Обреченное счастье.

После изнуряющей шестичасовой капельницы Рёдель было просто не до звонков - чувствовала она себя до такой степени плохо, что, услышав рингтон входящего вызова, даже не посмотрела, кто настойчиво трезвонил, села на заднее сидение своего авто и попросила водителя отвезти ее домой. Лишь удобнее устроившись, нехотя дотянулась рукой до своей дамской сумочки и, покопавшись в кармане, нашла мобильный, а затем все-таки перезвонила. - Ну? - один гудок, второй, третий, а Пугачева, которая названивала еще несколько секунд назад, так и не ответила, - Только что ж трезвонила, фиг ли трубку не берешь? Когда ты сдохнуть-то успела, коза? Еще за нее волнуйся, случилось, может, чего! - пробурчала Рёдель, понятия не имея, что как раз в этот момент, оставив мобильный на прикроватной больничной тумбе, Алла проследовала за Курцером в кабинет УЗИ и только по этой причине не смогла снять трубку, - Засранка, - недовольно цокнув языком, Алина засунула в кармашек сумки свой компактный кнопочный аппарат и, устало облокотившись о спинку комфортабельного кресла, прикрыла глаза. Сама не заметила, как провалилась в легкую, спасительную для организма после очередного курса химии, дремоту... В кабинете ультразвуковой диагностики царила пугающая тишина - для супругов молчание Курцера, который водил прибором по животу Аллы и, почему-то нахмурившись, вглядывался в картинку на мониторе, автоматически трактовалось, как нечто нехорошее, страхи обуревали души. Марк довольно долго рассматривал картинку с разных проекций, затем улыбнулся, и в этот момент Алла и Филипп переглянулись: - Марк, ну что там? - не вытерпел Киркоров, устав ждать хоть какого-то вердикта или хотя бы комментария. - Смотрю, Филипп Бедросович, смотрю. Вы не переживайте, я просто... - еще раз нажал комбинацию клавиш, чтобы увеличить картинку, - смотрю, - прервав исследование, протянул Пугачевой несколько бумажных полотенец, и Алла, вытерев от прозрачного прохладного геля живот, присела на кушетку, - Так, ну что сказать? Все подтвердилось - Вы, АллБорисна, в положении, срок 5 недель. - в этот момент Филипп присел рядом с женой и нежно приобнял ее, а затем чмокнул в висок, сияя от счастья, - Буду для ясности говорить простым языком: пока патологии в развитии не наблюдаю, да и срок относительно маленький, но у Вас все же укорочена шейка матки, понимаете? То есть, когда плод будет расти, есть очень высокие шансы, что... может быть самопроизвольный аборт, то есть, выкидыш. В Вашем анамнезе уже есть невынашиваемость, преждевременные роды - это фактически и есть несостоявшийся выкидыш, просто он закончился счастливо, ребенок выжил, а могло быть все иначе. Поэтому, во-первых, я запрещаю половую жизнь на весь срок вынашивания. Во-вторых, берегите себя, как хрустальную вазу, понятно? Никаких тяжестей, - нарочито стал загибать пальцы Курцер, акцентируя на каждом пункте внимание, - Табака. Алкоголя. Попрыгушек на сцене. Никаких горячих ванн. Учитывая наличие гестационного диабета, распишу Вам план питания, будьте добры придерживаться, а иначе буду назначать инъекции инсулина, что само по себе очень неприятно. Нервничать не рекомендуется и вообще - избегайте физических нагрузок. При любых выделениях, сразу звонить мне. Все понятно? - М... Марк, а... - Алла, выслушав ушат самой противоречивой - от радостной о беременности до пугающей - информации, сейчас еле нашла, что сказать, начав нервничать, и Филипп в знак моральной поддержки сжал ее вспотевшую ладонь, - получается, что... рождение Миши - это... чудо? - Алла Борисовна, поймите, у меня нет задачи напугать Вас - абсолютно. Я констатирую факт, что у Вас в анамнезе есть определенная проблема. Даю рекомендации. Извините, преждевременные роды, да еще на 29 неделе - это показатель как раз той самой невынашиваемости плода, что у Вас есть. До Миши было четыре беременности и все мимо. Сами понимаете - Вы не маленькая девочка - каков шанс на успех в текущей ситуации... Конечно, как врач, я Вам помогу. Но, если Вы не будете следовать назначениям, я умываю руки. Говорю сразу. Поэтому подумайте. - А что тут думать? - страх сменился искренним возмущением, и Алла даже чуть покраснела, - Что тут думать? Конечно, я сделаю все зависящее, чтобы ребенок родился. Я готова хоть до самых родов пролежать в кровати, только вот... за Мишенькой нужен уход. - ничего не ответив, Курцер откатился на своем низеньком - без спинки - кресле на колесиках чуть назад и, посмотрев на супругов, о чем-то задумался. Снова посмотрел на них - они сидели на кушетке, прижавшись друг к другу в легкой тревоге - затем перевел взгляд на монитор и, распечатав УЗИ-снимок, слегка ухмыльнулся: - Тогда поступим так. - тяжело вздохнул врач, явно что-то обдумывая, - Я буду постоянно на связи. Ваша задача, простите, лишний раз не тужиться-не напрягаться. Чтобы помочь Вам выносить ребенка, поставим пессарий. Обычно это делается на двадцатой неделе, но Вы же у нас эксклюзив! - по-доброму поддел ее Курцер, вынудив приму улыбнуться, - Потому на тринадцатой. Спешл фо ю, май дарлинг. Будьте добры доносить хотя бы до тринадцатой - это даже не половина общего срока, чуть меньше. Касаемо Миши - поймите, Ваш трехмесячный малыш будет активно расти, набирать в весе. Он уже почти шесть кило, поэтому как-то распределите свои материнские инстинкты разумно, чтобы воспитывать Мишу и при этом не навредить тому ребенку, что Вы носите.  - Да, хорошо... Я поняла, - кивнула Пугачева, - Мне... на руки Мишу нельзя брать? - Ну как я могу сказать матери, что ей нельзя ее же ребенка брать на руки? Помилуйте, Алла Борисовна. Но Вы тщательно взвешивайте каждое свое решение, я Вас очень прошу. Однажды Вы уже подняли любимого внучека, находясь на шестнадцатой неделе - к чему это привело? Правильно, - кивнул Курцер, заметив, что Пугачева сникла, - вспоминать не будем. Чтобы не заканчивать на какой-то неправильно грустной ноте, подытожу и заодно Вас все-таки успокою: плод развивается по сроку, сейчас все нормально. Кровянистых выделений нет - это значит, что бояться нечего. Низ живота не тянет, поясница не болит. Ну, есть диабет - да. За этим нужно следить. Опасно? Да. Если не следить. Но Вы женщина умная, Вы меня - своего врача - послушаете и потому все будет прекрасно. У Вас замечательный терпеливый и любящий муж, здоровый ребенок и еще один подрастает в животике, так что, пожалуйста, без негативных эмоций и паники. Следуем рекомендациям, приходим ко мне на скрининг на восьмой неделе, соблюдаем определенный рацион питания, что я Вам подробно распишу, следим за самочувствием и не нервничаем. - вручив Пугачевой распечатанный УЗИ-снимок, Курцер снисходительно улыбнулся ей и, чтобы взбодрить, решил пошутить, - Я понимаю, что Вы женщина любвеобильная. Понимаю также, что полный отказ от интимной жизни с любимым мужем Вас будет беспокоить и даже выльется в некую раздражительность, которая нам не нужна. Поэтому разрешаю альтернативу. На всякий случай уточню - без проникновения. Если вдруг появятся либо тянущие боли, либо выделения - сразу звонить мне. Хорошо? - осторожно, придвинувшись, взял Аллу за руки, видя, что женщина, растрогавшись донельзя от переизбытка эмоций, едва ли не плачет, - Мы договорились с Вами? - Угу, - кивнула Пугачева, все-таки прижимаясь поближе к Филиппу. Чтобы Марк - посторонний человек - не увидел ее трудно сдерживаемых эмоций, обняла Фила, зарываясь красными, из которых все-таки потекли слезы, глазами в его плечо, и Филипп, ласково обнимая, поглаживал жену по вспотевшей спине, пытаясь утешить. - Сейчас я Вас отпускаю домой, но прежде прокапаю. Ничего такого - просто комплекс витаминов группы Б. Полежите минут пятнадцать спокойненько, Ваш супруг рядом с Вами побудет. Коллегам позвоню в педиатрию, Мишу хоть щас к Вам принесут. Не переживайте. Все будет хорошо. Едва Курцер вышел из кабинета, Пугачева, все еще сжимая снимок в руке, разрыдалась в объятиях Филиппа, будто плотину бурных эмоций прорвало, и Фил, понимая, что ей нужно таким образом выговориться, что это всяко лучше, чем если бы Алла сдерживала себя, молча пытался успокоить, ласково обнимая и слегка целуя то в макушку, то в висок, то во влажные от слез щеки: - Маленькая моя... - прошептал Киркоров, чувствуя, как она трясется в его объятиях, - чш-ш... ты чего, солнце мое? Все ведь хорошо. - Филя, - чуть отстранившись, Алла смахнула слезы, хлюпая носом, - Ты рад, да? Ты ведь рад, что у нас будет еще один ребенок? - Конечно! - воскликнул Фил, удивившись такому вопросу, - Откуда иные мысли, Аллунь? Я очень счастлив, котенок мой! - Пугачева счастливо улыбнулась, все еще глотая стекающие слезы, и Филипп снова заключил ее в объятия, - Маленькая ты моя, - еще раз, почти нараспев повторил Фил, заставляя жену улыбнуться, - успокойся. Не нервничай, Аллусь. Главное, что с Мишей и нашим будущим малышом все в порядке. - Филь, я очень боюсь выкидыша. - призналась Пугачева, пальцами зарываясь в его свитер, - Очень. Я постоянно буду думать об этом. - Не-не, не надо думать, не надо бояться. Я рядом, Миша тоже. Марк ведь сказал, что, если будем соблюдать назначения, то все будет хорошо. Поэтому не о чем волноваться. - Филька... - на одном дыхании выпалила Пугачева, на миг прикрыв глаза и прижимаясь к супругу так крепко, что он слегка вспотел от слишком чувственных утешительных объятий, - мальчик мой, ты мне так сейчас нужен... - Я всегда с тобой, Аллусь. - несмотря на то, что Филипп понимал, что уже через неделю его ждет сцена и публика, оставить сейчас Аллу он и не мог, и не хотел. Уже предвкушая, что жена будет отговаривать и все-таки пинать на сцену, сразу заявил, - Извини, котенок - я не обсуждаю с тобой свое решение быть постоянно рядом. Я так решил. Тебе нужна моя поддержка, моя помощь с Мишей. К тому же, я просто не смогу петь о любви, зная, что ты нервничаешь, боишься и плачешь - какая это, к черту, любовь, если сам бросаешь свою женщину в патовый момент? - на это Алла, подняв заплаканный взгляд на Филиппа, хмыкнула - его слова очень понравились ранимой женщине, и Пугачева лишь молча согласилась. - Счастье, Филя... Что ты у меня есть. - тихо, но твердо произнесла она, затягивая любимого мужа в долгий чувственный поцелуй. - Алла Борисовна, ну что такое? - окликнул их вернувшийся в кабинет Марк, - Вас я, Миша и полезнейшая капельница с магнием уже ждут-не дождутся, а Вы все не идя, - пошутил Курцер, специально немного изменив окончание последнего слова. - Иду-иду, - неторопливо встав с кушетки, зацепившись за надежную руку супруга, произнесла прима. Они втроем зашли в палату и, едва Алла увидела сына в кроватке, сразу наклонилась в порыве чувств, чтобы его взять на руки, но тут же подскочил Фил: - Алл, стой! - Пугачева замерла, а потом, словно вспомнив, что ей категорически нельзя поднимать ничего тяжелого, от возникшего стыда прикусила нижнюю губу. Все-таки погладила Мишу по лбу, и Филипп, подойдя, взял сына на руки, - Вот так лучше, - Алла нежно поцеловала ребенка в сжатый кулачок и виновато посмотрела на Фила, - Ничего-ничего, ты еще не привыкла к мысли, что беременна, я понимаю. Ничего. Я буду постоянно рядом, все будет хорошо, - сам наклонился и, утешая покрасневшую супругу, затянул ее в нежный поцелуй. Наблюдая происходящее, Курцер лишь цокнул языком, засунув руки в карманы врачебного халата: "Вот дура-то, блять. Ей говори-не говори, все бестолку. Филипп поссать отойдет на пять минут, она опять накосячит. Н-да, ненадежная пациентка... Чудо, если не произойдет выкидыш. Может, отказаться от нее нафиг? А то мне, блин, нужна поганая статистика выкидышей в только что открывшейся клинике, щас! Позвоню-ка я Каяндер, пусть она с ней морочится." (Марк). - Алла Борисовна, силь ву пле, - озадаченный слегка доктор указал на кровать, куда ей предстояло прилечь, и жестом попросил медсестру помочь именитой пациентке, - Я понимаю, что Вы еще не привыкли, это нормально. Но и Вы меня поймите - я должен знать, что Вы четко будете выполнять рекомендации. Или - без обид - я прямо сейчас передам Вас в руки Зое Михалне Каяндер. - Как... - Пугачева, никак не ожидав подобного отношения, была столь сильно удивлена, что даже растерялась сперва, не зная, что ответить, - как хотите, но... Я настроена серьезно. - Хорошо, - кивнул Курцер, - Лена, магнезию не надо. - обратился он к помощнице, которая уже успела поставить Алле другую капельницу, - Сульфат магния, - улыбнулся Курцер, словно довольный чеширский кот, - мы поставим позже. Когда установим Алле Борисовне на тринадцатой неделе пессарий. Сейчас отдыхайте. Кстати, Мишу мы покормили, - предупредил Марк, - Не волнуйтесь, Ваш ребенок не голодный. Но все же не забывайте о втором малыше. Аккуратно, - Пугачева, глядя доктору в глаза, кивнула, - Я еще раз Вас попрошу: аккуратно. - более настойчиво повторил врач, а затем, как ни в чем не бывало, натянул на себя легкую улыбку и поспешил выйти из палаты. Алла, ерзая свободной от капельницы ладонью по постели, нащупала руку мужа: - Фи-и-иль... - понимая, что жена волнуется, Филипп устроился поудобнее рядом и сжал ее ладонь. - Все хорошо. Марк просто напомнил, не переживай. Сейчас прокапаем тебя и сразу домой. Может, тебе вкусненького хочется чего-нибудь? - Скорее вредненького, - хихикнула Алла, - но нельзя. Курить хочу - сил нет.  - Не, любовь моя. Давай без курева. Хочешь, чтобы тебя отвлечь немного, к Алине в гости наведаемся? - внезапно предложил Киркоров, - Думаю, она обрадуется, мы же с Мишей приедем. Только ты ей позвони, предупреди на всякий.  - Слушай, а который час-то вообще? Не поздно мы к ней засобирались? Может, она спит уже, - задумалась вдруг прима, а затем посмотрела на зевающего сынишку, - Да и Мишутка уже спать хочет, его бы поскорее до дома довезти и уложить. - Ну да, ты права, - согласился Филипп, держа сына на своих руках, - да и ты уже устала, я ж вижу. - Еще бы! Поехали с одним чадом, - улыбнулась Пугачева, вспомнив о беременности, - а возвращаемся с двумя. Магия! Но… честно, - вдруг, словно что-то вспомнив, хитро улыбнулась женщина, посмотрев на супруга, - от клубнички я бы не отказалась…