Разбитое сердце Льюиса

День его самоличной выписки был дождливым. Мелкий дождь отрезвляяюще капал на макушку, но очень скоро брат прикрыл голову Луи своим зонтом. ‎ ‎— Не представляю, что теперь делать. Почему мы сбежали, не дождавшись врачебного заключения и рецепта? ‎ ‎— Неужели Вас до сих пор что-то беспокоит? — Уильям встретился с ним взглядами. Глаза бордового оттенка выражали тревогу, и парень просто опустил лицо вниз, рассматривая мелкие камушки на дороге. ‎ ‎— Нет... ничего подобного. Лишь хотел попросить доктора Фича выписать мне усыпляющий порошок. ‎ ‎— Это сущие мелочи. Я добуду Вам его и все остальное, что только понадобится. Можете полностью положиться на меня. И, о Боже, как же нам теперь наверстать упущенное? ‎ ‎Уильям ушел чуть вперёд, и на голову Льюиса вновь начали падать редкие крупные капли воды. Он слабо улыбнулся и, перепрыгнув лужу, скользнул обратно под зонт. Только на вторую встречу парень смог различить французский акцент братца, сбивающий с толку. Луи действительно знал французский, но весьма поверхностно, и проколоться на этом было бы до смерти обидно. ‎ ‎Тогда мужчина не строил и малейшего плана. Знал лишь, что теперь его не будут ждать серые будни. От адреналина хотелось прыгать по лужам, как маленькая девочка. Планы вились в голове и тут же сплетались в один сплошной колтун. ‎ ‎«У меня будут проблемы. Это дворянская семья» ‎ ‎— ...О, обязательно будут, друг мой, — Уильям остановился перед высоким забором. ‎ ‎— Что, извините?... — голос дрогнул. ‎ ‎— Я молчал, любезнейший. ‎ ‎На это ему пришлось скомкано промолчать, изображая согласие. Уже на тот момент уверенность в крепком здравии рассудка дрогнула. Капля дождя пролетела прямо перед лицом, будто в замедленной съемке, приковывая внимание Лу. Мелкий хрусталик-капля разбился, едва добравшись до земли. Та, в свою очередь, впитала каплю за считанные секунды. А те, что не впитались... что-ж, они станут лужами, потом испарятся, а следом попробуют ещё раз, когда вновь станут дождем. Все мы достойны второго шанса. Особенно маленькие капли. ‎ ‎— Не мог бы ты повторить, что я сказал? — с нотой недовольства "любимый брат" повернулся. Оказывается, он действительно говорил что-то, пока стоял, отвернувшись от Льюиса. Очень выразительно, завлекающие, но не настолько, чтобы перебить вальс дождя. ‎ ‎— Мне жаль, наверное. Возможно, это последствие от удара... ‎ ‎— Я понимаю, Лу. Наверное, Вам невероятно тяжело. От нового прозвища "Лу" внутри непривычно защипало. Чем-то это могло напомнить раздражение слизистой глаза, но по всему телу. ‎ ‎Кровавые глаза глядели насквозь, уже не давая и шанса отвернуться и не внимать. Тогда он чувствовал себя рыбой на крючке, либо змеёй перед волшебной флейтой гипнотизера. ‎ ‎— Просто стой тут. Всего две минуты, пока я договорюсь с братом о тебе. Придётся подмокнуть. — Стойте. А где же... — Да-да? — его собеседник участливо наклонил голову, не торопясь убегать. — Где же Ваш зонтик? И правда, он совсем упустил тот момент, когда капли перестали тарабанить по поверхности черного зонтика, и стали бить чётко по нему. Сейчас Лу и вовсе не мог отыскать в руке Уильяма что-то, напоминающее ранее упомянутый зонт. Неужели выкинул по дороге? Вот это расточительство. — Ах, это... — Мориарти изящно крутанул свою трость, возвел ее кончик вверх, правильно сжал основание, заставляя парня обомлеть. Трость превратилась в зонтик за пару простых движений. — Зачем же Вы его прибрали? — восклицания о чудо-технике он решил приберечь. — Подумал, что Вам хотелось насладиться сей погодой. — Ничего подобного. Мы ведь можем заболеть! Уильям коротко рассмеялся, словно такая перспектива совсем его не беспокоила. ‎‎Льюис, в свою очередь, выгнул бровь, наконец "отлипая со своей скукой смертной". ... Оу...Уильям такого не говорил. ... ‎ ‎— Простите, а сколько у Вас вообще братьев?... — рождённый и только-только вскормленный материнским молоком план трещал по швам. Иные родственники могли стать серьезной угрозой и тогда... тогда случился бы конец света и совести. ‎ ‎Уильям ещё раз снисходительно улыбнулся, пропадая за забором. Чуть позже мужчина услышал противно скрипящий звук входной двери. Мыслей о том, что он действительно мог бы заболеть, не наблюдалось. Только всепоглощающий страх раскрытия его несчастной, потерянной души. ‎ ‎Ну ничего, ведь даже капли заслуживают второй шанс?