Обреченное счастье.

Нельзя сказать, что Алла совсем не переживала о случившемся той ночью - нет. Порой плакала, и довольно сильно, ведь врать Филиппу о том, что это не его ребенок, она совсем не хотела. Кроме того, зная ранимую натуру Киркорова, прекрасно понимала, какую боль причинила близкому человеку. Однако, она, как и всегда, впрочем, Фила просто-напросто недооценила, и потому не знала, что он так или иначе о ее делах справлялся. То у Люси, которая носилась колбасой из "Балчуга" на Земляной, то у Анатолия, который все еще работал водителем сразу на обоих. Так или иначе, были приближенные к семье люди, которые, зная о деликатном положении Аллы, рассказывали о ее делах и, прежде всего, самочувствии. Несмотря на вполне серьезную угрозу выкидыша из-за уже имеющейся в анамнезе невынашиваемости плода, Пугачева свои планы относительно гастролей не поменяла. Кроме того, в прессу каким-то образом просочились слухи об интересном положении певицы номер один и, исполняя песни на концерте через месяц, когда была почти на тринадцатой неделе, Алла козой скакала по сцене, отплясывая под ту или иную песню. Ее беременность в связи с не очень большим сроком пока еще не было видно под слоем одежды, и все же Алла, как будто желая кому-то что-то доказать, весьма активно двигалась на сцене. И, если восхищенные зрители искренне ликовали, то вот Алина Рёдель, сидевшая на первом ряду на почетном месте приглашенной подруги, была в шоке. Она искренне надеялась, что мысли Пугачевой за время отсутствия бизнес-вумен в Москве, за те самые две недели, когда уехала к сыну в Мюнхен, придут в порядок, но, глядя, как Алла прыгает на вступлении песни "А я в воду войду", отвела взгляд - смотреть на это просто больно. Алина понимала, что Алле так или иначе потребуется если не помощь, то совет, и потому пробыла в Мюнхене у сына сравнительно недолго - всего две недели. Впрочем, сейчас, глядя, как Пугачева, сильно устав после активного танца на сцене, проходит между рядов и, стараясь не светить одышкой в микрофон, убирая тот подальше, когда не надо петь, собирает цветы у зрителей, уже стала сомневаться, зачем вообще пришла на это выступление. Когда Алла - покрасневшая, вспотевшая, уставшая, еле дышащая от непосильной для себя нагрузки - спросила мнение подруги о прошедшем концерте, та молча взяла ее за руку и, проводив в гримерку, заперла дверь на замок. Пугачева подумала, что подруга хочет ей сказать нечто тет-а-тет, но по старой привычке, сбавляя стресс после концерта, затянулась сигаретой. Именно этот жест взбесил Рёдель настолько, что она, не выдержав... влепила Алле хлесткую оплеуху, что даже сигарета вылетела изо рта: - Ты что творишь, бестолочь? С ума сошла?! - кричала Рёдель, пока обиженная на подругу Алла прислонила ладонь к горящей щеке, - Если уж решила не рожать, так лучше бы матку пошла выскабливать, чем так! - Алина... - обиженно хлюпая носом и глотая катившиеся по щекам слезы, подняла на нее взор Алла, - ты... ты чего? За что?.. - Ты решила ни в чем неповинного ребенка угробить своими танцульками, да? Прыгаешь, как коза, пьешь, как лошадь, дымишь, как паровоз! Ну не нужен тебе ребенок - сделала бы аборт! Это ж всяко лучше, чем так! - Да почему не нужен?! - взревела Алла, - Нужен! Просто я пустила ситуацию на самотек! Алина, я устала, пойми! Устала бояться, устала вздрагивать от каждого похода в туалет, как в те четыре раза! Я устала! - прима так кричала, что Рёдель перевела взгляд в сторону на пару секунд, просто не желая смотреть на Аллу, - Будь, что будет! Я уже на какой неделе? И надо же - не выкидывается! - в эту секунду буквально прикусила язык, лишь бы не сглазить ненароком. - Господи, какая ты дура! - Алина прикрыла лицо ладонями, запрокинув голову назад, - Боже мой, где твои мозги? - тяжело вздохнув, все-таки подошла к подруге и, крепко сжав ее предплечье, посмотрела в глаза, - Неужели ты не понимаешь, что своими танцульками и куревом ты увеличиваешь риски выкидыша! Алла, ну тебе же не пять лет, ей-Богу! Я в шоке от твоих поступков, я не узнаю! - встряхнула ее за плечи, - Не узнаю тебя! Что с тобой стало, девка ты моя?! Зачем ты так с Филиппом, с вашим малышом, зачем ты так с собой, в конце-то концов? - Алин... - Пугачева плюхнулась на диван и, нервно дергая плечами, заплакала, но Рёдель лишь закатила глаза - эти слезы уже мало трогали женщину, которая Алле почти не верила, предпочитая смотреть на поступки той, - Алин, там пресса в зале была... Я... должна была слухи развеять... - Да какая разница на этих удотов, а? Какая, Алл? - чувствуя, что Алле надо помочь успокоиться, чтобы не усугубить и без того непростую ситуацию, Алина присела рядом и обняла подругу за плечи, - Все. Все, прекращай. Алла! - она не понимала, почему Пугачева вдруг скрючилась, обхватив руками живот, а ее плач становился сильнее с каждой секундой. - А-а-а! - свернувшись калачиком, женщина громко прокричала, все еще держась за низ живота. От увиденного Алина вскочила, и мысль о самом страшном пронеслась в ее голове. - Только не... не это... - прошептала бизнес-вумен, наблюдая, как Алла в болезненных муках сползла с низкого дивана на пол, - Алл? - А-а-а! - рычала Пугачева, ногтями правой руки дербаня линолеум, на котором лежала, - Больно! Очень больно! А-а-а! - сильно жмурясь от внезапного резкого спазма, Алла подняла голову и, словно умоляя, посмотрела на подругу, - Алина, помоги! - Рёдель, онемев от происходящего, заплакала - впервые, пожалуй, за долгие годы, насмотревшись в жизни всякого - и отвернула взгляд, стоя совсем рядом. - Нет. - сурово и твердо произнесла Алина, сделав полшага назад, - Принимать участие в этом безобразии я не собираюсь. - несмотря на уверенный тон, ранимое сердце Алины Ивановны сжалось, и она снова подошла к подруге, пока та едва ли не выла койотом, и только каким-то чудом звуки не просачивались за пределы грим-уборной. - А-а, больно! - в этот момент Рёдель не сдержалась: - Больно? - громко переспросила она, пока Алла все еще корчилась в муках, - Вот пусть тебе будет больно! Пусть! А ребенку твоему не больно? - видя, что ситуация патовая, помогла Алле, несмотря на все, что говорила, подняться на ноги, - А Филиппу, блять, не больно? - продолжала ругаться она на Аллу, все-таки помогая, - Что ты творишь со своей душой, Алла? Будучи чуть выше Пугачевой, дала ей опору, что Пугачева, еле переплетая ноги, поплелась на выход из гримерной, крепко держась за подругу и... за болевший низ живота. Взглядом Рёдель нашла служебный выход и, позвонив своему водителю, велела срочно подъехать. Буквально дотащив на себе Пугачеву, минуя узкий коридор, где, по счастью, никого не оказалось из звездной тусовки, с помощью водителя усадила страдалицу в машину, села рядом. Надеялась, что спазм со временем утихнет, но по тому, как все еще крючилась Алла на заднем сидении, испугалась не на шутку, хоть виду и не показывала. - А-а, твою мать! Больно! - все еще, стиснув зубы, рычала, глотая слезы, Алла, и сердце Рёдель больно свело в груди при мысли о возможном выкидыше, - Алина, я хочу! - вдруг прокричала Пугачева, - Хочу этого ребенка! Хочу! - А-а-а, вот ты как запела, да? - пока водитель вез подруг в ближайшую клинику, Алина по-всякому пыталась успокоить Аллу, в том числе, только ей понятными методами, - Теперь она хочет, вы посмотрите, люди добрые! - немного театрально всплеснула руками. - Я всегда!.. - процедила Алла, крепко сжав руку Алины, - Алина, я всегда хотела от Фильки!.. А-а-а! - завопила так, что у Рёдель мурашки побежали от страха, - Господи, как больно! А-а-а, Филипп! - вдруг, на удивление бизнес-вумен, завопила Алла, - Филя, помоги! - Все, моя хорошая, все. Скоро приедем, - Алина как-то удачно устроила несчастную головой на своих коленях, что Алла лежала на боку, и потому спазм немножечко затих. К счастью, уже через пять минут водитель припарковался на территории частной клиники и помог Алине донести Пугачеву до приемного покоя, взяв ту на руки. Рёдель нервничала так, что ходила по коридору, заламывая руки и, мысленно молясь, чтобы все обернулось благом, а не выкидышем, еле сдерживалась, чтобы не заплакать. Вердикт обследовавшего Аллу врача был столь внезапен, сколь и ужасен - оказалось, острый... аппендицит. Сперва Алина своим ушам не поверила, но, как только врач заговорил о необходимости экстренного хирургического вмешательства, немного пришла в себя, пытаясь осмыслить услышанное. - Да, но ведь... Она беременна, - замялась бизнес-вумен, дискутируя с врачом, - Это не повредит? - Скажу, что на данный момент с плодом все в порядке. Есть небольшой гипертонус, но он, как и сама беременность, не является показанием к отмене операции. Буду откровенен - выживет ли ребенок после операции, я не знаю. Потому что может возникнуть любая патология, вплоть до инфицирования плода. Конечно же, мы назначаем терапию антибиотиками после операции. - А... наркоз? - Не столь вреден, как если не делать операцию совсем. Алина Ивановна, - чуть приблизившись, весьма серьезно произнес врач, - она умрет, если воспаленный аппендикс не вырезать. Мы не можем ее уговорить. А время идет. Если разовьется перитонит - все, пиши пропало. Попробуйте с ней побеседовать. Дай Бог, послушает. Рёдель пропустили в палату, и Алина, едва подойдя к Алле, чуть не опешила - та сжимала свеженький снимок УЗИ и, прислонив его к лицу, рыдала в три ручья. Это был первый случай, когда Рёдель просто не знала, что сказать, и красноречивые слезы сами текли по щекам. Присев рядом, Алина подбадривающе сжала руку подруги и, собравшись с духом, попыталась с ней поговорить: - Аллунь... - Алина, - вдруг, находясь под капельницей, оживилась Алла, - они хотят убить моего малыша! - Нет. Алл, они хотят помочь, - настаивала бизнес-вумен, - Аллунь, если операцию не сделать, то все точно закончится плохо. А так есть шанс. Поверь мне. - Нет! - отрицательно замотала головой прима, - Нет, я не хочу, нет! Я не дам! Я не убью моего ребенка! - О, Господи... - Рёдель устало прикрыла правой рукой лицо, просто не зная, какие аргументы еще применить в данной ситуации. Она понимала, что драгоценное время, а вместе с ним и шансы на благополучный исход, тает с каждой секундой, но что делать - не знала, - Алла, хватит плакать! - вмиг сменила тон, даже чуть насупившись на подругу, - Хватит! Ты итак уже навредила, не усугубляй ситуацию! Если хочешь помочь ребенку - не допусти перитонита! Иначе скоро твой аппендикс взбухнет, нальется кровью, лопнет, зальет там все гноем! Адские муки, валяния в проклятиях и судорогах, однозначный аборт по медицинским показаниям - тебе это надо?! - Алина, я боюсь... Наркоз! Как он отразится на ребенке? - Под местным попрошу, вытерпишь? Чтобы эпидуралку поставили, я договорюсь! - Пугачева, взвесив все, что сказала подруга, кивнула, и Алина облегченно вздохнула, - Ну слава Богу! Разум победил бред! Все, я пошла договариваться об эпидуралке и лапороскопии. Все будет хорошо! - Рёдель уже вскочила, обрадованная, с места, но вдруг Пугачева вцепилась в рукав ее блузы, не позволив уйти: - Алин... Если я умру, то... отдай этот снимок, - вручила Редель УЗИ, - Филе. - но Алина положила бумажку на тумбу и, закатив глаза, сжала руку Аллы: - Не умрешь ты, все будешь хорошо. Хочешь, я ему позвоню? Сообщу, что случилось, он приедет? - Я не знаю, что ему сказать... Он, наверное, - всхлипнула Алла, - меня никогда не простит... Алина спорить не стала - сейчас голова забита совсем иным. Она успешно побеседовала с докторами и, немного успокоившись, ждала, сидя в коридоре, пока Аллу прооперируют. В глубине души понимала, конечно, что все это риски для ребенка, но сделать уже что-либо не могла. Теперь все в руках Всевышнего, которому Алина мысленно усердно молилась, пока шла операция. Впрочем, Киркоров, находясь в это время в Москве, будто почувствовав неладное с Аллой, несмотря на произошедшее между ними, оборвал ей все телефоны настойчивыми звонками. Так и не дозвонившись, поехал в отель, где жена жила, но и там не застал. Ему не хватило мысли - догадаться - позвонить Алине, и потому, просто не зная, где искать, Киркоров искал совсем не там...