Жизнь и оттенки Альбуса Дамблдора

Альбус значит «белый». Эта мысль приходит внезапно и, казалось бы, из ниоткуда. Он хмурится на мгновение, но затем продолжает выбирать пару подходящих запонок. Чёрный костюм, скроенный по фигуре, сидит идеально, и костюму вторит безупречный узел галстука, ещё одно совершенство. Одеколон — деликатная смесь древесных ароматов и морской соли — становится очередным слоем его человеческого костюма, призванного производить впечатление, подчинять и контролировать. Если ты нацелился на звёзды, то важна каждая деталь, даже самая мелкая. — Я прошу простить меня за этот вопрос… но вы уверены, что хотите отправиться один? — Я прощаю тебе за этот вопрос, — холодно и скупо роняет он, и этой короткой фразы достаточно, чтобы повисшая тишина стала давящей. Геллерт внезапно вспоминает эту странную мысль, заставшую его утром врасплох: Альбус значит «белый». Приписывать белому цвету такие качества как «свет» и «добро» — это популярное заблуждение. Некоторые шли даже дальше, гордо выставляя на всеобщее обозрение свою ограниченность и необразованность, противопоставляя белой магии Тёмные Искусства. Что это такое, эта мифическая Белая Магия? Геллерт потратил бессчетное количество часов, дней и лет, изучая магию, и до сих пор так и не смог дать определение Белой Магии, даже если бы от этого зависела его жизнь. Определение, которое удовлетворило бы нужду среднестатистического волшебника на всё навешивать ярлыки, и одновременно имело бы смысл для учёного. Альбус значит «белый», и все вокруг, кажется, только и рады забыть о том, что белого цвета не существует в принципе, что белый — это комбинация, смесь бесконечных цветов, бесконечных возможностей и историй, всего, что было, что есть и что могло бы быть. Винда достаточно хорошо уже изучила его, чтобы заметить перемену в настроении, и потому оставляет Гриндевальда одного, тихо закрыв за собой дверь. Лидеру нужно время наедине с самим собой для размышлений и планирования, и она готова сделать всё, чтобы услужить. Винда полезна, умна и, рано или поздно, станет проблемой. Гриндевальд не сомневается ни в её преданности ему, ни в её приверженности жестоким фантазиям о мировом господстве над магглами. Но Геллерт достаточно умён, чтобы осознавать всю бесперспективность стремлений к мировому господству. Он позволяет Винде служить ему, и она будет служить великому Гриндевальду со всей страстью, на которую способна — мисс Розье очень талантливая ведьма и очень талантливая сука с садистскими замашками. Но рано или поздно настанет момент, когда она оступится, решит в своей преданности, что имеет право ставить под сомнение его приказы или суждения, или действовать по своей воле лишь для того, чтобы услужить ему лучше, выполнить больше, чем от неё ожидалось… Все проблемы начинаются с того, что люди действуют из лучших побуждений, когда их об этом не просят. Эта мысль — Альбус значит «белый» — всё ещё обретается где-то там, на задворках сознания, когда Геллерт Гриндевальд входит в ресторан, который его старый друг выбрал для их встречи. Друг… и много ещё кто. Он хотел появится неожиданно, застать Дамблдора врасплох. Хотел увидеть его беззащитную спину и, конечно же, Тёмный и Великий Волшебник, Гриндевальд именно так и поступает. Одно мгновение растягивается на тысячелетия. И всё возвращается к нему ослепительно и ошеломляюще-быстро, каждое слово, каждый сделанный выбор, каждое прикосновение. Каждое сожаление, которое он когда-либо испытывал. И только в тот момент, когда Альбус оборачивается и улыбается своей ужасной улыбкой, той самой, что заставляет многочисленных обожателей — у них это общее, обожатели, но у каждого своё стадо, — искать его одобрения и умирать за него… только тогда Геллерт вспоминает. Альбус значит ещё и «свет». Это ужасающе. Это жестоко. Геллерт ненавидит всё, что привело его к этому моменту, к этой улыбке на чужих губах, к этому осознанию… Потому что свет — это надежда.