Разбитое сердце Льюиса

... ‎ ‎Льюис сидел на венском стуле, подперев рукой лицо и лениво поматывая ногой туда-сюда. ‎ ‎Поместье семьи Саргензи отличалось светлыми оттенками и изобилием резных элементов в интерьере. Вот даже спинка стула, на котором он сейчас сидел, и та была не цельная, а вся такая с узорами, палочками и прочим, что делало долгое сидение на нем настоящей пыткой. Потому-то мужчина сидел по-дамски на самом краю, не касаясь неудобной рельефной спинки. ‎ ‎Граф все говорил и говорил о том да о сём. О его красавице-жене и самых главных богатствах было сказано больше всего. ‎ ‎Луи послушно поворачивал голову, когда господин Саргензи обращал внимание на недавно приобретенную из Парижа хрустальную люстру или шикарный белый рояль, купленный там же. И все же, парень только молчал, наблюдая и время от времени изображая улыбку. А к нему никто так и не обратился. ‎ ‎Сидя рядом с Уильямом, он почувствовал себя типичной эталонной женщиной. Такой незаметной и покладистой, что аж выворачивало. ‎ ‎... ‎ ‎— А хотя что я все про себя...и Вы что-нибудь расскажите, — господин отвлекся на принятие лекарства, решив, что эту паузу может скрасить их рассказ. ‎ ‎Саргензи достал крохотную стеклянную бутылочку с мутной жидкостью в ней. Откупорив пробку, он залпом выпил сожержимое. Видимо, оно было жутко горьким. Мужчина немедленно запил лекарство остатками чая и все равно скукожил лицо. ‎ ‎— Гадость, да? — с шуткой спросил Уильям. Оторвав ягоду с грозди винограда, он ловко забросил ее себе в рот. ‎ ‎— Не то слово, господин. ‎ ‎— Ах мелочи. Скоро моя прекрасная Манипенни принесет целый поднос грейпфрутов. Вы обязаны их попробовать. Они из самой разнообразной оранжерее в Лондоне. Мы успели на день открытия и смогли урвать некоторые гостинцы для Вас. ‎ ‎— Вот оно что, — мужчина улыбнулся, — ну, попробуем, попробуем, раз такое дело. Седрик! Принеси нож! ‎ ‎Слуга, что искуссно сливался со стеной, будто отмер и вышел из зала за позолоченным столовым прибором ради такого случая. ‎ ‎(-) ‎ ‎Разговор лился, лез из тончайшей нити, когда казалось, что тему продлить невозможно. А все благодаря среднему брату, черт же его подери. ‎ ‎Храни господь Седрика, который не позволил себе задержаться и принес прибор на отдельном подносе, заставляя глаза Льюиса закатиться от таких феноменальных формальностей. ‎ ‎Вместе с этим с собой слуга господина привел за собой девушку в одеянии горничной. Фартучек на миловидной, скромной на вид девушке с черными каре, был хорошо накрахмален. В руках она держала поднос с экзотическими фруктами. ‎ ‎— Манипенни, сэр, — Сэдрик положил нож перед господином. Рукой в белой перчатке он указал на девушку, представляя ее Саргензи. ‎ ‎— Молодцы, ум-ни-цы. ‎ ‎— Вы можете идти, — добавил Уильям. Глазами Рон указал им на выход. Девушка поставила свой поднос рядом с подносом Сэдрика, последовав его примеру. Следом слуги торопливо удалились. ‎ ‎‎Нож словно смотрел на Луи с серебряного подноса, блестя своим кончиком–носиком с элегантной опасностью. И вот в больной голове все сложилось: эта встреча с педофилом, те записи, обязательное одиночество, острый нож и... Тогда в душе Луи зародилось зерно сомнений. Скорее, даже страха. Впервые за все время встречи он подал голос: ‎ ‎— Уильям, нам нужно выйти, — прохрипел он и прокашлялся. ‎ ‎— Пожалуйста, — добавил уже с большей уверенностью. ‎ ‎Уильям хмыкнул. ‎ ‎... ‎ ‎— Ну-с? Неприлично ведь задерживаться надолго. Я, конечно, взял с господина обещание не начинать без нас, но кто знает... ‎ ‎Уильям оперся о тумбу, стоящую в уборной, и обратил на него взгляд. Оставшись наедине, мысли Льюиса наконец воспылали жар-птицей. ‎ ‎— Вы хотите его убить? — с железом в голосе спросил он. ‎ ‎— Да, хочу. А ты нет? ‎ ‎— Что я бред я... — от внезапного вопроса внутренний огонёк потух, — я не подписывался на это. И семья "вершителей справедливости" мне не сдалась! ‎ ‎— Тише. Могут услышать. ‎ ‎— Вот как?! ‎ ‎Уильям потянул руку к плечу Лу, но тот отбросил ее. ‎ ‎— Разве тебя не смущают его грешки? ‎ ‎— Никто не имеет права на убийство. Ему...его накажет полиция, Бог, карма, кто угодно. Это не наше дело. ‎ ‎— И что же ты теперь будешь делать? Выбежишь и скажешь "ах! Вас планирует угробить мой брат! Бегите!" — театрально он приложил тыльную сторону ладони ко лбу. ‎ ‎— И скажу. ‎ ‎— А потом дом для душевнобольных. Лу-Лу... Вы ведь совсем не закрепились в обществе и пока считаетесь кем-то на уровне моего аксессуара. Понадобится время... ‎ ‎— Тогда другое. Что угодно. Не думали же Вы, что я стану терпеть этот кошмар? — перебил он мужчину, покидая уборную и твердым шагом направляясь обратно в зал. Заждавшийся господин улыбнулся ему. Льюис улыбнулся в ответ. ‎ ‎Следом зашёл Уильям. ‎ ‎— Я вот что подумал...— начал Саргензи. ‎ ‎— М? — отозвался Уильям. ‎ ‎— Ваша Манипенни такая красавица. Да и мой Седрик ничего. Быть может, поженим их? Красивая пара выйдет как-никак. ‎ ‎— Не практикую такое, уж извините. Мои слуги отнюдь не крепостные. ‎ ‎— А Вы моралист, граф Мориарти... — хохотнул он, тут же забывая про эту забаву. ‎ ‎— Позвольте порезать лакомство, — приподнялся было Уильям со стула. ‎ ‎Не успел Рон дать согласие, как был нагло перебит. ‎ ‎— Не стоит. Я сам!! ‎ ‎Льюис подскочил, забирая нож с подноса. ‎ ‎— ...не хочу , чтобы мой братик утруждал себя, — добавил Луи и сконфуженно улыбнулся, ставя грейпфрут на доску для резки. Он торопливо срезал кончики и принялся нарезать тонкими колечками лакомство, из которого так и текли соки. ‎ ‎Нож у него, а значит, и контроль. Вот она — смекалка и смелость. Про себя Лу уже мысленно вручал себе лавровый венец за гениальность в такой стрессовой ситуации. ‎ ‎Он выложил цитрусовый на чайные блюдца, ставя их перед мужчинами и, на всякий случай, опробовав один ломтик первым. Ядом и не пахло. ‎ ‎Саргензи вновь хохотнул, закладывая себе в рот сразу пять ломтиков, при том противно чавкая. ‎ ‎— Ах вкуснтища. Отрежь же ещё...как Вас...Люсьен? ‎ ‎Он молча изрезал второй фрукт, безотрывно наблюдая за Уильямом, в полном спокойствии пьющим чай. ‎ ‎... ‎ ‎Господин Саргензи доедал четвертый фрукт, как неожиданно схватился за сердце. ‎ ‎Люис заметил это только после громких хрипов, ведь все его внимание приковал брат. ‎ ‎— Что случилось?... — в непонимании спросил Луи, чувствуя, будто тело сковало. Он медленно перевел взгляд, будто не веря ‎ ‎Тихо хрипя и зовя на помощь, Рон Саргензи упал замертво головой на стол, разбивая фарфоровую чашечку. ‎ ‎ ‎ ‎