Глава XIX: Точка невозврата.
24 апреля 2026 г., 11:17
«Не думай, что я по своей воле обрек этот Предел на голодную смерть. Срок каждого Промежутка краток.»
Реджина стояла у высокого трюмо в серебряной раме, спиной к двери, лицом к собственному отражению. В пальцах, между большим и указательным, она держала зеленую нить. На вид – обычная хлопковая веревочка, потертая в некоторых местах, немного полинявшая от времени и прикосновений. Дешёвка. Но Реджина знала цену вещам, которые кажутся незначительными. Знала, что самые прочные цепи часто выглядят неприметно. Эта нить была тёплой. Всё ещё хранила тепло мужского запястья. Румпельштильцхен. Тёмный. Тот, кто плетёт золото из соломы, а чужие судьбы в капканы из человеческих желаний, носил эту нить, как талисман. Королева не стала гадать, что именно значила эта нить для него. Любовь? Страх? Сентиментальная блажь? Всё это не имело значения. Имело значение только то, что это рычаг. Реджина подняла нить к свету единственной свечи, горевшей на столике. Затем резко, всем телом, повернулась к зеркалу. - Зеркало! – твёрдо прозвучал голос королевы. – Покажи мне того, кто дал ему это. Покажи мне эту девушку. Поверхность пошла рябью, словно в неё бросили камень. Серебристый туман внутри сгустился, закрутился воронкой, и картинка прояснилась. Реджина увидела Агни. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги. В руках она держала тёмную ткань – рубашку. Реджина узнала этот крой: Румпель носил такие, когда не играл на публику и оставался в своём замке один. Или не один. Игла мелькала в пальцах Агни с монотонным ритмом. Вкол. Выкол. Вкол. Выкол. Лицо было спокойным, почти отрешённым, но в уголках губ читалась нежность, от которой у Реджины свело скулы. Светлые волосы рассыпались по плечам, а синие глаза смотрели куда-то в пустоту. Королева прищурилась. Она всматривалась в каждую черту, пытаясь найти знакомые нотки, но лицо было чужим. Не принцесса, не ведьма. Просто женщина. И всё же что-то кольнуло в глубине памяти. - Найди её имя, - приказала Реджина. – Подслушай, узнай, кто она такая. Зеркало помутнело. Изображение поблекло, сменилось серебристой дымкой. Реджина стала расхаживать по комнате, ожидая. Прошла минута. Затем ещё одна. Королева теряла терпение. Наконец, в зеркале снова возникло лицо. - Информации нет, Ваше Величество. В летописях нет записей. Среди крестьян – тишина. Словно она появилась из воздуха. Реджина фыркнула, резким движением сжав нить в кулаке. - Вздор! В этом королевстве у каждой мыши есть своя история. Даже у кузнечиков родословная до седьмого колена! - Крестьяне шепчутся о другом, - продолжило Зеркало, игнорируя её гнев. – Они говорят о силе, что ходит среди них, но не принадлежит им. О женщине в серебристом платье, которую зовут Али. Говорят, она может остановить дождь на полпути к земле. Что она смотрит на мир так, будто видит его конец и начало одновременно. Маги из Башни Круга называют её Сердцем Леса. Реджина остановилась. Али. Имя вспыхнуло из омута памяти, как стрела. Воздух в лёгких стал слишком тяжёлым. Глаза помутнели, а в сознании возникло воспоминание. Ночь. Реджина стоит в кругу, читает заклинание. Тучи сгущаются. Ритуал почти завершён. Магия течёт сквозь пальцы. Ещё немного и она вернёт себе Дэниела. Но время остановилось. Перед ней возникла фигура в серебристом платье, сотканном из лунного света. Волосы светлые, глаза – синие. Шаги невесомые, будто она не идёт, а парит над землей. Фигура шепчет всего два слова: «Отпусти его». Реджина могла бы вернуть Дэниела. Могла бы не стать Злой Королевой. Но… Королева открыла глаза. Даже не заметила, когда закрыла их. Пальцы, сжимавшие нить, побелели от напряжения. - Значит, Хранительница Времени… - выдохнула она. – Решила поиграть в смертную. Влюбилась в Тёмного. – Реджина улыбнулась. – Забавно. Королева перевела взгляд на свиток Проклятия. Он лежал на столе, раскрытый, готовый явить свой тёмный дар. План, который Реджина вынашивала годами, который казался ей верхом изящества вдруг предстал перед ней… недостаточным. Нет, он был хорош. Безупречен. Но теперь у неё появилась возможность сделать его абсолютным. - Румпель думает, что переиграл меня, - Реджина медленно приближалась к столу. – Останется при своей памяти и своей силе. Будет единственным, кто помнит этот жалкий мир. – Она провела зелёной нитью по краю пергамента. – Но он не учёл одного. Любовь делает слабым. Реджина подошла к шкафчику с ингредиентами, открыла его. Внутри стоял крошечный флакон из чёрного стекла, заткнутый деревянной пробкой. Жидкость внутри была мутновато-серой, словно пепел, смешанный со слезами. Зелье Исчезновения. Не просто дешевое снадобье, что стирает память на день или неделю. Оно вырывает сам факт существования из сознания мира. Превращает человека в пустоту, в которую можно смотреть, но нельзя увидеть. Реджина вытащила пробку. Запах сырой земли и гниющих лепестков ударил в ноздри. Королева чуть сморщилась. - Ты отняла у меня Дэниела, - прошептала она, поднося флакон к зелёной нити. – А я отниму у тебя всё. Нить утонула в зелье, превратившись в ничто. Растворилась, будто её не было. Реджина капнула несколько капель в чернильницу, затем обмакнула перо в чернила. Почерк был твёрдым, уверенным. Королева дописывала последние строчки, вкладывая в каждую букву всю свою боль. «Агни, Али, Хранительницы Времени, не существует.» Реджина выпрямилась. Посмотрела на своё отражение в зеркале, на бледное лицо, круги под глазами. Она выглядела уставшей, но в глазах сияло полное удовлетворение. Месть – это блюдо, которое подаётся холодным. - Даже когда Проклятие падёт, - ласково сказала Реджина, - никто не вспомнит о тебе, Али. Ни твой драгоценный Румпель, ни твой подруги-принцессы, и даже сам Лес не вспомнит о твоём существовании. – Она отложила перо. – Ты хотела стать человеком? Что ж, ты станешь ничем. За окном, далеко над Зачарованным Лесом начали сгущаться тучи. Неестественно тёмные, не обычные тучи. Проклятие начало действовать. Медленно, готовясь услышать детский крик. Реджина задула свечу. Она посмотрела в сторону замка Белоснежки и стала ждать. В покоях Белоснежки было тихо, но эта тишина была обманчивой. Принцесса сидела на краю кровати, прижав ладонь к животу. Ребёнок внутри неё шевелился, готовился выйти в этот бренный мир. Лес за окном не шумел, не пел. Он молчал. Дэвид стоял у окна. Плечи были напряжены, он был готов сорваться в любую секунду, но бежать было некуда. Тьма наступала со всех сторон. - Ты чувствуешь? – прошептала принцесса. - Да. Белоснежка хотела сказать что-то ещё, но не решилась. В углу комнаты, у высокого стрельчатого окна, начал разгораться свет. Мягкий, голубоватый, как пламя свечи на сквозняке. Дэвид повернулся первым. Рука метнулась к мечу, но замерла на полпути. Из света шагнула Голубая Фея. Она выглядела так, словно состарилась за одну ночь. Рул Горм всегда была воплощением ясности и порядка: платье сияло ровным голубым светом, лицо оставалось безмятежным, даже в самые тяжёлые времена. Но сейчас её свет мерцал. Прерывисто, судорожно, как угасающая лампа, в которой почти не осталось масла. Крылья висели вяло, не желали подниматься. Сама фея была бледной, почти белой. В глазах – страх. - Рул Горм? – выдохнула Белоснежка. В голосе прозвучало недоумение. Феи не являлись во дворец просто так. Особенно ночью. - Прошу прощения за вторжение, - дрожащим голосом сказала фея. – На церемонии времени нет. - Что происходит? – резко воскликнул Дэвид, заслоняя собой жену. – Лес молчит. Тени у стен замка ведут себя как безумные. Что случилось? Фея посмотрела на него, потом перевела взгляд на Белоснежку, на её живот. В этом взгляде было что-то похожее на прощание. - Лес умирает, - наконец ответила фея. – Вы должны знать правду, прежде чем всё исчезнет. Руки Белоснежки только крепче легли на живот. В глазах было непонимание, смешанный со страхом. Рул Горм подошла ближе. С каждым шагом её свет тускнел, словно сам воздух этой комнаты был враждебен её природе. Она остановилась в паре шагов от принца и принцессы. - Сердце Леса умерло, - сказала она. – Потому что Хранительница предала свой долг. - Хранительница? – переспросил Дэвид, хмурясь. – О ком ты? Фея закрыла глаза, собираясь силами. - Давно, до того, как появились первые короли и королевы, до того, как магия разделилась на Свет и Тьму, был создан Лес. Та, что создала его, зовётся Хранительницей Времени. Али. Имя ударило в сознании. Дэвид дёрнулся, словно его пронзили острием его же меча. Он знал, кто такая Али. Он уже видел её. - Али?! Что она сделала? – Принц сделал шаг вперёд. Лес мгновенно отозвался. По земле прошла дрожь. Задрожали стёкла в окнах. Пламя в камине взметнулось вверх, выбросив сноп искр, вытянулось тонкой зеленоватой струной, а затем сжалось обратно. Где-то вдалеке, за стенами замка, закричала птица и осадила себя на полуслове, будто ей заткнули клюв. Белоснежка вцепилась в руку Дэвида. Тот стоял неподвижно, но его свободная рука уже была готова схватиться за меч. - Лес услышал своё имя, - ответила фея. – Имя своей создательницы. Она соткала этот Лес из своих Цветов. Держала время в узде, чтобы миры не столкнулись и не разрушили друг друга. Она была не богом. Она… фундамент. Али видела все нити судеб, все возможные пути, все развилки. Но не могла их прожить. Только наблюдать. Вечно. И теперь она нарушила этот запрет. - Фея замолчала, виновато опустила голову. – Мы думали, что она вознеслась Вверх. Что ушла дальше, ввысь. Но мы ошибались. - Где она? – твёрдым голосом спросил Дэвид. Теперь он выглядел как воин, которому нужна цель. Фея подняла на него глаза. В них мелькали слезы. - Здесь. В теле смертной женщины. В замке Тёмного. Белоснежка ахнула, пальцы взлетели к губам, а перед глазами вспыхнула картина: рыночная площадь, прилавок с яблоками, девушка в красном плаще. Пустой, отстранённый взгляд, в котором было понимание мира. И слова, которые она тогда не поняла, но запомнила: «Я не та, кого вы ищете». - Дэвид… Та девушка. Крестьянка с севера. Это она. Это Али. Дэвид замер. Он тоже вспомнил. Вспомнил, как стоял на той площади, требовал ответов, чувствовал, что что-то не так. А теперь пазл сложился с отвратительной чёткостью. - Она связала судьбу мира с Тёмным? – презрительно воскликнул принц. - Она выбрала быть человеком, - поправила Фея. – Захотела почувствовать биение сердца. Побыть обычной женщиной. Любить. Но человек не может вместить в себя бесконечность. А теперь… теперь в ней растёт новая жизнь. Дитя Света и Тьмы. Белоснежка прикрыла живот руками, как щитом. - Мой ребёнок… Эмма… Она в безопасности? - Твоя дочь может нас спасти, - Фея посмотрела на принцессу с жалостью. – Если Хранительница падёт и баланс нарушится окончательно… Лес не выдержит. Всё рассыплется в прах. А вместе с ним… и мы. Дэвид выпрямился. Его лицо, только что напряжённое тревогой, стало жёстким, решительным. Он шагнул к перевязи с мечом, висевшей на спинке стула. - Если она – Сердце леса, - медленно произнес он, - то, что будет, если Проклятие заберёт её? Фея замолчала. Это молчание было страшнее любого пророчества. Оно не оставляло надежды. - Тогда мы идём к ней, - Дэвид уже застёгивал пряжку. – Сейчас же. Предупредим, укроем, защитим. - Дэвид… - начал Белоснежка, но принц уже не слушал. - Нет, - перебила его фея. – Вы не понимаете, Ваше Высочество. Это не битва, которую можно выиграть мечом. Проклятие… - Она кивнула в сторону окна, - уже запущено. Оно не остановится, пока не поглотит всё. И если Али… если Агни вмешается, попытается использовать свою силу в смертном теле… Фея не договорила, но все трое поняли. - Она погибнет, - закончила за ней Белоснежка. Голубая кивнула. - Или отправится Вверх. В Верхний Предел. Навсегда. И тогда Лес останется без сердца. А вы – без мира. Дэвид медленно опустил руку с перевязью. Плечи его поникли от бессилия. От самого страшного, что может чувствовать воин: понимания, что его меч здесь бесполезен. Белоснежка поднялась, подошла к окну, прижала ладонь к холодному стеклу. За стеной деревьев находился замок Тёмного. А в большой зале у камина сидела женщина, которая даже не подозревала, что держит в руках судьбу всего, что они любят. - Что же нам делать? – тихо произнесла Белоснежка. Фея встала позади неё. - То, что вы умеете лучше всего. Любить. Надеяться. Ждать. И верить, что даже в самой тёмной петле найдётся выход. – Фея начала растворяться в воздухе, превращаясь в россыпь голубых искр. – Помните, кто вы есть. Даже если мир забудет. Рул Горм исчезла. В комнате осталась только тишина, и далёкий вой Леса, на этот раз тише, жалобнее, как раненый зверь, который зовёт свою хозяйку. Белоснежка опустилась на кровать, закрыв лицо руками. Дэвид сел рядом с ней, обнял за плечи, но взгляд его был прикован к окну, где фиолетовая тьма уже поглощала горизонт. Он знал, что фея права. Битвы не будет. А в глубине замка Тёмного, сама не зная почему, Агни отложила шитьё и прижала ладонь к животу. Ей показалось, что кто-то звал её по имени. Тем самым именем, которое она почти забыла. Но она отогнала эту мысль. Потому что была просто женщиной. Смертной. Той, кто ждёт своего мужчину у камина. А на подоконнике лежал кот и пристально смотрел в окно. Агни ещё не знала, что ждать осталось недолго. Румпель вернулся домой позже обычного. Едва Агни бросила на него короткий взгляд, как тот мгновенно скрылся из виду, направившись в свой кабинет на втором этаже. Кабинет был идеален. Это раздражало Румпеля больше, чем хаос. Книги, что ещё несколько часов были разбросаны по полу, теперь стояли на полках, корешок к корешку. Осколки склянок исчезли, словно их не было. Даже лужица синего зелья была оттерта, осталось только едва заметное пятно, которое можно было списать на игру света. Пол подметён. Шторы поправлены. Стул, опрокинутый в приступе ярости, стоял на своем месте, будто ничего не случилось. Только небольшой запах гари ещё висел в воздухе. Он напоминал, что здесь произошло. Порядок казался ему издёвкой. Румпель медленно прошёл внутрь. Сапоги ступали беззвучно, но в груди они отдавались глухим ударом. Он остановился у стола. Пальцы скользнули по гладкой поверхности дерева, не находя ни пылинки. Агни вычистила всё. Даже его хаос. Даже его боль. «Ты не заслуживаешь её». Мысль была естественной, как дыхание. Такой же старой, как его Тьма. И эта мысль не принадлежала Румпелю. Кинжал появился на столе сам. Маг опустился в кресло с высокой спинкой, обитое потёртой дорогой тканью. Глаза его, обычно живые и насмешливые, сейчас были стеклянными, пустыми. На шее, под воротником рубашки, висели часы Али. Их тиканье отдавалось в висках, отмеряя секунды до конца света. Тик-так. Тик-так. Тиканье нарушало гнетущую тишину. А вместе с ним – шёпот. Он звучал прямо в центре черепа. Бархатистый, знакомый до боли. Как голос старого друга, который знает все твои тайны. «Ты уже потерял сына», - шептал Кинжал. Румпель не вздрогнул. Пальцы на подлокотниках сжались сильнее, впиваясь в ткань. Перед глазами вспыхнуло лицо мальчика. Его глаза, смех. Его последний взгляд, полный разочарования перед тем, как он окончательно исчез в портале. «Ты потерял нить. Ту смешную зелёную верёвочку, которая держала тебя на земле. Единственное доказательство того, что ты можешь быть человеком. Больше её нет. Ты искал её. Перевернул этот кабинет вверх дном, ползал по полу.» Румпель сидел, не двигаясь. Он молчал. «Ты отдал Проклятие. Ты запустил механизм, который сметёт этот жалкий мир. Её мир. Ты думал, что переиграл Реджину? Глупец. Она оказалась умнее.» Дыхание мага стало тяжелее. Грудь вздымалась и опускалась, как кузнечные мехи. Он хотел встать, уйти, хлопнуть дверь, но тело не слушалось. Словно невидимые цепи приковали его к креслу. «Что у тебя осталось, Румпельштильцхен?» Румпель молчал. Ему нечего было ответить. Потому что ответ очевиден. Ничего. Только страх и вина. «Она не твоя. Посмотри на неё. Агни. Али. Она Хранительница. Она вечна. Она бесконечна. Она видела рождение и смерть миров. Она смотрела, как цивилизации обращаются в прах. А ты? Ты лишь эпизод. Глава в её длинной, бесконечной книге, которую она однажды закроет и забудет.» - Замолчи! – хрипло произнёс Румпель. По щеке предательски скатилась слезинка. «Я говорю правду. Она любит тебя? Может быть. Сейчас. Пока ты удобен. Пока ты развлекаешь её своей трагедией. Но когда она вспомнит свою истинную роль… Когда Лес позовёт её обратно… что останется у тебя? Пустое место. Старый маг, который играл в человека.» Румпель закрыл глаза. В воспоминании возникло лицо Агни. Мягкое, смеющееся, каким оно было в оранжерее, когда она поливала цветы. «Но есть выход.» Румпельштильцхен открыл глаза. В них отражался свет единственной свечи, горевшей на столе. «Раздави её сердце. Она смертна. Уязвима. Её сердце бьётся в груди. Тёплое. Живое. Полное силы, о которой она сама не подозревает. Возьми его. Время подчинится тебе». Слова медленно отравляли душу, как капли расплавленного свинца. «Ты сможешь повернуть время вспять. Вернёшь Бэя. Исправишь ошибку, которую совершил. Ты станешь не просто Тёмным. Ты станешь самим Временем. Ты будешь контролировать начало и конец. Все склонятся перед тобой.» Сердце сделало болезненный удар. Румпель почувствовал, как по телу разливается тепло. Обманчивое, сладкое тепло возможности. Всё, что нужно сделать находится буквально в одном шаге. Отказаться от любви ради власти. Отказаться от Агни ради Бэя. «Тебе нечего терять.» Шёпот исчез, едва Румпель поднёс руку к Кинжалу. Его разум теперь был задурманен. Метался из стороны в сторону. Тело дрожало. Он сидел и слушал, как мысль, черная и липкая, пускает корни в его душу. Как обвивает его сердце, заменяя собой любовь. Всё, что делало его человеком. Румпельштильцхен поднялся с кресла медленно и двинулся в сторону двери. Он не смотрел куда идёт и зачем. Просто спускался по лестнице, как приговорённый к казни. Каждый скрип ступеньки отзывался в висках. «Тебе нечего терять». Слова въелись в мозг, как ржавчина в железо. Взгляд мага был пустой. Абсолютно бездушный. Сила, которую он веками пытался найти, заполучить, находилась в часах, висевших на его шее, которые он любезно отобрал у самого мироздания. Они тикали. Отсчитывали секунды до неизбежного. Сама Вечность отдала свою силу, чтобы на одно мгновение побыть смертной женщиной. И теперь она сидела в его большом зале, зашивала его рубашку и ждала к ужину. Румпелю осталось сделать последний шаг. В большом зале горел камин. Пламя было низким, лениво освещало комнату. Агни сидела в кресле, поджав под себя ноги. Его рубашка лежала у неё на коленях. Зашитая, аккуратно сложенная, готовая к тому, чтобы её снова надели. Агни не спала, смотрела на пламя. Взгляд её был такой же, как у Румпеля. Пустой. Так обычно смотрят люди, которые узнали что-то, что им не положено знать, а теперь не знают, как вместить это знание в обычную человеческую жизнь. Так смотрела она сама много лет, пока не пришла в этот замок и не попросила сердце. Румпель остановился на последней ступеньке. Он спустился с одной целью. Кинжал был прав. Терять было нечего. Мысль, что сам Тёмный может наконец обрести власть над временем, над мирозданием, обволакивала его душу, как яд. Он посмотрел на Агни, сглотнул слюну и только потом сделал шаг вперёд. Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как Кинжал замолчал. Может быть, минуты. Может быть, часы. Время для него всегда было понятием растяжимым, но сегодня оно текло особенно странно. Маг подошёл к камину, протянул руки к огню, хотя в зале не было холодно. Просто нужно было чем-то занять пальцы. Агни не шевельнулась. Даже не подняла глаз. - Ты ужинала? – прозвучало глухо со стороны Румпеля. - Нет, - ответила Агни коротко. – Я ждала тебя. Пальцы Румпеля неестественно дёрнулись. Ноги сами понесли его по залу: от камина к окну, от окна к столу, от стола обратно к камину. Шаги были гулкие, нервные, сбивчивые. Он чувствовал, как её взгляд, даже не глядя на него, следит за каждым его движением. Как она слушает его дыхание. Наблюдает. Агни отложила рубашку в сторону, разгладила невидимую складку и только потом подняла голову. Их глаза встретились. Румпель понял: она знает. Знает что-то важное, что изменило её лицо. Возможно, уже знает о Проклятии. Раньше, чем он сам собирался сказать. Или знает, что сердце, которое он ей дал, будет отнято. - Мне нужно сказать тебе кое-что, - произнесла Агни тихо. - Мне тоже, - вырвалось у него, прежде чем он успел подумать. Агни замолчала. Ждала. Румпель открыл рот, проглотил воздух, закрыл. Слова, которые он репетировал, застряли в горле, как рыбьи кости. Он не мог. Нет, не сейчас. Не ей. Не когда она смотрит на него так. - Говори ты, - выдавил Румпельштильцхен наконец. – Пожалуйста. Агни смотрела на него долго. Слишком долго. Она увидела его дрожащие пальцы, бегающий взгляд, его попытки спрятаться за движением. Видела, что он сломлен, и не знала, добьёт ли его то, что она собирается сказать… или спасёт. Наконец, Агни решилась. - Румпель… - голос мягкий, словно плюшевое облако, невесомый, как дуновение перед грозой. – У нас будет ребёнок. Тишина в зале стала давящей. Даже огонь в камине замер, будто и он был поражен. Всё затаило дыхание. Моррис, лежащий на подоконнике, приоткрыл глаза. Румпель застыл посреди зала. Одна нога ещё в шаге, рука поднята в незавершённом жесте. Он был похож на сломанную марионетку, у которой внезапно оборвали все нити разом. В голове его стало пусто и звонко, как в заброшенном храме. Тьма отошла на задний план, уступив место человечности. - Что? – выдохнул маг. Агни не повторила. Просто смотрела. Впервые за весь вечер в её глазах мелькнул страх. Не за себя, а за то, как Румпель примет это. За то, что будет дальше. Маг медленно опустил руку, сделал шаг к креслу, где сидела Агни. Ноги подкосились сами собой. Он опустился на колени перед её креслом. Пальцы нашли её ладони, поднёс их к губам и нежно поцеловал, как будто прикоснулся к святыне. И только теперь до него дошёл весь ужас того, что он сделал. Румпель отшатнулся, пальцы разжались, отпуская её руки. Он прижал ладони к своему лицу и сгорбился, словно от удара под дых. - Нет, - прошептал он. – Нет, нет, нет… Агни поддалась вперёд. Брови сошлись к переносице, в глазах мелькнула тревога. - Ты… не рад? Румпель резко опустил руки. Его глаза были красными, слёзы стояли на краю век, дрожали, не решаясь упасть. Он смотрел на Агни так, будто видел впервые. Будто только что осознал, кого чуть не потерял. - Нет, что ты… - голос сорвался, сломался на полуслове, превратился в надрывный шёпот. – Я рад… Очень… Маг потянулся к Агни, приобнял. Руки легли на её поясницу. Он уткнулся лицом в изгиб её шеи. Агни замерла в его объятиях. Она приобняла его в ответ. Чувствовала, как дрожат его плечи. Как он нервно дышит. Как пальцы впиваются в ткань её одежды, словно он боится, что Агни исчезнет, стоит ему ослабить хватку. - Агни… - вырвалось у Румпеля шёпотом. И теперь слёзы прорвались. Он не вытирал их. Он плакал беззвучно, только плечи вздрагивали. – Прости меня. Девушка слегка отстранилась от мага. Он не поднял на неё взгляд. Продолжал держать её за поясницу. Он молился, чтобы она не смотрела на него. На это жалкое лицо. - За что? – спросила Агни, искренне не понимая. Румпель не ответил. Не мог. Потому что если бы он сказал, если бы признался, что отдал Проклятие, что запустил механизм, который уничтожит их мир, их дом, их будущее, их нерождённого ребенка, Агни бы больше не посмотрела на него прежними глазами. И потому он просто держал её. Крепко. Отчаянно. Как держатся за единственное, что ещё имеет смысл. Агни не знала, что через несколько часов мир, который она только-только научилась любить, исчезнет. Что её имя сотрётся из памяти каждого, кто когда-либо слышал её. Что мужчина, который сейчас плачет в её объятиях, забудет её лицо. Они сидели так долго. Пламя в камине постепенно угасало, превращаясь в тлеющие угли, которые мерцали в темноте, как засыпающие звезды. Агни не спрашивала больше ни о чём. Просто была рядом. Кинжал Тёмного снова отозвался. На этот раз громче, чем обычно. «Ты потеряешь и это». Румпель промолчал. Сжал Агни сильнее. А за окном, над Зачарованным Лесом, фиолетовые тучи сомкнулись в сплошную стену. Проклятие затаилось. Оно дышало в затылок каждому живому существу в этом мире. Осталось совсем немного.
