленая ниточка. - Меня зовут, - сказал он наконец, не глядя. Голос снова стал твёрдым. – Я вернусь не скоро. Агни поняла: это была ложь. Никто его не звал. Он хотел уйти, как всегда. От неё. От себя. От правды, которую не мог принять. Фиолетовый дым взвился клубом и окутал мага, исчезнув в неизвестности. Когда он рассеялся, в комнате осталось только эхо магии и тишина, которая теперь казалась невыносимо громкой. Агни осталась одна, глядя в пустоту зала. Воздух в тронном зале королевы был спёртым, пропитанным запахом жжённого ладана и сырого камня. Факелы на стенах горели неровно, их пламя то вздымалось к потолку, то прижималось к чёрным стенам, боясь коснуться древней кладки. Реджина стояла у высокого окна, спиной к двери. Пальцы впивались в холодный подоконник. Она ждала. Ждала того, кто мог дать ей то, чего не могла дать никакая магия: абсолютную власть над судьбой врагов. Она смотрела в бескрайние просторы леса. В своей светлой и прекрасной обители Белоснежка обнимала Дэвида, поглаживала живот и надеялась, что королева одумается. Но Реджина была непреклонна. Она действовала. Сзади, в центре зала, сгустился дым. Фиолетовый, с багровыми прожилками. Закружился, завыл на одной ноте, и из него шагнул Румпельштильцхен. Черты лица заострились, под глазами легли мрачные тени, а скулы выступали так резко, будто он не ел несколько дней. Глаза блестели лихорадочным, тёмным золотом. Тьма охватила его. Он выглядел так, будто только что пробежал через ад и вернулся обратно, потому что ад отказался его принимать. Руки слегка дрожали. Маг отдышался, потом провёл ладонью по лицу, пытаясь снова стереть усталость, но только размазал пуще прежнего. Натянул свою хищную улыбку, но глаза остались пустыми. - А, Злая Королева… - голос был нарочито мягким и ядовитым, почти мурлыкающий, но в нём сочилась усталость. – Я знал, что найду тебя здесь. Реджина медленно обернулась. Взгляд скользнул по его лицу, по дрожащим пальцам, по слишком прямой спине. Она читала его, как раскрытую книгу, и то, что увидела, заставило нахмуриться. Румпельштильцхен был не в себе. Он был сломлен. - Конечно, это же мой замок, - ответила королева холодно, но в голосе дрогнула нотка нетерпения. – Чего тебе? Румпель не ответил сразу. Он скользнул к королеве плавно. Пальцы нежно постучали друг об друга. Тик-так, тик-так. - О, конечно, - развёл он руками. – Ты ищешь способ отомстить Белоснежке, не так ли? И я… - Румпель подошёл почти вплотную, - могу тебе его дать. Реджина приподняла подбородок. Маг взмахнул рукой, и в его ладони материализовался старинный пергамент. Пожелтевший, потрескавшийся по краям, перевязанный чёрной лентой, которая казалась живой змеёй. Румпель держал его бережно, почти нежно, словно бумага вот-вот рассыплется от одного неосторожного движения. - Вот, - прошептал он, но не отпускал. – Тёмное Проклятие. Глаза королевы расширились, увидев символы на пергаменте. - Оно отправит всех в другой мир, - продолжал Румпель. – Мир без магии. Там все забудут, кто они. Забудут свои счастливые истории. Свои победы. Своих любимых. И только ты будешь помнить. Будешь единственной, кто сохранит память. Реджина посмотрела на свиток. Рука чуть-чуть дёрнулась. Страх? Нет. Предвкушение. - В чём подвох? – спросила она, не отводя взгляд от пергамента. – Ты никогда ничего не даёшь просто так. Румпель хитро прищурился. - О, всего лишь маленькая деталь… Проклятие требует жертвы. Сердце того, кого ты любишь больше всего. Реджина побледнела. На долю секунды мелькнуло воспоминание. Тепло рук Дэниела, его последний вздох. Потеря, которую она носила в себе годами. Возможность вернуть его. И одна фигура в белом платье, что однажды помешала. Реджина сжала челюсти, пальцы впились в ткань платья. Но маска королевы снова встала на место. - Я готова, - отрезала она. Румпель задержал на ней взгляд подольше. Потом медленно разжал пальцы, и свиток перешёл в её руки. Ниточка на запястье схватилась за край пергамента, надеясь, остановить его, но было слишком поздно. В момент передачи пальцы мага коснулись кожи королевы. Реджина вздрогнула: его руки были ледяными. Мёртвыми. Будто сердце остановилось, а тело продолжало двигаться по привычке. И тогда Реджина заметила. На его запястье, там, где манжета рубашки немного отошла, висела зеленая нить. Плотная, сплетённая в несколько рядов, перевязанная так крепко, чтобы не порваться и не развязаться. Она выглядела чужой на его золотистой коже. Человеческой. Королева задержала взгляд на ниточке. В голове промелькнула мысль: «Какая сентиментальная глупость». Реджина не спросила, откуда и не спросила, что значит. Но что-то подсказывало: эта нить дороже любых его сделок. Дороже любой магии. Румпель перехватил её взгляд. Пальцы дёрнулись, хотели спрятать ниточку под манжету, но он сдержался. Только улыбка стала тоньше. - Помни, дорогуша, - прошептал он, наклоняясь к её уху. – В том мире ты получишь всё, о чём мечтала… но и заплатишь за это. В твоём сердце останется пустота. Огромная, зияющая дыра. – Маг отстранился. – И однажды ты придёшь ко мне. Потому что только я смогу её заполнить. Реджина сжала свиток так, что пергамент хрустнул. Лицо стало маской холодной решимости. Ни тени сомнения, ни проблеска страха. - Посмотрим, кто кого переиграет, Румпель, - бросила она ему в лицо. Маг развернулся. Быстрым шагом, почти бегом, направился к выходу. Реджина не смотрела ему вслед. Мысли уже были погружены в тайны свитка. Когда дверь захлопнулась, с другой стороны коридора, Румпель остановился. Он прислонился спиной к двери, виновато опустил голову. - О да, Реджина, - пробормотал себе под нос. – Мы ещё увидимся. Где-то далеко, в другом замке, Агни сейчас одна. Может быть, сидит у камина, прижимая к себе кота. Может быть, смотрит в окно и ждёт его возвращения. Может быть, поняла, что сегодня он не вернётся. А Румпель… Румпель только что запустил механизм, который уничтожит всё, что они построили. Маг тихо рассмеялся. Смех вышел сухим, ломающимся, как ветки под ногами. Эхом разнесся по пустому коридору. План начал воплощаться и неважно, какой ценой. - Что я наделал? – прошептал он в пустоту. А в зале, оторвав взгляд от свитка, Реджина заметила на полу зелёную нить. Вероятно, она оборвалась или соскользнула, когда маг в спешке и смятении покидал зал. Королева замерла. Эта тонкая, невзрачная ниточка была единственным, что связывало Тёмного с чем-то человечным. Она медленно подошла, наклонилась и осторожно подняла находку. Нить была тёплой, ещё хранящей отпечаток его кожи. Реджина внимательно осмотрела её, и холодная улыбка тронула её губы. В хитрых глазах вспыхнул расчётливый огонёк. - Какая трогательная сентиментальность, - прошептала она, наматывая нить на палец. - И какая удобная слабость. Теперь эта нить была у неё. И она знала, как использовать себе во благо. Воздух в кабинете сжался до невозможного, фиолетовый дым выплюнул Румпельштильцхена. Маг замер у холодной стены, привалившись к ней спиной. Путешествие через магический вихрь всегда выматывало, но сегодня усталость была иной. Она исходила не из тела. Из души. Он прислушался. В замке стояла тишина. Агни, должно быть, наверху или в библиотеке. Спит? Или просто ждет? Он не хотел проверять. Ему нужно было хотя бы полчаса, чтобы собрать себя обратно, стереть это уставшее выражение. Обычно Румпель возвращался после сделок с азартным блеском в глазах, предвкушая игру. Сегодня он вернулся вором, укравшим у самого себя последний шанс на право быть отцом. Маг сделал шаг вперёд, ступая беззвучно, почти как тень, что клубилась у подножия замка, прислушиваясь, там ли их Хранительница или нет. Пальцы машинально скользнули по левому запястью, под край рубашки. Он остановился так резко, словно его проткнули острым копьем. В висках зашумело. Он задрал рукав, поднес запястье к слабому свету. Лунный свет освятил золотисто-зеленую кожу и… ничего больше. Зелёной нити не было. - Нет, - выдохнул он тихо, почти жалобно. – Нет, нет, нет… Паника накрыла его мгновенно. Сдавила горло спазмом. Румпель рванул ворот рубашки, чувствуя удушенье. Маг закружился на месте, вглядываясь в каменные плиты пола, надеясь, что нить просто соскользнула здесь, в темноте родного дома. Но пол был пуст, если не считать пыли в щелях. Румпельштильцхен начал сметать всё, что видел. Сначала – стол. Кипа пергаментов с грохотом полетела на пол, разлетаясь пожелтевшими листьями. Затем последовали склянки. Одна, с зельем забвения, покатилась по дубовым доскам, оставляя маслянистый синий след. - Где?! – прокричал он в пустоту. Движения стали резкими, судорожными. Он шарил руками под столом, ощупывая всё, чего мог коснуться. Пальцы тряслись. Ящики стола вылетали один за другим, а их содержимое осыпалось на каменный пол. Румпель метнулся к стеллажу, сбрасывая книги. Тяжёлые фолианты падали, разворачивая на лету страницы то с заклятиями, то с различными историями. Ему было наплевать на всю эту мудрость мира. Сейчас она стоила меньше, чем та нить, что связывала его с единственным человеком, который смотрел на него, на Румпеля, а не на Тёмного. Единственное, что в этом проклятом мире было его по-настоящему. Не по сделке. Не по праву сильного. А просто… подарком. Румпель дошел до шкафа, где лежали различные артефакты от былых сделок. Там, на красной бархатной подушечке, лежали часы Хранительницы. Её часы. Магия самого мироздания была заключена в простой латунной оболочке. Величайшая сделка за все триста лет. Румпель осторожно взял часы в руки, бережно держа их, опустился прямо посреди устроенного им разгрома, в груде бумаг и осколков. Дыхание сбилось, в горле першило от поднявшейся пыли. Плечи тряслись от бессильной ярости и осознания. Он мог бы разбить эти часы, но они бы всё равно не разбились, потому что Агни наложила защитное заклинание. Вместо этого он прижал их к груди. Холодный металл – всё, что сейчас напоминало о Порядке, ведь мир вокруг него окончательно превращался в Хаос. Он отдал Проклятие. Запустил цепь событий, которая сметёт этот мир. Он не знал, как это отразится на Агни: исчезнет ли она или останется в теле смертной женщины? Что будет с миром, который она создала? И сможет ли она его простить?.. Именно звук глухого удара падающего тела и звон стекла услышала Агни, поднимаясь по лестнице. Она замерла у приоткрытой двери кабинета, сердце пропустило удар. В щели мелькнул свет, а в нём – фигура Румпеля на полу, окружённая руинами его же святилища. Она толкнула дверь, та едва поддалась. Маг вздрогнул, но не обернулся. Он надел её часы на свою шею и потуже затянул ворот рубашки, пытаясь спрятать цепочку. - Румпель?.. – её голос прозвучал тихо, почти испуганно. Он с трудом поднялся, отряхнул несуществующую пыль с колен, одернул жилет. Когда развернулся, лицо уже было привычной маской, которая, к его несчастью, дала трещину. Маг попытался улыбнуться, но ничего не вышло. - Я решил, что в кабинете слишком много… хлама. Засоряет магические потоки, - отмахнулся он, пытаясь обойти её и выйти в коридор, подальше от этого позора. Румпель почти поравнялся с ней, когда Агни мягко, но непреклонно положила ладонь ему на грудь, останавливая. Под её пальцами бешено колотилось его сердце и тиканье собственных часов. - Румпель, - повторила она, - что ты ищешь? Он замер, глядя куда-то в сторону, в темноту коридора. Кадык дёрнулся. Маг хотел соврать, рассмеяться, хотел сказать, что искал старую расписку какого-то герцога, но слова застряли в горле. - Неважно, - выдавил Румпель наконец. – Отойди, пожалуйста. Меня зовут. В этом «пожалуйста», сорвавшегося с губ самого Тёмного, было больше отчаяния, чем в любом крике. Он боялся признаться, что потерял единственное, что делало его человеком в её глазах. Что у него забрали не просто нитку, а ключ к собственной душе. И если Агни узнает об этом, она поймёт: он не просто Тёмный. Пустота, которая поглощает всё, к чему прикасается. Агни отступила, не расспрашивая ни о чём. Румпель ушёл быстро, почти побежал. Снова. Моррис, шедший ему навстречу, мякнул, но маг не обернулся. Девушка осталась стоять в дверях, привалившись плечом к косяку. Шаги Румпеля стихли внизу, поглощённые каменным чревом замка. Тишина сомкнулась вокруг неё, нарушаемая осуждающим мурчанием Морриса, который осторожно обнюхивал лужицу синего зелья на полу. Она обвела взглядом кабинет. Руины. Свитки, что он собирал десятилетиями, валялись вперемешку с осколками стекла. Книги запачкались от зелий, страницы порвались. Агни глубоко вздохнула. Она не знала правды. Может, очередная сделка сорвалась, или просто устал быть Тёмным и позволил себе эту маленькую разрушительную слабость. Вместо размышлений, она опустилась на колени и начала собирать осколки. Пыль щекотала ноздри, заставляя чихать. Пальцы коснулись корешка книги, которую маг листал только вчера. Страницы ещё хранили едва уловимое тепло его рук. Или ей просто хотелось так думать. Агни обычно не приходит в его кабинет. Это место было его крепостью, где он оставался Тёмным. Но сегодня от былого кабинета не осталось ничего. Агни уже собиралась задвинуть ящик стола, как вдруг по спине пробежал небольшой холодок. Чья-то магия коснулась границ тёмного замка. Светлая. Агни замерла, сжимая в руке стеклянный флакон. Она не обернулась сразу. Прислушалась. Где-то за окном, в глубине леса, Тени перестали рыскать и замерли, как псы, почуявшие дичь. За спиной разлилось мягкое голубое сияние. - Али? – прозвучал дрожащий, не верящий голос. Потом только Агни повернулась. Голубая Фея стояла у окна, прижимая руки к груди. Не каждая фея отважится явиться в замок Тёмного, в самое сердце его тьмы. Платье мерцало, переливалось, отбрасывая голубые блики на стены. Сама фея была бледной. Она смотрела на Агни, не веря своим глазам. Рул Горм неуверенно сделала шаг вперёд, будто боялась, что сама она растворится от упоминания имени своей госпожи. Агни не двинулась. Взгляд оставался спокойным, непоколебимым. В комнате повисла пауза. - Мы думали… - Фея запнулась, провела рукой по горлу, словно ей было трудно дышать. – Мы думали, что ты исчезла. Отправилась в Верхний Предел. – Она сделала один осторожный шаг. – А ты… - Взгляд скользнул по лицу Агни, по её простой одежде, рукам, сжимавшим склянку. – Ты здесь. В теле смертной женщины. В замке Тёмного. – Голос феи окончательно сломался. В нём было не просто удивление. Ужас, что мир вдруг перестал быть предсказуемым. – Вот почему мы больше тебя не слышали. Агни медленно убрала склянку в ящичек. Движение было спокойным, ленивым, но пальцы заметно подрагивали. - Теперь Агни, - поправила она мягко. Фея замерла. Губы приоткрылись, потом плотно сжались. - Ты заключила сделку? – прошептала Голубая. - Да, - кивнула девушка. – Я захотела почувствовать биение сердца. Побыть обычной женщиной. Фея резко отстранилась, будто её отбросило невидимой силой. - Но… но ты всё ещё не обычная, - выдохнула она. – Ты Хранительница. Лес зовёт тебя. Мы зовём тебя. – Она протянула руку, хотела коснуться Агни, но на пол пути остановилась. – Мы не можем без тебя. Лес не может. Ты нужна ему. - Чтобы снова стать бездушной Вечностью? – голос слегка дрогнул. - Смотреть как сменяются Циклы? - Это твой долг, Али! – Голубая Фея не верила своим глазам. Существо, что всегда отличалось мудростью и холодным рассудком, связало себя с самим воплощением Хаоса. – Ты создала нас, чтобы мы служили свету, знали свои роли. А теперь ты… - По спине феи пробежал холодок. – Скажи мне, почему? Агни ответила не сразу. - Потому что полюбила. Рул Горм побледнела еще больше. Свет, исходящий от её платья, стал тусклым. Для феи чья природа была лишена страстей, это звучало как кощунство. - Это невозможно… Ты же… - Фея хотела сказать «тебе нечем любить», но осеклась. Хранительница не могла любить по определению. Единственный вывод напрашивался сам собой: она поддалась на манипуляции. - Но ты ведь тоже когда-то любила! – вырвалось у Агни. Рул Горм замерла. - Любила, - тихо призналась фея. – Он звал меня с собой. В мир, где нет долга. А я… я осталась. Выбрала верность Лесу. Вернись к нам, пока ещё можешь. Агни сделала шаг назад. - Хоть раз в жизни я сделала выбор как человек, - твёрдо ответила она. – Не как Хранительница. Не как вечная тень на границе миров. Как женщина. – Она посмотрела фее прямо в глаза. – Зачем ты пришла, Рул Горм? Фея замерла. Рука повисла в воздухе, отвергнутая. Она медленно опустила её, провела пальцами по юбке, словно стирая с них что-то невидимое. - Ты создала жизнь, - прошептала она. Взгляд упал на живот. – Этот ребёнок – аномалия. Свет и Тьма не должны смешиваться. Агни дёрнулась. Инстинктивно прикрыла живот рукой. - Ребенок? В тот же миг Агни почувствовала нечто иное, чем просто слабость смертного тела. Где-то глубоко внутри, за плотной завесой человеческой плоти, шевельнулась её прежняя суть. Холодное Серебро отозвалось, взывая к рассудку и заслоняя собой живой Янтарь. Голубая Фея кивнула. Губы дрожали. Она не добавила ничего больше, лишь смотрела на Агни с неподдельным страхом перед тем, что нарушало законы мироздания. Ноги подкосились. Агни перестала их чувствовать и рухнула на ближайший стул. Сердце сделало болезненный удар. Сильнее прижала ладонь к животу, туда, где последние дни жила эта странная тяжесть, где каждое утро была тошнота, а мир иногда начинал кружиться. Слёз не было. Только тишина и пустота в груди. Голубая стояла напротив и не двигалась. Свет мерцал, но на этот раз тусклее. - Такой ребёнок не должен родиться, - тихо сказала Рул Горм. – Ты понимаешь, чем это грозит? Для всех нас. Магия Хранительницы – чистое время, порядок, память веков. А магия Тёмного – это хаос, сделки, нарушение законов. Они противоположны. Чёрное и Белое. – Сделала паузу, сглотнув. – Вместе они не создают что-то новое. Они уничтожают друг друга и всё, что оказывается рядом. Ребёнок с такой кровью будет не просто магом. Он станет живой брешью в мироздании. Через него может прорваться всё, что мы веками сдерживали. Цвет изменится. Лазурь станет агонией. Золото – одержимостью. Пурпур захлестнёт этот мир. И никто не сможет это остановить. Даже ты. Агни медленно подняла голову. Взгляд был пустым. - Я пришла предупредить, - вздрогнула фея, отступая к окну. – Выбор за тобой, Али. Но помни: у всего есть цена. Это правило ты создала. Так не нарушай его. Голубой дым окутал фею, и она исчезла, оставив после себя едва уловимый запах незабудок. Пламя в свечах погасло. Тени, прижавшиеся к стенам за пределами замка, медленно отползли назад, словно насытившись страхом. В кабинете стало темно. Только бледный лунный свет немного освещал комнату. Агни сидела на стуле, прижимая ладонь к животу. - Как я скажу ему? – прошептала она в пустоту.
