Страдание для несчастной души

Омега издавал хриплые, надломленные звуки, когда вибратор снова и снова касался его простаты. Странное, мучительное ощущение – смесь боли и неясного удовольствия – разрушало все его прежние представления о наслаждении. Джеймс был вынужден терпеть эту пытку. Тело подростка содрогалось в конвульсиях, выгибаясь в отчаянной попытке найти хоть какое-то облегчение. Но чем сильнее становилось желание, тем острее ощущалась боль от шипов на кольце. Он изо всех сил старался сдержать крики и стоны, не желая доставлять удовольствие мучителю, но иногда не мог удержаться, и из его горла вырывались нечеловеческие звуки. Поначалу Кинг кричал, умоляя прекратить это, но вскоре понял, что никто не придет на помощь. Он был один на один со своими мучениями, беспомощный и уязвимый. Тогда он начал молиться о смерти, лишь бы это закончилось. Боль и унижение стали невыносимыми. Он жаждал только одного – избавления. И вот, наконец, пришла долгожданная темнота, поглотив его и освободив от страданий. Джеймс больше ничего не чувствовал, только пустоту и облегчение. – Слава богу, ты очнулся! – прозвучал знакомый голос, но он не мог вспомнить, кому он принадлежит. Джеймс медленно открыл глаза и огляделся, пытаясь понять, где он находится. В голове была пустота, а тело сковывала слабость и головная боль. – Как ты себя чувствуешь? – повторил голос. Джеймс узнал Джима, который стоял перед ним с явным волнением. – Не знаю… Что со мной случилось? – прошептал он, пытаясь восстановить в памяти последние события. Потянувшись, Кинг застонал от боли, которая пронзила все его тело. Она ощущалась как раскаленное железо, проникающее в каждую клетку. Боль терзала спину, бедра, ноги, но особенно нестерпимой она была в ягодицах. Каждое движение, каждый вдох причиняли страдание. Он лежал, стиснув зубы, пытаясь справиться с мукой. Но она не утихала, а лишь усиливалась, заставляя его стонать и молить о скорейшем конце. — Не двигайся! — строго произнес Беркли. — Врач предупредил, что тебе нужно отдыхать и как можно меньше двигаться. Он также выписал лекарства и мази, чтобы помочь твоему измученному телу. Блондин аккуратно наносил заживляющую мазь на кожу Джеймса, чье тело медленно восстанавливалось после полученных травм. Джим старался избегать любого ненужного прикосновения к юной омеге. Он понимал, что даже легкое касание может вызвать у мальчика острую боль, поэтому был предельно осторожен. Однако, несмотря на все усилия, каждый раз, когда он случайно задевал Джеймса, тот вздрагивал и морщился от боли. Это было невыносимо для помощника — видеть, как страдает мальчик. Он продолжал стараться быть максимально аккуратным, чтобы не причинить ему еще больше страданий. Внезапно Кинг вспомнил, что произошло с ним до потери сознания. Его охватил ужас и паника, словно мрачные тени разорвали покой его разума. Он был в подвале, в безымянном пространстве, где время и пространство смешивались в хаосе. Но теперь он осознал, что находится не в затерянном подземелье, а в своем уютном домике. Стены комнаты окутала мрачная тишина, лишенная признаков жизни. В воздухе витало чувство невероятности, словно сон, который отказывался рассеиваться и обретать четкие очертания реальности. Потаенные отголоски прошлого переплетались с непостижимым настоящим, и Джеймс ощутил, как каждая клеточка его тела наполнилась тревогой. В этот момент он столкнулся с блоком в своей памяти: мальчик не мог вспомнить, как попал домой и оказался на своей кровати. Паника охватила его, а разум жаждал ответов. В голове смешались фрагменты событий, как будто кто-то намеренно стер все его последние воспоминания. Вцепившись в края кровати в поисках опоры, Кинг пытался взять под контроль свои эмоции. — Что с тобой? — удивленно спросил Джим. — Успокойся, все позади. Вистан больше тебя не тронет. Слова помощника врезались в тишину, словно осколки стекла, и сердце Джеймса болезненно сжалось. Воспоминания хлынули потоком, обрушивая на него весь ужас пережитого. Он стиснул кулаки, пытаясь удержать рвущиеся наружу эмоции, но слезы уже текли по щекам, обжигая кожу. Каждая капля казалась воплощением болезненных воспоминаний, от которых он так отчаянно пытался убежать. — Джеймс, не волнуйся, все будет хорошо, — успокаивал Джим, но чем сильнее он старался вернуть его в реальность, тем отчаяннее становились рыдания, оплакивающие сломанную судьбу. — Где этот монстр? — прошептал Джеймс. — Браун уехал по делам клана на несколько дней, — ответил Джим, понимая, о ком идет речь, и присел рядом с ним на кровать. — Значит, он скоро вернется, и кошмар начнется снова. Пожалуйста, помоги мне сбежать, — взмолился Джеймс, сжимая его руки. — Прости, не могу. Я сделал все, что мог. Как только альфа уехал, я приказал тебя освободить, хотя он велел держать тебя взаперти еще несколько часов. Тебе оказали помощь, и сейчас ты дома. Пока Вистана нет, никто тебя не тронет, — ответил Джим, осторожно высвобождая свои руки. — Но это ты виноват, что я снова здесь! Ты обманом затащил меня сюда! Ненавижу тебя! Ты предал меня! Из-за тебя я снова в аду! Убирайся! — закричал Джеймс, вскакивая с кровати, игнорируя боль, пронзающую тело. - Что здесь вообще происходит? Почему этот омега не умолкает, его вопль разносится на весь парк? – телохранитель вошел в комнату, его голос был полон раздражения. Мальчишка, застыл в полном ужасе, увидев перед собой молодого человека. Он узнал в нем Кевина – одного из людей мафиози. Страх сковал его так сильно, что он не мог сдвинуться с места. Джеймс понимал: пока Браун в отъезде, этот человек может сделать с ним все, что угодно. Омега не знал, как защитить себя, как поступить. - Все хорошо. Ты можешь уйти, – Беркли, попытался мягко выставить телохранителя. - Хорошо. Буду снаружи, если что, – ответил тот и удалился. - Спокойнее! Не все здесь относятся к тебе с доброжелательностью. Вистан сказал, что пока его не будет, если его "игрушка" будет плохо себя вести, он разрешает своим людям наказать ее. Кевин тебя не тронет, ему это неинтересно. Но другие обязательно последуют совету альфы, – сказал помощник Джеймсу, который дрожал от волнения. – Я постараюсь помочь, но не сейчас. Пожалуйста, потерпи. Нужно быть терпеливым. Джеймс опустился на мягкую кровать, притянув к себе колени. Он медленно раскачивался из стороны в сторону, словно пытаясь успокоить свои трепещущие нервы и защитить себя от мира, полного неизвестностей и опасностей. Хотя Джим обещал помочь, вера в это обещание таяла. Подросток перестал доверять кому-либо, понимая, что, возможно, можно полагаться только на свои собственные силы. Но что мог сделать этот маленький и хрупкий мальчик, когда его противником был не просто альфа, а глава самой опасной и влиятельной преступной группировки во всем городе? Все его надежды и мечты угасли, и остался только страх, который захлестывал его хрупкую душу, заполнял ее невыносимой тяжестью. Омега знал: смерть – это единственный выход. Кинг должен был найти способ, чтобы его не смогли вернуть к жизни. Возможно, это звучит жестоко и бесчеловечно, но другого пути у него не было. Самоубийство стало последним актом сопротивления, последним способом сохранить свою независимость. Так мальчик пришел к выводу, что смерть – это его спасение. Поток мыслей подростка прервал Беркли, вопросительно глядя на него. — Так это правда, что сказал Браун о твоем отце? Мальчишка молча кивнул. — Вот ублюдок! — раздался гневный взрыв слов от помощника. — Ты отдыхай. Кевин позаботится, чтобы никто даже близко не подошел к дому. И не совершай глупостей. Помни, дела могут обернуться только хуже. Джим медленно вышел из комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь.