Обреченное счастье.

Киркоров проснулся среди ночи от непонятного звука, как будто кто-то всхлипывал. Перевернувшись со спины на бок, он наклонился над Аллой и, заметив, что жена - с головой закутанная в одеяло - плачет, на долю секунды оторопел. Женские слезы всегда вызывали у Филиппа неоднозначную реакцию, он просто не знал, как себя вести и как утешить, особенно, когда причина неясна. Аккуратно приспустив покрывало с ее лица, Фил наклонился и поцеловал жену в макушку, тихим тоном спросив: - Аллочка, ты чего? - все еще всхлипывая носом, Пугачева стянула с себя одеяло по пояс и, ничего не ответив, прильнула к Филиппу теплыми объятиями, пытаясь в нем найти утешение. Киркоров искренне не понимал, почему Алла так реагирует и, главное, на что, но попытался ее утешить легким поглаживанием по плечам и спине, - Котенок ты мой маленький, ну ты чего? - несмотря на то, что обнимал, Пугачева наоборот расходилась, и теперь тихий плач перерос почти в рев, что еще глубже озадачивало Фила - что теперь делать он точно не знал. Списав все на нестабильный гормональный фон и излишнюю плаксивость, укутал их обоих одеялом и, не выпуская любимую женщину из объятий, продолжил неторопливо ласково целовать ей веки, щеки. Но только, кажется, чувственный, пропитанный искренней любовью, поцелуй в губы немного успокоил Аллу, и она, как-то растерянно улыбнувшись, посмотрела на мужа: - Филь... - хлюпая носом, пытаясь стереть с щек дорожки прохладных соленых слез, все-таки произнесла она, глядя ему в глаза, - наверное, Алина права. Наверное... Есть статистика, понимаешь? - Киркоров догадался, что разговор с Рёдель не прошел даром, только вот Алла немного поняла все по-своему, чуть переиначив не в свою пользу суть. Этот вывод вынудил Фила слегка улыбнуться - уж что-что, а как развеять страх Аллы потерять ребенка он прекрасно знал, потому не дал ей сказать что-либо еще и, затянув в более долгий, но такой же глубокий, как и первый, поцелуй, осторожно приложил руку к низу ее живота, - Филя... - в действительности от такого жеста перестав плакать, Пугачева накрыла ладонью его теплую конечность на своем животе и, потупив взор, тяжело вздохнула, - Ты же... - на миг прикусила губу, будто бы боясь произносить самый главный страх, - ты же меня не бросишь, если не получится? Ты же меня простишь? Зачастую в приватной обстановке знаменитая и властная, сильная и независимая, а порой жесткая и хамоватая прима, какой привыкла казаться на людях, становилась самой собой - тихой, робкой, стеснительной, но очень искренней женщиной, какую Филипп наблюдал именно в их отношениях. Любовь Киркорова срывала любую - привычную и довольно плотно прилипшую к личности - маску, одновременно и исцеляя, и пробуждая страхи. Страхи, которые Фил всегда в силах загасить. Вот и сейчас, как будто отвечая на ее вопрос, Филипп широко улыбнулся и, приблизившись, поцеловал, едва ощутимо касаясь, Аллу в заплаканные прикрытые веки, после чего уложил ее на спину и, нависнув, прильнул поцелуем к губам. - Нет на этом свете такого, чего бы я не простил тебе, Алл, - тихо, но все-таки слышно и твердо, произнес ей прямо на ухо, и Алла скривилась в гримасе ощутимой ментальной боли, глотая новые и новые слезы, которые сама же торопливо утирала, - Но я знаю, что все будет хорошо. Поверь мне. У нас родился Миша, скоро родится еще один малыш. - Филь, выкидыши... - на одном дыхании произнесла прима, озвучивая свой самый главный аргумент. Ее искренне удивляло спокойствие, с каким Филипп ее утешал, но она с трудом могла себе представить, что Киркорову, пожалуй, также больно и говорить, и думать, и бояться на эту тему - не меньше, чем ей самой, - Диабет, - продолжала сыпать Алла, будто бы в очередной раз пытаясь убедить и запрограммировать себя заранее на какую-то очередную неудачу. - Ты соблюдаешь все рекомендации, - спокойным уверенным тоном утешал ее Фил, поглаживая по слегка вспотевшему лбу и убирая с него сбитые пряди волос, хотя сам чувствовал, как боязнь потери подкатывает к горлу, но пока еще держался, не позволяя дрожи в голосе просочиться в его тоне, - питаешься правильно, не куришь и не пьешь, тяжести не носишь. С чего вдруг у тебя должен произойти выкидыш, Аллунь? - П... просто... - это все, что смогла вымолвить Пугачева, чувствуя, что новая волна плача захлестывает ее. - Тебе нечего бояться. Не надо нервировать нашего малыша. Я всегда с тобой, почти круглые сутки, рядом. Всегда помогу тебе. Хорошо? - не сдавался Киркоров, на что Алла кивнула. - Я тебе боюсь надоесть, Филь. Ты не привык видеть меня такой плаксивой, ты не привык видеть меня в таком амплуа. - Аллуня, ты мне не надоешь, конечно же. Но я переживаю о твоем самочувствии. Давай не будем думать о плохом, хорошо? Смотри, - устроившись поудобнее, Филипп прижал жену к себе и скрестил ладони замочком на ее низе живота, на что Алла слегка улыбнулась, - Бог послал нам с тобой счастье, у нас будет еще один малыш. Мы венчаны, а для нас с тобой это много значит. Мы находимся под эдаким куполом, под защитой Всевышнего. - Да, но... Почему тогда в прошлые разы были выкидыши, Филь? Мы же старались соблюдать все назначения Марка. - Давай честно, Алл - мы всего лишь старались. Я ездил зарабатывал деньги, ты курила и сама не отменяла концерты, продолжала выступать. Чему тогда удивляться? Конечно, потери и на мне отразились - мне было невероятно больно. Но опять же - что-то в руках Всевышнего, что-то в руках человека, нельзя всю ответственность спихивать только на Бога. А в данной ситуации, когда ты соблюдаешь все предписания, режим питания, когда относишься максимально ответственно, остается для благополучного исхода только не нервничать. - Филь... - внезапно Пугачева повернулась к мужу лицом, чуть скомкав одеяло и, устроившись на его грудине, тяжело вздохнула, - Есть еще кое-что. Тоже важное... Понимаешь, я очень сильно секса хочу. Это... не просто желание, - пыталась объяснить Алла, пока Фил ее внимательно слушал, чуть нахмурившись, - это какая-то потребность, понимаешь? - посмотрела, подняв взор, на мужа, но Фил, кратко растерянно улыбнувшись, будто бы и не знал, что ответить, - Марк разрешил альтернативно, но ты боишься. А мне так хочется. И... - еще раз сделав глубокий вдох, на выдохе произнесла прима, - даже твои недвусмысленные ласки, поцелуи - любая нежность откликается беготней щекотливых мурашек внизу живота, для меня это мучение. Начинает поднывать живот, я начинаю откровенно загоняться, пытаясь всякими думами загасить в себе желание. А потом мне становится страшно - а вдруг что не так? Я не сомневаюсь в твоей любви, но... как же мне ее не хватает именно в интимном проявлении. - То есть, - все еще анализировал Фил, - от дефицита интима ты... - Страдаю! - прервала его прима, немного повысив голос, - По всем фронтам, Филя. По всем! А ты не хочешь, что делать не знаю - меня даже самомассаж не спасает, - на это Филипп слегка ухмыльнулся, никак не ожидая, что жена все-таки использует другой, самый альтернативный, способ, - Мне в этом процессе не хватает именно тебя. Твоего тепла, твоих рук, твоего... - на миг прикрыла Пугачева глаза, а затем облизала пересохшие губы, - тела в контакте с моим. Не хватает. Меня в дрожь бросает, едва я вспомню, как, - выделила голосом Алла, - ты меня целуешь. И где. И что ты вообще делаешь, у меня только при мысли влажно в трусах становится, а отдушины нет. И плаксивость, и страхи - тоже все отсюда. - Давай я завтра позвоню еще раз Марку, - Филипп все-таки побаивался даже альтернативного способа соития, но и понимал, что жена изрядно измучилась. Кроме того, молодой мужской организм тоже реагировал на любимую женщину, и Филиппу также приходилось непросто, - спрошу. До завтра потерпишь? - Если он разрешит, обещаешь мне? - Алла так посмотрела на Фила, что у него мурашки побежали - сколько надежды, горечи и одновременно желания он прочитал в этих любимых глазах. - Обещаю, - нежно чмокнул в макушку, и Алла, глубоко вздохнув, как будто устав плакать и почувствовав облегчение от того, что высказалась, прижалась поближе, - Сейчас ты как себя чувствуешь? - забеспокоился Филипп, - Живот ноет? Что-то болит? - Нет, сейчас мне легче. И морально, и физически. Спасибо тебе, - Пугачева, снова почувствовав желание поспать, медленно погружалась в дремоту, и Фил, заметив, что она слегка посапывает, тоже прикрыл глаза, еще раз поцеловав ее в макушку. Проснувшись рано утром, Алла не обнаружила рядом Филиппа - он, забеспокоившись о сыне, осторожно, чтобы не разбудить жену, встал с кровати и направился в детскую. Няня уже сменила подгузник, а вот покормить маленького, пока сама помощница тоже завтракает, вызвался Фил. Пройдя по какому-то наитию в одном лишь халате поверх ночной рубашки в детскую, Пугачева как раз наблюдала миловидную картину, как любимый муж пытается накормить Мишу - удачно, к слову. - Доброе утро, Аллунь, - заметив ее на пороге, улыбнулся Филипп, - разбудил я тебя? - Да нет, я выспалась. Как ты тут, справляешься? Помощь нужна? - ее радовал факт, что Филипп быстро учился и теперь беременная женщина могла полностью на него рассчитывать. Конечно, она понимала, что Киркоров это не няня, но его помощи искренне радовалась - чувствовалась какая-то сопричастность к тому, что происходит в их семье, а это играло огромную немаловажную роль. Подойдя поближе к сыну, который завтракал из бутылочки смесью на руках Фила, Пугачева наклонилась и поцеловала ребенка в лобик, улыбнулась и погладила нежно-нежно по голове, проведя ладонью по растущим, пока еще мягким как это бывает в подобном возрасте у детей, волосам. - Не переживай, я справляюсь, - улучив момент, Киркоров чуть подался вперед, все также крепко держа сына, и осторожно прикоснулся кончиком носа живота Аллы. Немного не ожидав такого жеста, Пугачева растерянно улыбнулась и присела рядом, - Люся завтрак приготовила, Аллунь. Поешь, пожалуйста, я очень тебя прошу. - Да не беспокойся, сейчас Миша тоже поест, я и пойду. Вместе пойдем, только няне ребенка передадим, - наблюдая за сынишкой, дождавшись, пока малыш поест, Фил снял слюнявчик и протер ему рот от излишек, а затем уложил в кровать. Хорошо развитый ребенок тут же нашел игрушку и принялся изучать, то слегка прикусывая деснами, то играясь с ней, - Знаешь, Филь, - ни с того-ни с сего вдруг сменив тему, все еще наблюдая за сыном, произнесла прима, - мне кажется, Алина знает о том, что мы ее бизнес купили. И потому нас к себе не зовет. - Если знает, я не удивлюсь, - посматривая то на Мишу, то на Аллу, ответил певец, - она весьма умная женщина. Но а насчет зовет... - на миг призадумался Киркоров, - понять можно. Она все-таки после терапии, ей ни до чего. Хотя меня она... звала тет-а-тет, - ненамеренный ничего скрывать от любимой жены, он даже представить не мог, насколько важно было Рёдель поговорить именно с Филом - и только с ним. Пугачева, хоть и удивилась, но быстро забыла об этом, потому что приступ любопытства сменил весьма мучительный приступ токсикоза, и женщина поспешила на кухню, чтобы облегчить себе мучения заранее приготовленной водой с лимоном и мятой.