Пятая петля: Хроники Сторибрука.

      Время шло медленно. Если оно вообще шло. Казалось, ночь не кончится никогда. Она умирала неторопливо, словно сама знала, что рассвет может не наступить.       В большом зале стояла тишина, нарушаемая редким потрескиванием углей в камине. Он тоже почти погас, угли тлели посреди тьмы, как засыпающие звезды.       Румпельштильцхен стоял на коленях, прижимая лицо к животу Агни. Его руки крепко, почти судорожно обхватывали её талию. Он слушал её дыхание. Единственное доказательство того, что она ещё здесь. Что она ещё есть.       Агни гладила его по волосам. Пальцы двигались медленно, запутывались в тёмных прядях, перебирали локоны. Она пыталась найти покой в своей душе, но его не было. Только предчувствие чего-то неизбежного. Взгляд её был устремлен в никуда, а мысли находились далеко за пределами сознания. О чём она думала? О мире, который создала когда-то из собственного падения? О мужчине, который сейчас прижимался к ней, как испуганный ребёнок? О своём возможном ребёнке, который рос внутри, не зная, что мир вокруг него уже трещит по швам? Она не знала. Агни просто гладила Румпеля. Потому что это было единственное, что ещё имело смысл.       Моррис спал на подоконнике, свернувшись в тугой рыжий клубок. Хвост нервно подрагивал во сне, а усы едва заметно шевелились. Кот тоже чуял перемену.       А потом раздался гром.       Звук пришёл откуда-то из глубины земли, из корней самого леса. Низкий гул прокатился по замку, заставляя стёкла жалобно звенеть, а пламя в камине вздрогнуть и прижаться к камням.       Румпель дёрнулся всем телом. Пальцы сжались сильнее. Впились в кожаный корсет. Он не поднял головы, не разомкнул объятий.       «Только не смотри в окно!» - подумал он.       Моррис мгновенно поднял голову, шерсть встала дыбом, спина выгнулась дугой, а из горла вырвалось шипение. Зелёные глаза уставились в окно, и в них отразилась фиолетовая вспышка.       Агни заметила, как Румпель дрогнул. Она перестала гладить его голову, рука замерла на затылке. Что-то внутри сознания подсказывало ей: это не просто так.       - Это не просто гром, - произнесла она вдумчиво. – Что-то меняет лес.       Она осторожно высвободилась из его объятий, поднялась. Румпель поднялся за ней следом, но голова была опущена, а глаза смотрели на девушку из-под лобья слишком жалостливо, что самому Тёмному было стыдно за свой вид.       Бесшумно ступая по холодному камню, Агни подошла к окну, остановилась, прижала ладонь к стеклу. Оно слегка вибрировало.       За окном разворачивался конец света. Фиолетовые тучи, с багровыми прожилками, закручивались в воронку над замком Реджины. Они плыли по небу, как вязкий дёготь в меду. В некоторых местах лишь иногда раздавался гром и сверкала молния. Такая же фиолетовая.       Агни прищурилась. Где-то на вершине высокой башни пульсировал слабый, еле заметный свет.       Румпель стоял неподвижно, словно его самого залили густым сиропом и строго приказали не двигаться, а то не застынет. Пальцы теребили край жилета. Он не смел подойти, боялся.       - Возможно, феи что-то натворили! – голос чуть сорвался, но Румпель попытался успокоиться. – Ты же знаешь, у них свои игры.       - Не похоже на магию фей, - ответила ему Агни, всё ещё глядя в окно. – Они не играют с тёмной магией. Это… похоже на что-то запретное.       Румпель колебался. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. Он смотрел на её спину и думал: «Прости меня. Прости, что я не смог быть лучше». Но вслух не произнёс, потому что слова уже ничего не изменят.       Агни продолжала наблюдать за тучами, за фиолетовым свечением на башне. За тем, как деревья за окном гнутся под ветром. Тени у корней метались, теряя форму. На верху башни она заметила фигуру. Это была Реджина. Королева поднимала руки вверх, что-то шептала. Магия вокруг её замка усиливалась.       - Реджина что-то колдует… - произнесла Агни задумчиво. – Она сильная колдунья, но даже у неё нет таких способностей. Для подобной тёмной магии нужен источник. Если только…       Агни прервала себя. Что-то щёлкнуло в голове. Она резко повернулась к Румпелю. Взгляд скользнул по его сгорбленной фигуре, по дрожащим пальцам.       - Если только ей кто-то не помог.       Румпельштильцхен сорвался.       - Я хотел тебя защитить! – воскликнул он.       Ложь. И Агни это поняла.       - Ты отдал ей Тёмное Проклятие! – девушка развернулась к нему всем телом, лицо побелело. В глазах возник ужас от осознания происходящего. Она опустила взгляд, метнула его в сторону камина, затем снова на мага. – Ты пожертвовал моим миром… ради сделки? Ценой нашего будущего?       - У нас не было будущего! – выкрикнул маг, и крик этот был полон такой муки, что Моррис на подоконнике прижал уши. – Не с этим грузом… Бэй… - Голос стал тише. – Я сделал это ради него.       Агни пошатнулась. Ноги подкосились, что она упёрлась руками в подоконник. Грудь сжало от страха.       - Почему ты молчал?       Румпель горько усмехнулся и сорвался с места, принялся расхаживать из стороны в сторону. От камина к креслу, от кресла к камину.       - Что я должен был сказать? «Дорогуша, я только что уничтожил всё, что тебе дорого, может, выпьем чаю?» - Он резко остановился, упираясь ладонями в спинку кресла, тяжело дыша. – Ты была моей последней надеждой. Последней! А ты сказала «нет». Что мне оставалось делать, Агни? Ждать, пока время сотрет его? Ждать, пока Бэй умрет, ненавидя меня?!       Агни опустила руку на живот, словно пытаясь удержать, что ещё оставалось внутри. Тяжесть на животе стала острой, будто ребенок отозвался на каждое слово отца.       - С временем не играют, - прошептала она. – Могли быть страшные последствия.       Румпель ринулся к ней, рука взметнулась в сторону окна, где тьма уже пожирала горизонт.       - А это не последствия?! – голос сорвался на крик. – Посмотри! Вот что я делаю со всем, что люблю. Я разрушаю! – Он горько усмехнулся. – Думаешь, мне нравится быть чудовищем? Думаешь, я не пытался стать другим?       Агни смотрела на любимого человека. На сломленного мужчину, который не умел прощать себя. Шагнула к нему, ладонь легла на его щеку.       - Ты не чудовище. Ты… ты мой Румпель.       Румпельштильцхен замер под её прикосновением. Он поцеловал внутренность её ладони, плечи дрожали.       - Ты всё ещё любишь меня? – спросил он с надеждой.       Агни не ответила. Молча убрала руку с его щеки и опустила голову вниз.       В этот момент ещё одна вспышка.       Красная. Гораздо сильнее прежних. Ослепительная, она ударила в окно с такой силой, что стекло задрожало. Свет залил комнату, выхватывая из темноты каждую трещину на стенах, каждую морщинку на лицах. Агни увидела, как по стеклу побежала тонкая трещина. Оно застонало. Лес за окном завыл. Моррис спрыгнул с подоконника и прижался к ногам Агни, поджав хвост. Румпель машинально приобнял девушку, словно защищая от угрозы.       - Мы ещё не закончили, - произнесла Агни. – Я не позволю этому миру исчезнуть. Не сегодня.       - Что ты собираешься делать? – с ужасом спросил Румпель.       - Не знаю. Но я должна увидеть это своими глазами.       Она вышла из объятий, развернулась и направилась к тяжёлым дубовым дверям. Шаги эхом отдались по залу.       Румпель смотрел ей вслед. Секунду стоял неподвижно, словно парализованный страхом, потом рванулся с места.       Моррис, увидев, что его оставляют одного, возмущённо мякнул и бросился следом, цокая коготками по каменным плитам. В его кошачьей голове пронеслась только одна мысль: «Подождите меня!»       Дверь закрылась за ними, вдыхая проржавевшими петлями.       Пока фиолетовый дым ещё не коснулся корней замка Тёмного, на самой высокой башне другого королевства Реджина уже читала последние строки. Тучи над головой свернулись в тугой комок, не пропускающий ни единого солнечного луча. Темнейшие из всех, они пульсировали в такт её сердцебиению, готовые излить свою ярость на мир. Вокруг королевы располагались все необходимые ингредиенты для совершения ритуала. Всё было готово.       Королева взяла в руку сердце любимого коня. Ещё тёплое, оно пульсировало. Реджина сжала пальцы. Плоть поддалась легко, как перезрелый плод. Лопнуло, превративших в прах. И… ничего.       Заклинание не сработало. Просто замерло. Тучи дрогнули, но не разверзлись. Ветер стих. Фиолетовое свечение на мгновение вспыхнуло ярче, а потом поблекло. Реджина застыла. Рука всё ещё сжимала остатки сердца. Она смотрела на небо и не верила своим глазам.       - Не сработало! – яростно пробурчала она. – Я всё сделала правильно. Почему?       Она швырнула прах в сторону. Королева схватила свиток, пробежала глазами по строчкам. Свиток был безупречен, как и она сама. Тогда Реджина поняла. Дело не в заклинании. Дело в цене.       Где-то внизу, в замке Прекрасных, вот-вот должна была родиться Эмма. Будущая Спасительница. Ребёнок, который мог разрушить всё, что Реджина строила годами. Времени не было. Нужно действовать сейчас же. А затем за её спиной раздался голос.       - Реджина…       Королева не обернулась.       - Реджина, прошу, одумайся.       Король Генри стоял неподалёку от входа на башню. Он был одет просто, не как король, пришёл один, без стражи. На башне находились только король и его дочь. Он смотрел на свою девочку, стоящую посреди ритуального круга.       - Ты не должен здесь находиться, - произнесла Реджина тихо.       - Я должен, - король сделал шаг вперёд. – Я должен был прийти раньше, когда ты ещё слушала меня.       - Я уже всё решила! – резко обернулась Реджина.       Король Генри ссутулился, шагнул ближе к дочери.       - Ты хочешь погубить наш мир? Мир, в котором ты родилась. Мир, в котором тебя любили?       Реджина усмехнулась.       - Любили? Кто? Ты? Ты любил меня ровно до тех пор, пока я была удобной. А тот, кого я любила – уже мёртв! Его не вернуть. – Она сделала небольшую паузу. – Я пыталась.       Генри дрогнул, будто собственная дочь подняла на него руку.       - Это неправда. Я любил тебя. Всегда. Даже, когда тобой овладела месть. – Он сделал шаг вперёд. – Ты моя дочь. Я не позволю тебе совершить эту ошибку. Есть другой путь, Реджина. Всегда есть другой путь.       Реджина смотрела на дрожащие руки отца, седые волосы, смотрела на глаза, полные отчаяния. Где-то глубоко в душе, под слоем льда и ярости, шевельнулось что-то тёплое. Она могла остановиться. Могла отказаться от мести и снова стать просто Реджиной. Светлой королевой Зачарованного Леса. Но вместо этого она вспомнила Дэниела. Его последний вздох. Вспомнила, девушку в серебристом платье, что помешала вернуть любимого. Глупый поступок Белоснежки, который привёл к тому, что Реджина сейчас стоит на башне и читает заклинание. И тепло погасло.       - Ты прав, - произнесла Реджина холодно. – Есть другой путь.       Генри выдохнул. В глазах мелькнула надежда. Реджина подошла к отцу ближе, обняла его. Король обнял дочь в ответ, но тут же почувствовал, как что-то коснулось сердца. Рука Реджины резко погрузилась в его грудь и вырвала сердце. Идеально красное, без червоточины, оно билось очень громко, казалось таким хрупким, что Реджина боялась уронить его. Старый король посмотрел на свою дочь с болью, с бесконечной, всепрощающей любовью.       - Прости меня, папа, - прошептала королева.       На глазах Реджины выступили слёзы. Она закрыла глаза и раздавила плоть. Оно рассыпалось. Тело короля рухнуло на каменные плиты, и звук удара эхом разнёсся по лесу. Реджина не смотрела на него. Не могла.       В тот же миг тучи над головой разверзлись. Фиолетовый свет хлынул с небес, заливая башню, замок, лес, всё живое. Проклятие проснулось. Оно дышало, требовало продолжения. Реджина подняла голову к небу.       В ту же секунду, когда Проклятие начало действовать, за стенами другого замка раздался крик, разорвавший воздух напополам.       - Эмма! – закричала Белоснежка.       Принц Дэвид находился рядом со своей женой. Его рука сжимала руку любимой. Он судорожно шептал не то Белоснежке, не то самому себе:       - Всё будет хорошо… Всё будет хорошо.       Повитухи суетились вокруг: одна держала чистую ткань, другая поправляла светильник, третья шептала молитву. Они были опытными женщинами, но принимать роды посреди конца света для них впервые.       - Она идёт, Ваше Высочество! – воскликнула старшая повитуха. – Ещё немного!       За окнами замка творился ад. Небо пульсировало, как гниющая рана. Свечение в небе набирало силу, готовое вот-вот выстрелить. Каждый удар сердца Реджины отдавался дрожью в стенках замка Прекрасных.        Тени у ворот взвыли. Они чуяли: скоро всё закончится.       - Я здесь, - прошептал Дэвид, склоняясь к самому уху Белоснежки. – Я рядом. Мы справимся.       Белоснежка тужилась, изредка озираясь на окно. Она боялась, что может не успеть.       — Ещё немного! — закричала одна из повитух. — Тужьтесь, Ваше Высочество! Тужьтесь!       Когда роды закончились, раздался крик новорождённой принцессы.       Маленькая Эмма вошла в этот мир с воплем, который перекрыл и вой Проклятия, и грохот бури, и звуки шагов за стенами. Казалось, всё замерло. Даже воздух перестал дрожать. Повитуха подняла маленькую сморщенную девочку и протянула Белоснежке.       - Девочка, - выдохнула женщина. – У вас девочка, Ваше Высочество.       Белоснежка прижала свою дочь. Лицо, бледное и измученное болью, светилось от счастья, от возможности быть матерью, хоть и всего на пару мгновений. Слезы текли по щекам, смешиваясь с потом, она почти беззвучно смеялась и плакала одновременно.       - Эмма… - прошептала принцесса.       Дэвид склонился над ними, не в силах вымолвить ни слова. Глаза блестели не то от слёз, не от радости. А, может, от всего сразу. Воин, прошедший сотни битв, сейчас был просто отцом. Мужчиной, впервые увидевшего своего ребенка. Он коснулся её крошечной щеки кончиком пальца.       - Добро пожаловать в этот мир, - мягко сказал принц.       Но время не ждало. Тяжёлые шаги за дверью стали громче, послышался звук латных доспехов.       - Они здесь, - резко произнёс Дэвид, выпрямляясь. Лицо тут же сменилось: ярость хлынула вперёд. Он выхватил меч из ножен и двинулся к двери. – Уноси её. Сейчас же!       Повитухи подхватили Белоснежку, помогли ей подняться. Ноги принцессы дрожали, но она решительно ступала, прижимая к себе дочь. Крик Эммы раздавался по всему замку. Девочка кричала, надрывалась. Белоснежка пыталась успокоить её. Кровь текла по бедрам, низ живота тянуло, но принцесса старалась бежать из последних сил. Факелы на стенах вспыхивали и гасли, словно сам замок умирал вместе с хозяевами. Из-за поворотов доносился лязг стали и крики.       - Бежим, Ваше Высочество! – крикнул Ворчун, хватая Белоснежку за рукав.       Гномы прибежали, как только услышали лязганье мечей. Они окружили принцессу плотным кольцом. Их короткие ноги двигались быстро, кирки наготове. Повитухи бежали следом, поддерживая Белоснежку, шепча молитвы на ходу. За спиной раздавался топот сапог. Стражники Реджины уже вошли в замок.       Позади громко звучал звон стали. Дэвид бросился на стражников, его меч описал широкую дугу, принимая на себя первый удар. Металл встретился с металлом, искры брызнули в полумрак коридора. Он дрался, как берсерк, защищая самое драгоценное, что у него есть. Каждый выпад был точным, каждый блок, выверенный годами тренировок. Первый стражник отлетел в сторону, второй попытался обойти с фланга, но Прекрасный Принц развернулся, и его клинок рассёк воздух в сантиметре от лица противника.       - Уходи! – крикнул он через плечо, не оборачиваясь. – Я задержу их!       Но стражников было слишком много. Клинки вцепились в друг друга один за другим. Глаза налились яростью. Дэвид не боялся умереть. Он боялся, что Белоснежка может не успеть. Он следовал за женой, прикрывая её отступление. Стражники наседали, но Дэвид отбивался, не давая им прорваться.       В комнате Эммы три крошечные феи ждали Белоснежку и принца. Светящиеся фигуры парили в воздухе. Голубая Фея подлетела ближе к принцессе:       - У нас мало времени.       Зачарованный шкаф стоял в центре комнаты. Высокий, резной, сотворённый руками Джепетто из волшебного дерева. Он слегка светился золотистым светом, который казался чуждым среди этого мрака. Рядом стоял сам Джепетто со своим сыном Пиноккио.       - Я пойду с ней, - сказал Пиноккио. – Я обещал защищать её.       Голубая Фея хотела возразить, но шаги стражников были громче. Времени на споры не было. В дверь уже колотили. Стражники королевы прорывались несмотря ни на что. Феи подняли свои волшебные палочки, готовые низвергнуть магию. Дверь затрещала.       Белоснежка подошла к шкафу. Руки дрожали, когда она укладывала Эмму внутрь на мягкую подстилку. Девочка смотрела на мать с широко раскрытыми глазами, такими же синими как небо, которое она, возможно, никогда не увидит. Плакать уже не было сил. Девочка молчала.       - Найди нас, - прошептала Белоснежка, целуя дочь в лоб, захлебываясь слезами. – Мы всегда будем с тобой. Где бы ты ни была. Помни, ты наша дочь. Эмма. Спасительница.       Пиноккио забрался в шкаф следом, свернулся рядом с младенцем, обхватил её крошечное тельце. Дверца шкафа захлопнулась. Свечение усилилось.       В этот миг дверь разлетелась в щепки. Стражники прорвались внутрь. Феи бросились им навстречу, магия вспыхнула, ослепляя нападающих. Гномы окружили Белоснежку. Несколько стражников прорвались сквозь заслон и ринулись к принцессе, занося меч для удара. Тут же подоспел Дэвид, принимая первый удар меча. Он продолжал драться. Стражники в чёрных доспехах двигались в его сторону одновременно. Лица скрыты шлемами, но Дэвид чувствовал их прерывистое дыхание.       Клинки скрестились, высекли кноп искр, осветивших на мгновение тёмный коридор. Дэвид оттолкнул стражника, развернулся, и его меч описал широкую дугу, заставляя второго отступить на шаг. Третий ринулся слева, принц ушёл в сторону, пропуская лезвие в дюйме от своего плеча, и ударил рукоятью в шлем нападавшего. Стражник пошатнулся, но не упал.       - Давай! – рявкнул Дэвид.       Он снова бросился в атаку. Меч порхал, как живое существо. То взлетал вверх, отбивая удар, то нырял вниз, целясь в сочленения доспехов. Дэвид дрался так, словно это была его последняя битва и она должна быть запоминающейся. Он рычал, плевался кровью из разбитой губы, и каждый удар был продиктован не тактикой, а отчаянием.       Первый стражник упал. Дэвид рассек ему бедро, и тот рухнул на каменный пол, заливая его кровью. Принц перешагнул через тело и встретил второго. Но силы были на исходе. Он не спал несколько ночей, проведя последние часы у постели жены, пока она мучилась схватками. Его мышцы гудели, в висках стучало, а лёгкие горели от нехватки воздуха.       Второй стражник ударил вперёд, но Дэвид вовремя парировал. Меч дрогнул, так как пальцы онемели от усталости. Клинок противника скользнул по рёбрам принца, рассекая кожу и мышцы. Дэвид вскрикнул, но не остановился. Ответным ударом пробил стражнику живот. Тот захрипел и осел на пол.       Остался самый крупный. Он не торопился. Видел, что принц ранен, а потому наслаждался каждой секундой его страданиями. Дэвид тяжело дышал, хватал ртом воздух. Стражник атаковал быстро, внезапно, безжалостно. Клинок вошёл в бок. Дэвид пошатнулся, но устоял. Тогда он сделал то, что стражник не ожидал. Собравшись последними силами, Дэвид крепче сжал рукоять меча и пронзил стражнику горло. Стражник захрипел. Клинок выпал из ослабевших пальцев. Он рухнул, звук металла эхом разнёсся по комнате.       Дэвид выбился из сил. Разум устал, а глаза замылились от напряжения. Последний из оставшихся в живых стражник подбежал сзади, замахнулся и пронзил принца насквозь. Дэвид пошатнулся, выгнулся дугой назад и рухнул на пол. Кровь растеклась под ним тёмной лужей. Меч выпал из руки и со звоном покатился по плитам.       - Дэвид! – закричала Белоснежка, бросаясь к нему. Она упала на колени, прижала его голову к своей груди. Слезы закапали на его лицо, смешиваясь с кровью.       - Живи, - прохрипел он, глядя на жену затуманенным взглядом. – Ради Эммы.       И закрыл глаза.       Ворчун замахнулся киркой и пронзил стражника. Гномы сомкнулись вокруг принца и принцессы, но было уже поздно. Зачарованный шкаф вспыхнул ослепительным золотым светом. Пиноккио и Эмма исчезли.       Снаружи, над Зачарованным Лесом, фиолетовые тучи сомкнулись в сплошную стену. Проклятие Реджины накрыло мир. Дым ворвался в башню сквозь разбитые окна, обнял Белоснежку и Дэвида, тела мёртвых стражников, гномов и всех, кто ещё оставался в живых. Он был холодным с безжалостным, но в то же время почти ласковым, как объятия смерти.       Когда черный дым медленно поглощал всё живое, Агни смотрела на свой некогда прекрасный Зачарованный Лес. Смотрела как он медленно умирает.       Она стояла на той же поляне, где Румпельштильцхен впервые увидел её. Не Агни – Али, Хранительницу Времени, сотканную из лунного света. Тогда она была Вечной. Бессмертной. Тогда она не знала, что такое боль. Не знала, что такое любовь. Не знала, каково это – чувствовать, как мир, который ты создала, рассыпается в прах у тебя на глазах.       Теперь она знала.       Дым клубился у корней деревьев, поднимался вверх, обволакивая стволы. Дубы и сосны, помнившие её первые шаги по этой земле, стонали, выворачивая корни из почвы. Листья сворачивались, чернели, осыпались пеплом. Трава под ногами жухла, превращаясь в безжизненную труху.       Агни прижала ладонь к животу. Ребенок внутри нее замер. Он ждал, что решит его мать.       За спиной послышались шаги. Тихие, осторожные. Агни узнала бы их из тысячи.       Румпель вышел на поляну, держа на руках Морриса. Кот прижимал уши и нервно озирался по сторонам, но не вырывался. Наоборот, он прижался к телу Тёмного, как к единственной опоре. Сейчас было не время для кошачьих капризов.       Румпель остановился в нескольких шагах. Он не решался подойти ближе, не решался заговорить. Просто стоял и смотрел, будто его слова здесь были абсолютно лишние. Только Моррис решил мяукнуть.       - Я помню это место, - тихо произнёс маг спустя пару минут. – Здесь я впервые увидел тебя.       Агни не обернулась.       - Я была другой тогда. Была… никем. Пустотой, которая носила имя и наблюдала за миром, не касаясь его. А теперь я - всё, что осталось от этого мира. И не знаю, как его спасти.       Румпель опустил Морриса на землю. Кот уселся у его ног и уставился на Агни, словно ждал того же, чего ждали все. Маг подошёл ближе, остановился в шаге.       - Ты можешь остановить это, - сказал он почти шепотом. – Ты знаешь, что можешь.       Агни закрыла глаза. Маг был прав. Она знала с того самого момента, как увидела первую фиолетовую вспышку у замка Реджины.       - Если вмешаюсь… Неизвестно, чем это может обернуться. Как это отразится на мне, на нашем ребёнке… Что будет с миром?       Румпель подошёл ближе.       - Мир никуда не исчезнет. – Он мягко коснулся её плеча. – Ты нужна мне. – Потом развернул к себе. – Останься. Позволь Проклятию случиться. Мы будем вместе несмотря ни на что.       Агни посмотрела на него.       - Я не знаю, что делать… - призналась девушка. – Это не просто лес, Румпель. – Она повернула голову в сторону горизонта. – Это моя жизнь. Что если всё исчезнет, а я останусь? – Снова посмотрела на мага. – Если я исчезну вместе с вами, что станет с лесом? Со мной? – Агни развернулась и отошла в сторону, приобняла себя за плечи. – Я боюсь исчезнуть… И боюсь одиночества.       Румпель стоял неподвижно, глядя на её сгорбленную фигуру. Впервые он почувствовал, как по спине побежал холодок.       - Я тоже боюсь, - ответил он. – Каждый день. Каждую минуту. Боюсь, что ты исчезнешь, и я останусь один. – Маг шагнул к ней. – Но ты… Ты единственная, которая заставила меня поверить, что я могу быть кем-то другим.       Агни обернулась.       - Я не готова потерять это.       - Тогда не теряй, - Румпель подошел вплотную, пальцы нашли её ладонь, сжали. – Позволь Проклятию случиться. Мы пройдем через это вместе. Я не знаю, что будет дальше. Но знаю одно: пока ты жива, пока ты есть – у нас есть шанс.       Агни шагнула к Румпелю и обняла его. Прижалась щекой к его груди, чувствуя, как бьется его сердце: быстро, нервно, испуганно. Моррис, сидевший у дерева, поднялся и подошел к ним. Потёрся о ноги Агни, потом о сапог Румпеля.       - Мы будем вместе, - прошептал маг. – Несмотря ни на что.       Он обнял её крепко, почти отчаянно.       Агни в последний раз взглянула на горизонт.