Обреченное счастье.

Проснувшись спустя несколько часов, Пугачева попыталась немного привстать, но увы, после проведенной операции это оказалось весьма неприятно, даже больно, и потому прима лишь кое-как шевельнулась, пытаясь хоть чуточку разбавить ощущение онемения в спине. Оглядев палату - та вся в цветах - и при мысли, что это Филипп так позаботился, чтобы поднять жене, несмотря на крупную ссору, настроение, у Аллы на сердце потеплело. Она заметила сидевшую неподалеку на диване Люсю - помощница, периодически поправляя сползающие очки, читала какой-то роман. - Люся, - тихо окликнула ее прима, и Дороднова, заметив, что Алла проснулась, сразу отложила книжку в сторону и подошла, - Филипп приезжал? - Курьер. Но от Филиппа, - в перипетии между супругами тактичная порой Людмила не вмешивалась, однако, ситуацию в общих чертах знала, - И еще вот, записку, - вытянув из букета, что стоял на больничной прикроватной тумбе клочок свернутой вчетверо бумажки, Людмила отдала Алле. С большим интересом Пугачева развернула записку, но содержимое ее разочаровало - всего-навсего, что нетипично для любящего заботливого Филиппа, написано "Выздоравливай скорее!" Ни сердечка в конце, ни "мой мышоночек маленький", как любил писать Фил, выражая свои искренние глубокие чувства. Конечно, сам факт наличия записки и цветов радовал Аллу - показатель неравнодушия - но она словила себя на мысли, что обрадовалась бы записке в более привычной, пусть и слащавой, форме с традиционным обращением. Любви Пугачевой сейчас очень даже не хватало, словно она жила, дыша на полвдоха. - Спасибо, Люсь, - свернув аккуратно клочок, вернула его Людмиле. - Да, ты пока спала, врач приходила. Я ниче не смыслю в этой терминологии, потому попросила объяснить популярно, но вроде бы с твоим ребенком все нормально. - Слава Богу, - эта новость действительно порадовала Пугачеву, что она улыбнулась, - Люсь, если все окей, ты езжай тогда, ладно? Филя там, наверное, голодный. - Филя Ваш, Аллочка, мне голову отвернет, если я брошу Вас тут одну, так что - нет. К тому же, он сразу уехал в Санкт-Петербург, у него же там концерты в БКЗ у Лавринович. Я спокойно дождусь приезда Алины Ивановны и поеду на Земляной. Кстати, привезла необходимые вещи, - жестом указала на шкаф, стоявший в углу просторной палаты, - Домашний супчик тоже привезла, если хотите... - но Алла лишь отрицательно покивала головой, и тогда Люся, пожав плечами, вернулась на свое насиженное место на диван, - Если что, я тут. Пугачева искренне надеялась, что произошедшее с ней смягчит сердце Филиппа, что он, если не придет навестить, то хотя бы позвонит - увы, телефон упорно молчал, заставляя женщину нервничать. Алла буквально тонула в пучине сомнений, ее терзали мучительные мысли о том, что Филипп ее мог разлюбить. Впрочем, когда дело пошло к выписке спустя обещанные врачом две недели, Киркоров сам приехал, чтобы забрать жену из клиники. Молча, не проронив ни единого слова, довез ее до "Балчуга", помог с вещами и, также молча поставив чемодан на застеленную кровать - чтобы не наклонялась лишний раз, когда будет разбирать - посмотрел на жену: - Если что-то будет нужно, пожалуйста, сообщи. Я на связи. Если не смогу привезти лично, - он развернулся и направился к выходу, как будто на Аллу ему было все равно, чем невольно задел женщину. Предпочитавшая все это время молчать, Пугачева все-таки не вытерпела: - Филь, я тебе... - в этот момент Филипп замер у порога, уже открыв входную дверь, но оклик жены задержал его и вынудил на нее посмотреть, - совсем противна, да? Ты даже словом со мной не обмолвился, когда мы ехали из больницы. - Нет, Алл. Извини, если тебе так кажется, - вполне спокойно ответил Киркоров, все-таки подойдя к ней и глядя прямо в глаза. Он видел, как она покраснела, потому немного тяжело вздохнул, затем перевел взгляд на чемодан, - просто пытаюсь... тебя не раздражать. - Филипп, но ты... - Алла, сильно нервничая, прикусила губу, чтобы не расплакаться - эмоции зашкаливали, обострившись донельзя, на фоне гормонов, - меня не бесишь, я... - Алл, нам нужно время. - немного резко оборвал ее Филипп, - Пойми, я простил тебя. И не обижаюсь. Может, как раз я не прав в чем-то и тебе нужно меня простить. Но нам с тобой... требуется время, - повторил Киркоров, - Можешь не волноваться, для меня брак - не пустой звук. Изменять я тебе не намерен, у меня никого нет. Как ты когда-то заметила, я женат на сцене, чем, впрочем, сейчас и спасаюсь. Ты не нервничай. - слегка улыбнулся он, пытаясь чуть сгладить и без того напряженную ситуацию, - Береги себя и ребенка. - не сказав ни слова больше, быстрым уверенным шагом, словно не оставляя себе шанса остаться (потому что хотел), развернулся и тут же вышел из гостиничного номера, оставив Пугачеву стоять посреди комнаты, глотать все-таки выступившие слезы. К счастью, через полчаса приехала Алина, которая просто не дала подруге утонуть в омуте своих сомнений и ложных иллюзий касаемо того, что Филипп не любит. Нет, Филипп любит и очень даже сильно, просто ему, во-первых, действительно нужно время, чтобы принять ситуацию, а, во-вторых, искренне боялся излишним волнением спровоцировать выкидыш. К слову, Фил все-таки сделал шаг навстречу жене и, не желая усугублять конфликт, стал периодически ей позванивать. Правда, беседы полуформального характера, где Киркоров, в основном, спрашивал, нужно ли что-то привезти. Спустя неделю наведался к Пугачевой без предварительного звонка и привез большую корзину самых разнообразных фруктов, чем заставил Аллу улыбнуться. Она напоила гостя свежесваренным кофе, попыталась сварганить что-то наподобие салата, но из-за беременности, став чуть рассеянной, позабыла половину наипростейших ингредиентов, и тогда Филипп вызвался помочь. - Алл, ты была у врача? Как протекает беременность? - нарезая огурцы и помидоры, спросил Филипп, пока уставшая Алла присела на стул. Ее порадовало его неравнодушие, но это сухое безэмоциональное, лишенное привычного тепла "Алл" резало не только слух, но и душу. - Все слава Богу, Филь. Все хорошо, - о том, что это ребенок Филиппа, она хотела сказать давно, да все как-то не решалась. Вечно что-то мешало или наоборот - не было подходящего момента. Сейчас, когда Фил полюбопытствовал о протекании беременности, казалось, такой момент как раз и выдался, потому Алла, подойдя к мужу, накрыла его руку своей ладонью, когда он перемешивал нарезанные овощи в салатнице, - Филя, я... хочу сказать тебе кое-что... - в этот момент Фил прервал процесс приготовления блюда и, посмотрев на Аллу, заметил, как та нервничает, - Я, если честно, виновата перед тобой, я... в ту ночь... - Киркоров видел, что Пугачева с трудом от накатившего волнения перебирает слова, и потому молчал, чтобы ее не сбивать, хотя примерно догадывался, о чем может пойти речь, - в общем, я... сказала лишнее. Ты... - подняла на него свой бледный от волнения взгляд, - п... прости меня, - это извинение вылетело легким заиканием из ее уст, и Фил, словно закрывая тему, ответил лишь короткое: - Проехали. Живем дальше, - немного натужно улыбнулся, но Алла хотела вовсе не этого и, пока Филипп не сменил тему, сильнее сжала его руку, - Я тебя не брошу, - сжал ее ладонь в ответ, будто успокаивая, - ты - моя жена, я твой муж. Только если ты сама от меня не откажешься. - Филя, я не... Не это, я... - заикалась от чрезмерного волнения прима, желая объясниться, но в кармане Фила зазвонил мобильный, и он, вытерев руку о полотенце, кратко ответил абоненту. Момент упущен, и Пугачева, тяжело вздохнув, прикрыла лицо рукой, массируя слегка лоб - как сказать самое важное она действительно не знала, казалось, обстоятельства против нее. Пока Киркоров беседовал с Дзюником, который в ту пору приходился ему директором, Алла, сбавляя стресс, мелко-мелко нарезала огурцы и, закинув их в салатницу, заправила оливковым маслом. Когда Филипп появился на пороге, пригласила к столу, хотя понимала, что говорить на тему ребенка уже не стоит - снова нужно дожидаться подходящего момента, - Ты сегодня останешься со мной? - все-таки спросила Алла, заметив, что стрелки часов перевалили давно за полночь, - Время позднее. - А как бы тебе хотелось? - пережевывая салат, спросил у нее Филипп, - Я в последнее время сплю плохо, во сне брыкаюсь. Могу случайно тебя задеть. - характер Пугачевой порой диссонировал с ее желаниями - некоторые вещи, несмотря на то, что сильно хотела, она не могла ни озвучить другому, ни признать самой себе - потому в ответ пожала плечами. - Время позднее, - еще раз повторила Алла, почему-то надеясь, что именно эта фраза убедит мужа остаться, - Я... буду волноваться. - это единственное, что она смогла из себя выдавить, и Филипп, прекрасно зная жену, как облупленную, просто почувствовал скрытый подтекст, потому сделал еще один шаг навстречу: - Алл, мне... трудно читать мысли беременной женщины. Скажи мне, пожалуйста, прямо. Как ты хочешь. - он придвинул свой стул поближе к ней и, слегка приобняв, вдруг ухмыльнулся, - Но ты ведь прямо не скажешь, да? - Пугачева, посмотрев на Фила, улыбнулась, кивнув. Филиппу очень хотелось остаться, он искал любую зацепку в словах жены, чтобы не казаться навязчивым или, что еще хуже, тем самым раздражителем, каким себя привык чувствовать последние пару лет. Если Филипп мог, задавив в себе гордость, сделать два шага навстречу, то Алла с большим трудом уговорила себя на полшага, не изменив своему нраву, и Фил это понимал. Если словами нельзя выразить то, что чувствует душа, то это можно сделать тактильно, потому Филипп... нежно обнял жену и, чувствуя, как с каждой секундой она обнимает его в ответ все крепче, расплылся в широкой счастливой улыбке, - Знаешь, я останусь, - произнес он, поглаживая ее через кофту по вспотевшей от стресса спине, - к тому же, от центра Москвы так удобно рано утром до "Шарика" добираться, у меня ведь завтра начало тура, - на это Алла, также счастливо улыбаясь - потому что знала, что он не видит это ликование, ее обнимая - только кивнула, еще ближе прижимаясь к Киркорову. "Слава Богу!" (Алла). "Она ведь любит меня... Я это чувствую. Почему тогда прямо не скажет? Зачем круги нарезать? Ладно, играем по ее правилам, что ж делать. Я ведь ее... люблю." (Филипп). Приняв душ, Киркоров нырнул в теплую постель. Казалось, Алла уже спала, но нет - на самом деле, притворилась спящей, чтобы понаблюдать, что Филипп будет делать. Осторожно, чтобы не разбудить, устроился рядом и, погасив ночник, лег на спину. Долгие десять минут прошли в абсолютном молчании - никто не мог заснуть. Не выдержав, Алла сделала вид, что во сне повернулась и, устроившись на груди супруга, вскоре и правда заснула. Филипп, слегка улыбаясь, прижал ее к себе и, едва касаясь, боясь потревожить чуткий сон, поглаживал по волосам. Рано утром, пока Алла все еще спала, оставил на тумбе кофе с печеньями, как по старой, чисто киркоровской, традиции и записку: "Пусть твое утро будет добрым, Аллочка. Я позвоню, когда прилечу в Киров. Питайся хорошо, пожалуйста, не кури. А то я буду волноваться. Я на связи, звони. Филипп." Это нежное "Аллочка" в записке сделало утро Пугачевой по-настоящему добрым - женщина так ликовала, что едва ли не прыгала, как школьница, которой впервые признались в любви. Даже приехавшая чуть позже Алина Рёдель не сразу поняла причину такой бурной радости и, немного переживая, все же остановила подругу: - Аллуськ, спокойней! Не прыгай так, не скачи! Тебе вредно! - Алина, я счастлива! Ты не представляешь, как я счастлива! - едва ли целуя клетчатый листочек с посланием, обняла подругу Алла. Киркоров слова не нарушил - он и правда звонил Алле, их беседы стали более теплыми, продолжительными. Но зрители городов, где он выступал, никак не отпускали кумира со сцены, и Филу пришлось задержаться. В итоге, он пробыл на гастролях полтора месяца и, когда вернулся, Алла уже была на двадцать восьмой неделе. Больше она не пыталась скрыть свое интересное положение ни объемным балахоном, ни любой другой одеждой оверсайз. Еще с момента выписки из клиники полностью пересмотрела свой рацион, отказалась от сигарет и алкоголя - запросто можно сказать, что о здоровье будущего ребенка Алла действительно волновалась и делала все от нее зависящее, лишь бы беременность протекала успешно. Время расставило все по своим местам, помогло ранам зажить на душах обоих супругов, и настал такой определенный момент, когда Алла окончательно и бесповоротно решилась рассказать Филиппу о том, что ребенок его. Пусть он и так знал и чувствовал, но одно дело подозревать, другое - сказать напрямую, без всяких экивоков. Пусть они все еще жили раздельно, но Алла чувствовала, что сейчас пора поговорить, именно поэтому попросила водителя Анатолия отвезти ее на Земляной Вал. Она знала, что муж вернулся поздно ночью и, чтобы не тревожить беременную жену поздним визитом, поехал ночевать на Таганку, но сейчас ей хотелось в стенах родного дома - их семейного гнезда - расставить все точки над "и". Она уже подъехала к их подъезду, уже, дернув ручку дверцы, вышла из машины, но в этот момент появился Филипп. Он вышел из дома не один, а в компании красивой молодой девушки, в которой Алла узнала... Стоцкую. Пугачева тут же запрыгнула обратно в машину и, чтобы ее не заметили, велела водителю встать за угол, откуда могла наблюдать происходящее. О чем-то недолго поговорив, Филипп забрал что-то квадратное из рук Насти - Алла не знала, что Стоцкая привезла ему забытую в театре Эстрады вещь и истрактовала происходящее по-своему, прекрасно зная, что Настя давно неровно дышит к Филиппу. Сидя на заднем сидении, Пугачева глотала стекающие бурным фонтаном слезы, положив руки на уже заметный животик. Затея все рассказать Филу провалилась, Алла чувствовала себя раздавленной, преданной и униженной, ей хотелось выйти в чисто поле и, чувствуя неописуемую боль, как ей казалось, измены мужа, заорать во всю глотку. Она видела, как Филипп кратко обнял Настю и, не сдержав эмоций боли, прикрыла лицо ладонями, стараясь сдержать плач, чтобы он не превратился на глазах водителя в рев. После чего Фил по-джентельменски придержал водительскую дверь авто Стоцкой, пока та садилась за руль, и помахал ей на прощание. - Алла Борисовна... - негромко, стараясь быть тактичным, вмешался водитель, видя, что Пугачеву трясет от плача, - мне заводить машину? - Поехали отсюда! - рявкнула прима, все еще держа правую руку на своем животе, пока левой вытирала катившиеся по щекам слезы. Уже подойдя к подъезду, Киркоров вдруг обернулся на довольно громкий звук - Роллс-Ройс Аллы он мог узнать из тысячи по одному лишь звуку мощного мотора - а потому, пройдя за угол, увидел знакомую машину. - О, Толя! Что стоишь, паркуйся! - подумал сперва, что водитель приехал за ним - ведь как раз по иронии судьбы Фил собирался навестить жену - и удивился, заметив на заднем сидении ее саму, - Аллуня? - подошел поближе и, открыв дверь, увидел, с какой лютой ненавистью Пугачева смотрит на него, - А ты чего здесь? Я как раз к тебе... - он искренне не понимал причин такого отношения, а Пугачева, тем временем, буровила его взглядом, - собирался...