Обреченное счастье.

Зоя Михайловна Каяндер перезванивать Алле не стала, несмотря на то, что не получила ответа на свой четкий вопрос - просто-напросто опытная гинеколог решила, что, если слышит в трубке молчание, то пациентка решилась на сохранение беременности, и потому нет смысла усугублять ситуацию новым, таким же безуспешным, звонком. Филипп просто не знал, как ему быть: внутренняя боль конкретного предательства любимой жены распирала его на части, и все то время, что Алла спала - а это почти сутки - Киркоров ни о чем другом даже думать не мог. Новость о совместном ребенке, конечно, обрадовала, но не так Филипп себе это все представлял и более - подумать не мог, что фактически своим отрицанием Алла ненароком убедит его в обратном. Все шло совсем не так, как Филиппу хотелось изначально и пугало, что изменить он, пожалуй, мало, что мог. Тем утром после звонка Каяндер, посидев немного рядом с Аллой, Филипп осторожно, чтобы ненароком не разбудить, взял жену на руки и, поднявшись на второй этаж особняка, бережно положил ее на постель, после чего укрыл одеялом. Сон Пугачевой в данной ситуации был столь же необходим, сколь и воздух, потому Филипп старался сидеть тихой мышкой рядом, чтобы, не дай Бог, не потревожить отдых супруги. Однако, когда прима на следующий день проснулась и обнаружила рядом с собой мужа - он также спал, лежа рядом на боку - едва заметно улыбнулась. Значительное раздражение по отношению к Филу сейчас как будто улетучилось, и прима даже протянула руку, чтобы погладить мужа по кудрявой шевелюре. - Мальчишка... - полушепотом произнесла она, ухмыльнувшись, и Фил тут же проснулся. Чуткий сон не позволял расслабиться окончательно и погрузиться в более глубокую дремоту, но Филипп, кажется, выспался. - Как ты? - уточнил он, перехватив и поцеловав ее ладонь, - Тебе лучше? Ты спала целые сутки. - А верным песиком эти сутки рядом сидел? - несмотря на то, что присутствие мужа ее искренне радовало, Алла не упустила возможность его уколоть, но Фил в ответ лишь улыбнулся, - Шучу. Паршиво себя чувствовала че-т, - разоткровенничалась прима, - спасибо, что был рядом. - Я пойду заварю тебе некрепкий чай, - прекрасно помня, что беременной супруге кофе нежелателен, произнес Фил, на что Алла буквально фыркнула: - Филипп, ты опять за свое? Я тебе еще раз говорю - я не беременна! - При чем здесь? - надевая на себя махровый халат, ответил ей Филипп, - Нет и нет, не волнуйся. Просто мне показалось, что тебе хочется горяченького чая с листочками смородины. Я не прав? И что такого - я разве не могу поухаживать за любимой женой? Это нетипично для меня, по-твоему? - Типично-типично, - облегченно вздохнула прима, думая, что муж ей поверил, - Ладно. Чай... и правда не помешает. Филипп так и не решил, что делать с этой ситуацией - чего нельзя сказать об Алле, впрочем. На праздник "первое воскресение весны" Киркорова она позвала не просто так - словно пытаясь ему что-то доказать, умудрилась выпить две бутылки "цимлянского-черного", выкурить за игрой в нарды с Резником целую пачку и под аккомпанемент Левшина и "верных мушкетеров" отплясать на импровизированной сцене пару песен. Прекрасно понимая, чем это грозит. Нет, она не стремилась избавиться от ребенка - просто искренне считала, что текущая беременность окончится ровно тем же, что и предыдущие, потому не поменяла привычный образ жизни. Кроме того, своим поведением, как она была уверена, доказала Филиппу, что не в положении - ведь прекрасно знала, как муж помнит каждый ее осторожный и шаг, и чих во время предыдущих вынашиваний. Но... Филипп едва ли не плакал, он просто не мог смотреть на это методичное, тщательно продуманное, уничтожение... их с Аллой ребенка. Как он сдерживался - одному только Богу и ведомо, но всем гостям было весело, смешно, уютно. Всем, кроме Филиппа. Когда гости разошлись по домам, а домработница Люся принялась убирать остатки веселья со стола, Пугачева, сильно шатаясь от опьянения, кое-как дошла до комода и нашла блок сигарет, а затем, рванув упаковку, достала новую пачку. Киркоров просто не мог стоять в стороне и смотреть на это безобразие - как Алла затягивается сигаретой, вдыхая и смолы, и никотин, и все прочее, что может навредить и спровоцировать выкидыш. - Алл, тебе хватит, - быстро подошел к жене и, вытащив сигарету из ее рта, зажал между пальцев, сумев потушить и при этом не обжечься, - ты что сегодня устроила? Что это за шоу и перегонки с Левшиным, кто больше выпьет? - О! Кто-то голос подал! - хихикнула Алла. Она была настолько пьяная, что за нее говорило... ее нутро. То раздражение, которое она выказывала только иногда, сейчас просто рвалось наружу диким фонтаном, и Пугачева, чувствуя невероятное облегчение от возможности выговориться, не стеснялась в выражениях, - А ты кто вообще такой, а? Кто? - Алл... - Филипп видел, что она не трезвая и из последних сил сдерживал свои бушующие эмоции искреннего негодования, даже злости, но Аллу словно понесло: - Ты что, блять, думаешь, меня твое мнение ебет? Я у тебя должна спрашивать сколько мне пить, курить, а? У тебя? - вырвала потушенную сигарету из его рук и швырнула ее куда подальше, а затем достала из пачки новую и попыталась безуспешно прикурить - газ в зажигалке закончился, - Вот сука, а! - ругалась прима, чиркая зажигалкой. В какой-то момент осознав, что это бесполезно, посмотрела на покрасневшего Филиппа, - Что ты стоишь, как остолоп? Я тебя спрашиваю! - слегка толкнула его в грудь, но чуть не упала, и Фил подхватил ее шатающуюся под локоть. - Алл, ты пьяная. Пойдем спать. Пойдем, я помогу тебе подняться, - нежно взял ее за руку, но прима вырвала конечность и рассерженно посмотрела на мужа: - Пошел нахуй! Ты еще не дорос, чтоб мне указывать, понял, мудак?! - Алла, прекрати! Ты не в себе, - Филипп из-за отсутствия житейского опыта просто не знал, как выровнять ситуацию и элементарно уговорить жену пойти лечь спать - та явно хотела побеседовать, а потому не сдавалась: - Не нравится - вали! Тебе я пьяная не нравлюсь, да? А нахуй ты на мне женился тогда? Интеллигентный мальчик женился на распутной тетеньке! - Аллусь!.. - мимо, убирая тарелки со стола, мелькала Люся, но она, будучи единственным свидетелем, не позволяла себе вмешиваться в эту сцену, опасаясь, что ей может потом прилететь, - Маленькая моя, я очень люблю тебя, - нежно обнял ее Филипп, надеясь, что хоть это поможет. Нет. Алла в ответ громко рассмеялась и, схватив со стола чей-то недопитый фужер с коньяком, залпом опустошила его: - Любит! Сука, он меня любит! - ехидно хихикала прима, - А я тебя - нет! Вот незадача-то, да, Филиппок! - Киркоров просто опешил. Он никак не мог представить себе подобного, в душе резануло больно, а в глазах встали слезы. На этом Алла не остановилась - подошла к мужу и, словно выплюнув признание, процедила сквозь зубы, глядя прямо в глаза, - Да! Я блядь! Понял? Тебе понятно, сука? Я трахалась два года за твоей спиной! Сначала с этим пиздюком Галкиным, пока он мне жопу не порвал! Потом с двумя мудаками, которые своей пипиркой пользоваться не умеют! Да! Я такая, понятно?! Я тебе изменяла, Филя! - в этот момент в ее крике, который просто перетек в ор, просочилась дрожь, Алла чуть протрезвела, но не остановилась, - И да! Я беременна! Но это не твой! - больно толкнула Фила в грудь с такой силой, что двухметровый мужчина пошатнулся слегка, - Не твой, тебе понятно? - и, не дождавшись ответа, видя, что губы Филиппа дрожат от плача, а сам он стоит бледный от гнева, решила сказать то, что на самом деле не считала, но знала, что Фила заденет, - Да я просто срать на тебя хотела, мудак ты влюбленный. И на любовь твою! Ты меня всегда раздражал, ты понял меня? - резко отвернулась, протрезвев от такого ора окончательно и, прикрыв лицо руками, заревела белугой. Филиппа накрыла пелена поистине страшного гнева - когда терять нечего. Руки тряслись, ноги, кажется, вросли в землю, что двинуть левой или правой - мучение. Сердце напротив - чуть не замерло в груди, выстукивая неровный глухой звук, а лицо перекосило гримасой боли со слезами и невиданной прежде злостью. Из последних сил держа себя в руках, певец сделал несколько шагов спиной назад и, случайно нащупав рукой стол, схватил первое попавшееся - какую-то вазу с цветами - и с диким рыком запульнул в противоположный от Аллы угол. Пугачева сжалась от страха - она понимала, что где-то переборщила, сказав неправду касаемо отцовства, но сделала это намеренно и сейчас отступать назад было просто поздно, хотя такая мысль возникла. Киркоров швырял оставленные тарелки и прочую посуду, рыча, как раненый зверь - так хоть немного приглушилась боль от предательств - и, когда более-менее успокоился, рывком приблизил жену к себе. Тяжело дыша, едва ли не задыхаясь, глотая крупные капли слез вперемешку с потом, он отпустил руку Аллы, но, глядя ей в глаза, выпалил: - Да! Алла, да! Пусть я влюбленный мудак! Да! И пусть ты - блядь! Мне больно до такой степени, что я щас все тут разъебать готов, только что толку?! Изменила? Ты нашла - и я найду! Найду, понятно?! Но ребенок... - Филипп выставил указательный палец прямо перед ее носом, и Алла чуточку сжалась: - Фи... - Алла хотела было возразить, понимая, что он не поверил ей до конца, но Киркоров и слушать не стал: - Заткнись! Закрой рот, Алл. Ты столько сегодня мне высказала, что!.. - на миг у него перехватило дыхание, - Не хочешь жить со мной - я щас же свалю! Ты добилась своего - я отстал! С чем тебя и поздравляю! Несмотря на то, что Филипп знал о том, что ребенок все-таки его, выполнил в тот вечер главное подсознательное желание Аллы - ушел. Пусть и громко хлопнув дверью так, что та сорвалась с петель. Он на эмоциях, и эта ссора не показатель конфликта в их семье, что назрел, нет, а именно личного конфликта Аллы. В какой-то момент Филипп, пока ехал за рулем своего авто на Земляной, понял, что именно этого - отсеять окончательно - Алла и добивалась, и неопытный Филипп поддался. Он уступил только по одной причине: не хотел еще больше подвергать стрессу и риску жену - любимую жену - которая носила его ребенка. Первым делом, приехав на Таганку, набрал Дородновой - та сообщила, что Алла умудрилась заснуть, проплакав целый час. Фил очень попросил присмотреть за Пугачевой, которую все еще любил, несмотря ни на что и знал, что Алла его тоже любит, и Дороднова, конечно, согласилась информировать о состоянии. Свою обиду, горечь и глубокую душераздирающую боль в тот вечер Филипп глушил дозами элитного алкоголя. Благо, на следующий день запланирован тур, и его кутеж не продлился дольше одной ночи, которая, казалось, в жизни супругов изменила все...