Жизнь и оттенки Альбуса Дамблдора

— Что случилось? — Ничего. — Ну я же знаю, что это не так. Что случилось-то? — Ох, оставь меня в покое, ладно? Все просто прекрасно. — Дерьмо, а не ответ, — лишь возмущённое молчание, но Аберфорт продолжает, ухмыляясь. — Целая куча дерьма, если точнее. Ага, прям куча. Знаешь, такая большая, дымящаяся и… — О, фу! Прекрати! Я же говорю, ничего не случилось. — Угум. Далее следует раздражённый вздох, тот самый, в которых Альбус поднаторел. Впрочем, вздох этот не производит никакого впечатления на младшего из братьев. Его яркие и бесстыжие глаза изучают Альбуса. — Да это всё миссис Бэгшот! — И чего от тебя старушка Бэтти теперь-то хочет? У неё, что, очередной боггарт на чердаке завёлся? — Да если бы! Она хочет, чтобы я её племянника встретил… и показал ему, что тут где. — Ну как будто звучит не особо страшно. — Как будто! Ты только представь, какая это может быть трата времени! — Не будь задницей, можно и пожертвовать пару часов на общее благо. Альбус снова вздыхает, но на этот раз уже иначе, признавая своё поражение. А потом вдруг подаётся ближе и неожиданно обнимает Аберфорта. — Спасибо. — Ой, отстань, Ал, — ворчит Аберфорт, но делает глубокий вдох. Волосы брата пахнут лавандой.

***

— Что случилось? — Ничего. Аберфорт наблюдает за тем, как Альбус мечется по комнате. Он похож на ураган, который почему-то вдруг оказался в четырёх стенах. Обычно стянутые в аккуратный хвостик волосы Альбуса распущены, и вокруг него вьётся магия, словно бесконечный торнадо. Гребень летает рядом, в безуспешных попытках уложить волосы, за Альбусом с шелестом перемещаются стайкой книги, страницы переворачиваются, потому что ему то и дело срочно нужно что-то там вычитать. Обувь марширует по спальне, словно идеальные солдаты на парадном смотре. И только когда Альбус уходит, Аберфорт понимает, что брат отчего-то здорово нервничает. Совсем как девчонка перед свиданием. Он остаётся в спальне Альбуса, решив его дождаться, и в какой-то момент засыпает. Просыпается только от того, что под чьим-то весом матрас прогибается, но Аберфорт слишком сонный, чтобы осознать, который час. Он только замечает, что за окном небо просветлело — встаёт солнце. Аберфорт двигается к Альбусу поближе, зарываясь в медную волну его волос. Видимо, лента напора не сдержала. «Что-то не так,» — думает Аберфорт, но он слишком сонный, он уже снова засыпает. Это всё запах. К аромату лаванды Альбуса примешивается какой-то другой, чужой аромат.

***

— Что случилось? — Ничего. — Да брось… эти отговорки оставь для своих глупых восторженных поклонников, Ал. — Это всё мальчик… боюсь, он может стать проблемой. — Тот, к которому ты в Лондон аппарировал? — Да. Из приюта. — И сколько парнишке? — Одинадцать. — И ты переживаешь из-за сопляка, который, возможно, ещё в кровать мочится? Стареешь, Альбус. Возможно, глупеешь. Альбус улыбается, но это беглая и очень нервная улыбка человека, который шутку не оценил по достоинству, но за неё благодарен всё равно. — Надеюсь, дело именно в этом.

***

— Что случилось? Альбус не отвечает. Никаких больше «ничего», на которые его брат так богат, и сердце Аберфорта неприятно пропускает удар. Если это не ничего, то, значит, это что-то. А что-то — всегда плохо. — Что случилось?! — теперь это уже не вопрос, а прямо требование, и глаза Аберфорта расширяются. — Альбус, не смей сейчас мне мозги пудрить. — Мне очень жаль, — тихо отвечает Альбус. — Я… не знаю, что на меня нашло. Аберфорт сгребает в охапку своего глупого и гениального брата, и от силы этих объятий Альбус тихо вздыхает. Это болезненный вздох. Аберфорт всегда знает, если что-то не так, и ему не нужно видеть почерневшую от проклятия руку этого гениального глупца, чтобы осознать простую истину: в этот раз случилось необратимое. Альбус пахнет лавандой, но Аберфорт чувствует под знакомым ароматом брата новый запах. Тонкую нотку разложения. Он закрывает глаза, зарываясь лицом в плечо Альбуса, и молча плачет.