Разбитое сердце Льюиса

Ровно семнадцать ступенек вело наверх. Льюис неспешно отсчитывал их, поднимаясь с тяжёлой, почти неподъемной головой. ‎ ‎Сейчас он выглядел как обычно, однако, готов был поклясться, что ощущал себя сказочным чудищем. С длинным от вранья носом, впалыми щеками и раздутым от темных мыслей черепом. ‎ ‎Льюис растрепал чёлку, аккуратно лежащую за ухом в боковом проборе. Теперь она прикрывала половину лица. Одна красноватая щека по-прежнему была видна, делая эту меру успокоения абсолютно бесполезной. ‎ ‎Ступив на второй этаж, парень искренне выдохнул. Его маленькое счастье длилось совсем недолго. Едва он повернул, как был затянут в одну из комнат руками, что железной хваткой дёрнули Луи за лацканы пиджака. ‎ Щадяще-нежно его тут же пригвоздили к стене, вызывая шквал внутреннего возмущения. ‎ ‎— Вы что-то хотели сказать? — Льюис с сомнением оглядел Уильяма, стараясь найти любой подвох в серьезной фигуре. ‎ ‎— Нет, ничего. Лишь приглашаю Вас провести эту ночь вместе. ‎ ‎— Что сделать?! — мужчина перешёл на шокирующий шепот, стремительно краснея. ‎ ‎— По-братски. Мне помнится, как мы спали на одном матрасе в приюте. Я скучал по тем денькам, откровенно говоря. Если откажете — я пойму. ‎ ‎Грустным взглядом Уильям окончательно прибил своего брата к стене, словно коллекционную бабочку острой портновский иголкой с разноцветным шариком на верхушке. ‎ ‎— Как желает мой брат...все, что угодно, — легко согласился он с сей мелочью. ‎ ‎— Что угодно? Это хорошо. Ведь от завтрашней встречи вы отказаться не сможете. ‎ ‎Уильям отстранился, отходя к миниатюрному письменному столу в углу комнаты с несколькими бумагами на нем. ‎ ‎ Неплохое дизайнерское решение — объединить кабинет и спальню, — думал тогда Луи, ещё до конца не понимая своей беды. ‎ ‎— К мистеру Саргензи. Вам стоит хорошо выспаться, дорогой. Ничего, что я зову Вас дорогой? — учтиво уточнил он после тщательной проверки имени господина. ‎ ‎— Повторюсь, как желает господин, — он коротко кивнул, но желаемой реакции от брата не получил. Уильям нахмурился, скрещивая руки на груди. ‎ ‎— Теперь Вы тоже господин в этом доме. Не говорите больше таких вещей. ‎ ‎Он сменил недовольство на улыбку и подмигнул, разряжая атмосферу. Уильям отошёл к шкафу, бросая себе на плечо пушистый белый халат. Очень скоро он вышел из комнаты, держа курс на душевую комнату. ‎ ‎Тогда внутри Луи и проснулся главный источник многих его бед — любопытство. Нарастающее, чёрное и глухое, оно стрелкой указывало на письменный стол с чертежами и переписями. ‎ ‎Зачем хранить у себя целую биографию человека, если это обычный знакомый? Причем, даже с карманной черно-белой фотографией на первой странице, как смог издали разглядеть парень. ‎ ‎Сердце ударило в груди, побуждая ноги подойти чуть ближе. Чтобы открыть... и хотя бы узнать род деятельности своего, теперь уже, родственника. ‎ ‎Это было ужасно некрасиво со стороны мужчины. Льюис посмел творить это только из соображений "он знает обо "мне" многое, я же о нем — ничего". На самом деле, это делало ситуацию только отвратительнее, но об этом он уже предпочитал не задумываться. ‎ ‎Ловко и быстро он преодолел расстояние до стола сразу, как только шаги за дверью стихли. Открыв одну из верхних папок, которую открывал чуть ранее Уильям, Льюис принялся вчитываться. ‎ ‎Идеальный каллиграфический почерк. Четко и по делу, без лишней воды и бюрократии. Скорее всего, создавалось только для себя. ‎ ‎В папке было краткое досье на Рона Саргензи. Его возраст, примерный вес и рост, психологический портрет согласно некоторым актуальным типированиям и предпочтения. ‎ ‎Льюис хмыкнул, перевернув страницу. ‎ ‎Мистер Саргензи очень любит жареную рыбу...гольф...азартные игры....детей...и секс. ‎ ‎Мориарти неловко отвёл взгляд, пропуская мысль: "А кто вообще его не любит? Бред же". ‎ ‎Несколько позже парень, к своему ужасу, заметил, что в спешке прочёл последнее неправильно. Тогда Льюис едва не позеленел. В досье черным по белому было написано "секс с детьми". (-) ‎ ‎— Что ты тут делаешь, Лу-лу?— под шокированным взглядом Уильям в халате прошёлся до кровати. Вернулся будто по требованию, не дав и пяти минут на духовное самопоедание. Влажные волосы неприятно липли к его шее, заставляя того постоянно ворошить их на затылке. ‎ ‎— Что. Это? — с придыханием спросил Луи, плавно отодвигая бумаги от себя на другой конец стола. ‎ ‎— Вся информация от моих подчинённых. Вот кто должен звать меня господином, ха. ‎ ‎— Чем же Вы занимаетесь, если интересуетесь подобным? — он старался полностью игнорировать пришедшие в голову самые худшие сценарии. ‎ ‎— Все завтра. Ночь — мое время, — Уильям улыбнулся, расправив руки для объятий. Во всей его позе читалась расслабленность, а от него самого несло парфюмированным кремом с запахом сандала и миндаля. ‎ ‎Льюис замешкался в недоверии, однако, кивнул. Послушно подойдя, он сплелся в невероятно приятных объятиях с братом. ‎ ‎— Не разрушайте мое впечатление о Вас. Оно и без того весьма зыбкое. ‎ ‎— Вы можете на меня рассчитывать. ‎