Обреченное счастье.

Филипп понимал, что Алле необходимо переключиться, отвлечься и, пока позволяла теплая погода, предложил уехать в Бережки. Ему казалось, что солнце и воздух пойдут на пользу, только вот самой Алле будто бы все равно, куда ехать - все мысли только о детях. И, если маленький Миша не давал своей маме, к счастью, повода для беспокойства, то вот тот, который развивался в ее животе, пока еще будучи плодом - да. Пугачеву измучил страх потери, она с трудом могла расслабиться или хоть немного абстрагироваться от переживаний за малыша. В какой-то момент, когда нервозность достигла своего пика, приправленная бурным гормональным коктейлем, и стены квартиры стали буквально давить, прима согласилась уехать в их с Филом загородную усадьбу. Это предложение Киркорова оказалось настоящим спасением - там Алла не чувствовала себя взаперти, зажатой и, несмотря на то, что рутинная бытовая жизнь также переехала вместе с ней в Бережки, включая верную Люсю и надежную няню, все равно женщина ощущала себя чуть иначе. В просторном доме, где места с лихвой хватало всем, Алла решила спать на первом этаже - в какой-то момент почувствовав, что подниматься по лестнице без заметной одышки уже проблематично - а соседнюю комнату временно переоборудовали в детскую, чтобы далеко не ходить и, не дай Бог что, сразу прийти к Мише. Неудобства - да и то весьма относительные, потому что ни няне, ни Люсе несложно спуститься со второго этажа - испытывали другие домочадцы, но Пугачева об этом не думала. Киркоров сдержал слово и позвонил Курцеру, но тот честно сказал, что Алла Борисовна в таком неоднозначном положении, когда плоду может навредить, что угодно и нет никаких гарантий, что избегание интимной - пусть и в альтернативной форме - жизни как-то укрепит беременность. Понимая, что жена на пределе, что ее жалобы уже давно перетекли в немой крик, Филипп колебался - он не хотел сделать хуже, создать какой-либо дополнительный риск и при этом знал, что как раз всяким запретом невольно вредит. В первый же день, как приехали в Бережки, Киркоров наблюдал незаметно за Аллой: как она себя чувствует, с каким аппетитом ест и как элементарно сидит - потому что, когда у нее изредка начинал поднывать низ живота, она на чистом рефлексе несильно сутулилась, словно пытаясь облегчить позой себе состояние. Фил мог, конечно, спросить прямо, но в какой-то момент понял, что эти вопросы о самочувствии заставляют Аллу... еще сильнее нервничать, да еще на пустом месте, в ней просыпался тщательно скрываемый страх, и потому мужчина полагался только на свои наблюдения вкупе с интуицией, а они, к слову, представляя собой гремучую, но правдивую, смесь, отлично подсказывали, что да как. - Ты не сильно устала? - все-таки уточнил Филипп в тот самый вечер, когда, уложив Мишу в соседней комнате, супруги сами готовились ко сну. Пугачева, стоя перед зеркалом в их спальне, повернулась лицом к мужу и немного растерянно улыбнулась: - Да нет. Все нормально. К тому же, - ухмыльнулась она, - я ничего не делала. На дачу привез водитель, вещи собирала и разбирала Люся, с Мишей занималась няня. Все нормально, - повторила прима, нежно коснувшись ладонью бородатой щеки мужа. - Все-таки дорога, мы по пробкам добирались полтора часа, - заметил Филипп, деликатно приблизив жену к себе за талию и пробравшись пальцами в копну ее сбитых волос, слегка массажируя кожу, отчего у Аллы тут же игольчатые мурашки побежали. - Ты немножечко зарос. Но мне так нравится, тебе идет борода, - Алла, привстав на цыпочки, подарила ему нежный поцелуй, и Филипп подхватил, добавляя свои, углубляя. Совершенно не стесняясь, развязал пояс халата на жене, пробрался к неприкрытым ничем ягодицам, - М! - глубоко ахнула Пугачева, чувствуя, как горячие мужские ладони ощутимо сжимают ее выпуклости, - Филя! - запрокинула голову, и Филипп впился в губы жадным долгим поцелуем, раззадоривая до такой степени, что вскоре женское тело в его объятиях откликалось ощутимой дрожью, - М-м, Филя... - неуемное желание пробудили умелые действия мужчины с ней, ей теперь хотелось всего и всякого помногу, а дыхание примы стало поверхностным, ладони чуть поледенели, а от таких жарких дразнящих ласк слегка закружилась голова. - Я Марку, как пообещал, звонил, - прошептал Киркоров, словно развевая остатки каких-либо сомнений в ее голове, - Мы осторожно... - снова затянул в долгий чувственный поцелуй, посасывая слегка нижнюю губу, а затем прильнул к шее, обхватывая нежную кожу, что Алла, будто подставляясь, несильно запрокинула голову назад, - Иди сюда... - горячий шепот проник в ее уши легкой будоражащей щекоткой, и ноги примы подкосились от возбуждения, сердце забилось частым неровным ритмом, и Пугачева опомниться не успела, как Фил подхватил ее на руки, пронес в несколько шагов и осторожно положил на кровать спиной. Все как в тумане, женщина почти не соображает, полностью отдавшись инстинктам, лишь чувствует его горячие влажные поцелуи на своей шее, как они спускаются на ключицу, а мужские руки, почти сняв шелковый халат, накрыли налившуюся грудь, елозили по бедрам. Алла поддавалась, пытаясь целовать Филиппа, но в один момент перевернулась на живот, и он, догадавшись, окончательно избавил ее от мешающейся шелковой ткани, наклонился низко-низко, и женщина ощущала тепло поцелуев на своих лопатках, как Фил водит носом по гладкой коже, а затем целует, повернув жену на бок, подреберье, - Аллочка... - еле различимым шепотом будто уточнил, все ли в порядке, и прима, открыв глаза, облизала влажные губы, а затем, приблизив к себе любимого, поцеловала. - М-м... М-м... - это было то, что так давно желала ее душа - любви именно в осторожном, неторопливом и столь же нежном проявлении. Пугачева забылась, получая наслаждение от каждого прикосновения, фибры души отдавали мурашками, дрожью, пока Филипп, лаская груди языком, посасывая аккуратно ореолы и соски, поглаживал живот, опускаясь все ниже и ниже шаловливой рукой, - Филя, пожалуйста!.. - в какой-то момент, чувствуя что всякая прелюдия уже перешла грань и превращается до боли сладкую пытку, едва ли не взмолилась, - Филечка! - впилась ногтями в его шевелюру, чуть оттягивая корни волос, и Киркоров сразу же, не желая мучить, переместил ласку в самый низ, - А! А! - Аллу едва ли не передернуло от кайфа, едва она почувствовала его влажный горячий шершавый язык на своей промежности, как он выводит и очерчивает, а губы мужа посасывают клитор, создавая вакуум, от которого стонать хочется глубже и громче, как кончиком языка входит, а затем, дав небольшую паузу, приподнимает ногу и целует внутреннюю часть бедра, вынуждая Аллу выгибать слегка спину, дербанить ногтями все, что попадается под руки. Даже с закрытыми - защуренными - глазами она видит свет с каждой секундой все ярче, и волны блаженства разливаются по телу, постепенно превращаясь в один огромный приближающийся ком пикового наслаждения. Филипп не торопится, все делает плавно, руками поглаживая бедра жены, дотягиваясь до живота. Найдя ее руку, сцепляется с ней замочком, и Алла сжимает, пока пальцы обоих не побелели, чувствуя, что скользит по щекотливой грани удовольствия, горячего и острого, как раскаленное лезвие ножа, - Филечка... - ворочает головой то влево, то вправо, пытается сжать ноги, лишь бы приблизить еще больше Фила, лишь бы прижать и зафиксировать, не дать отлынуть от сочащейся, крайне возбужденной, щели. По ее реакции, по тому, как свободной левой рукой Алла, копаясь пальцами в его шевелюре, наматывает кудри и старается приблизиться к его рту, видя, что она искусала себе все губы, пытаясь сдерживать томные глухие стоны, Фил сосредоточивает свое внимание на отчетливом бугорке внутри, на передней стенке почти у входа, введя язык во влагалище, освобождает руку из замочка и несильно сжимает клитор между указательным и средним пальцем, - А-а-а! А-а-а, Господи, а-а-а-а! - Пугачева едва ли орет от сильного удовольствия, ее бьет в судорогах, и Фил чувствует, как выстреливает мощная безвкусная струя ему в рот, а женщина, зажав ему голову, чуть приподнимается и трясется в удовольствии, - А-а-а... а-а-а-а... - Алла плюхается на спину в каком-то блаженном бессилии, совершенно не контролируя ни слова, ни действия, - Боже мой... А-а-а... - ворочает головой по сбитой простыне, пока Филипп, наклонившись над ней, впивается в ее искусанные губы, чтобы она немного пришла в себя. - Все нормально? - видит, что даже в его объятиях, когда приподнял на руки, Аллу все еще трясет, но она, обвиснув на его руках, пытается глотнуть недостающего воздуха и кивнуть: - Д... Да... - выдыхает на одном полустоне, и Филипп кладет обратно на постель спиной, целует по очередности груди, поглаживает подреберье и живот, пытаясь успокоить женское тело после сквиртового оргазма, - А-а-а... - все еще стонет - но уже еле слышно от бессилия - Алла, открыв глаза, - М-м-м... Филя... - протягивает к нему руки, словно забыв, что он тоже на пике возбуждения и ему хочется продолжения, а ей уже - просто объятий, - Филя... - Филипп уступает, обнимает ее, и только, когда его пах ненароком коснулся женского колена, Пугачева как будто опомнилась, - Ложись... - помогает ему лечь набок и, пробравшись рукой в боксеры, слегка поглаживает головку члена, большим пальцем осторожно размазывая смазку. Филипп приподнимается слегка, когда понимает, что она хочет приспустить белье, и Алла, устроившись также на боку лицом к мужу, неторопливо ублажает его лаской. Ей хочется спать - до безумия, до такой степени, что кажется, будто она проваливается в какую-то дыру, но также сильно хочется доставить Филу удовольствие, потому она всячески старается прогнать навязчивый, тягучий, словно пелена, сон и сосредоточиться на пикантной игре, - Филь... - чувствуя, что не справляется, перемещает взор на мужа, поглаживая его кудрявую привлекательную грудину и впившись в губы поцелуем, - Я хочу, чтобы ты кайфанул... - прошептала она, снова обхватив пенис горячей, чуть потной ладонью, - очень хочу... - Аллунь... - видя, что она буквально засыпает, Фил решил остановиться, но это совсем не понравилось Алле: - Филя, нет... Нет. Пожалуйста, - снова попросила, еще раз поцеловав куда-то в подреберье, - Пожалуйста... - одним движением, взяв ситуацию в свои руки, Фил перевернул ее на спину и, нависнув на пару мгновений, прибег к альтернативе. Он не вошел, но терся круговыми движениями по ее щели пенисом, стимулируя не глубину, а внешние половые органы, клитор, вход во влагалище. Чувствуя до боли приятную щекотку, Алла сжалась, пытаясь обнять любимого мужчину, а он тем временем ускорил темп до такой степени, что невольно заново раззадорил приятно измученную предыдущим удовольствием жену, что она теперь под ним стонала, будто бы забыв о сне, и извивалась, закинув ноги ему на талию, - Ам-м, твою мать! А! - едва ли не рычала, ощущая, как приятно пульсирует влагалище и снова налившийся клитор, - Агрм-м! Агрм! - пусть и по кругу, но Фил создавал такое трение, при котором сам еле сдерживался, и долго стараться не пришлось - они оба, прилипнув друг к другу на несколько долгих ярких мгновений, испытали сильнейший, когда передернуло мощной лавиной тела, оргазм, и теперь прижимались друг к другу объятиями, пытаясь отдышаться. Подарив Филиппу чувственный поцелуй, Алла коснулась своей промежности - на пальцах густая теплая сперма вперемешку с ее соками, а затем довольно улыбнулась, - Кайф... Блять, какой же кайф ты мне подарил... - повернулась набок и, нащупав покрывало, дернула, пытаясь укрыть потное, покрывшееся мурашками, свое тело, - М-м-м... - Филипп лег рядом, накрыл ее нормально одеялом и, прижав к себе, наклонился, сперва прикусив слегка, а затем чмокнув в мочку уха: - Ты в порядке? Ничего не болит? - рука мужчины на каком-то рефлексе легла на низ живота любимой жены, и Алла, чувствуя его приятное беспокойство, лишь расхлябанно улыбнулась: - Филя... - у нее на языке от переизбытка один мат, да и то, потому что он краткий. Сил разговаривать не было вообще, - люблю, - вкратце выдохнула она, вынудив Киркорова улыбнуться. Он еще раз поцеловал ее в губы и, дотянувшись рукой до настенного бра, погасил неяркий свет. Минуты не прошло - а Пугачева уже сладко сопела, провалившись в глубокий тягучий сон, и только Филипп, все еще не убирая руку с ее живота, немного напрягшись, будто стерег и сон жены, и состояние ребенка - лишь бы не было пульсированного спазма. Чуть успокоившись, сам заснул, но руку так и не убрал...