- Чужая месть - это и есть мой приказ...

*Рейх* Как это было давно? Настолько давно, что я даже не смею вспоминать. Танцы, твои яркие глаза, твой смех, твоя душа — чистая и верная. Но всё это осталось так далеко. Хотя эти дни для меня словно вчерашние. И всё равно, как бы они ни были близки, их не вернуть. Сколько лет мы не виделись после того, как наши пути разошлись? Лет пять-десять? Я уже сбился со счёта, не помню. Каким ты стал? Остался тем, кем был, или погряз в коррупции, как все мы? Или остался таким же честным? Впрочем, не мне тебя судить. Выдыхая горький дым в лёгкие, я не спеша выбрасываю окурок в мусорку у рабочего стола. На нём — уйма документов и нужных листовок, которые нужно подписать для тех, с кем я хочу иметь политические и торговые дела. Стоя в дверях стеклянных створок балкона, я молча наслаждаюсь днём, наблюдая, как мои люди заняты своим делом. Так светло, тепло и приятно. Моя территория понесла существенный ущерб после выходки моего отца в войне, которую он начал в 1914 году. Погибло много людей со стороны ГИ и РИ. Германская Империя тогда с позором проиграла и потеряла своего брата, которого любил больше меня. Как говорили, он не скрывая рыдал над его телом. А отец СССР пощадил ГИ, перекинув всю вину на Австро-Венгрию. Тем спас отца от гибели и меня не оставил полным сиротой. Да, сейчас всё по-другому. Теперь это мой народ, и я должен заботиться о процветании страны. Должен заботиться. Хотя теперь каждая страна косо смотрит на нас, думая, что мои люди — адские отродья. Какая глупость! Неспешно закрыв балконную дверь, я усаживаюсь за рабочее место. Не так далеко стоит трафарет с незаконченной работой. Надо будет как-нибудь уделить живописи время, но точно не сейчас. Слишком много лишней информации. Надо сосредоточиться на одном. Вечер подкрался незаметно. Веки устали от света яркой лампы, и глаза стали медленно закрываться. Я постепенно клюю носом, но ещё удерживаю в руках чёрную ручку. — Пап? — Послышался неожиданный негромкий голос со стороны двери. Я вздрогнул и мигом принял ровное положение спины в кресле. — Высший фюрер, ФРГ. Не пугай меня так, — смягчился Нацист в нежной улыбке. — Ты чего-то хотел, сынок? — спросил Третий, глядя, как его единственный наследник входит в комнату. Парень был уже взрослым, но до сих пор находился под крылом любимого отца. Мужчина вложил в него много сил и времени, и ожидания оправдались. И всё равно Рейх не будет спокоен, если ФРГ захочет независимости. Ведь он ещё не знает всех нюансов правления территорией и ведения иностранных дел. Неспешно поднимаясь с насиженного места, Третий подходит к сыну и кладёт свою ладонь в кожаной перчатке на тёмные волосы парня. Младший немец прикрывает веки и своими алыми глазами смотрит на отца. — Я слышал, что ты на днях собираешься ехать… ну, на собрание стран в Лондон. Я подумал, может, направиться с тобой? — напросился младший немец, отводя алые глаза в сторону. ФРГ почти напоминает своего деда — ГИ, от чего Рейха заставляло содрогнуться. — Ха-ха! Вот как, — усмехнулся Фриц, прикрывая зелёные глаза, которыми изучал Геру. — Конечно, поезжай со мной. К тому же для тебя это неплохая практика, ну и как будущему правителю — внимательно подходить к делу. Да и мне не будет скучно, — Рейх ткнул острым ногтем в нос ФРГ. — Ах да, не контактируй с Америкой. Его подход к правлению меня не радует и не одобряю. Как торговый партнёр он хорош, но доверять ему всё равно не стоит, — беспокоился Третий, что ФРГ всунет свой нос не в те дела. — Да, я всё понял, пап, — но юную страну это всё равно не остановит. Он хочет поговорить со всеми сверхдержавами и узнать, как они довели свою территорию до совершенства. — Но с кем мне точно можно говорить? Рейх призадумался, слегка прикрывая глаза, потом невольно щёлкнул пальцами. — У ЯИ есть сын — Япония. Как раз твоего возраста. Можешь ещё с КИ поговорить, но с ним тоже прошу быть поаккуратнее. На него нельзя положиться, — закатил глаза Третий, вспоминая, сколько было геморроя с этим плаксой. — Я всё понял, отец. И прошу тебя, — ФРГ берёт отца за щёки, смотря тому в глаза: — не засиживайся допоздна. У меня, кроме тебя, никого нет: тех, кто не обманет и не осудит, — прижавшись к груди Рейха, ФРГ обнимает его своими худыми, как тростинки, руками. Парень часто видел, как Рейх от усталости падал в обморок и после лежал на койке медпункта. Можно только понять, что ощущал и какие эмоции ФРГ переносил на себя в этот момент. В отличие от сына, Рейх не был настолько худощав. У него было подтянутое телосложение, и где-то незаметно виднелись мышцы, выкованные годами. Сейчас младший напоминает самого Фрица в юности. Третий Рейх неспешно обнял сына и прижал к себе, целуя в макушку. — Я тебя никогда не оставлю одного, обещаю. И сегодня лягу пораньше. И ты не засиживайся за книгами. Нам рано вставать, чтобы успеть вовремя добраться, — в последний раз наградив парня поцелуем в волосы, Рейх отстранился и, проводив сына взглядом, отправился снова работать. *** — Дожди, дожди… — выдыхая влажный пар, от которого запотело окно «Мерседеса», Рейх, облокотившись на подлокотник заднего сиденья, смотрел, как ливень выстраивает непроглядную стену. — В этой стране ничего, кроме дождей, нет. Сидящий рядом ФРГ оторвался от книги и посмотрел на отца, который задумчиво смотрел в окно. Отметив закладкой страницу, он выдохнул. — Тебя что-то тревожит, пап? — спросил ФРГ, поправляя очки на носу. — М? — Рейх повернулся к сыну. — Нет, всё в норме. Я просто задумался. О предстоящих делах, — улыбнулся старший немец. «Мерседес» подъехал к специальной стоянке, где стояли автомобили разных стран. Перечислять их немец бы устал. Достав из двери машины два зонта, Рейх протянул один сыну. — Держись рядом. Договорились? — произнёс Рейх, глядя на сына, который слегка кивнул. — Хорошо, пошли… — Неспешно они двинулись к высокому зданию. Проникнув внутрь и сложив чёрные зонты, сын и отец направились в главный кабинет, проходя по коридорам и встречая страны, которые уже были здесь. Далеко не каждый удосужился поздороваться с немцами. — Кого я вижу, — послышался спешащий к ним голос. — А я думал, ничего интересного больше не увижу, — В коридоре, облокотившись о стену, стоял американец со своим братом, Канадой. — Чёрт, — Проворчал Рейх на своём языке. — Хм… Надо же, ты ещё и своего отпрыска взял. Такой молодой, а уже успел ребёнка наклепать. Довольно интересно, — проговорил Америка. Неспешно обойдя сердитого папашу, он остановился рядом с ФРГ. — Привет, малой. Я — Америка, а ты? — спросил он с довольной усмешкой, протягивая руку. Но её подать не дали. Рейх резко перехватил американца за кисть, хмуро глядя в глаза. — ФРГ! Не трогай моего сына своими проститутскими руками! — взъерепенился Рейх, закрывая своим телом свою кровинушку. Гера стоял позади отца, не понимая такой резкой реакции. Хотя он знал: папа знает больше и лучше. — Ха-ха! Ну что ты, Рейх? Знаешь ведь, я люблю детей и просто хотел познакомиться с ним. А ты показываешь свою агрессию. Не забыл, в каком ты положении? В данный момент тебе не стоит меня провоцировать, иначе твои остатки территории быстро сметут с лица земли. Или ты уже забыл, что творил твой папаша? — давил на слабые точки Третьего, смотря своими фиолетовыми глазами прямо в глаза Фрицу. — Я уже всё и всем выплатил! Оставьте мою территорию и моих людей в покое! — громко заявил он. — Да, ты выплатил, но не забывай: люди не забывают обиды, — неожиданно хватая Рейха за горло, Америка заставил ФРГ подпрыгнуть на месте и тихо прошептать: — Папа… — Обиды? Я не виноват в том, что ты потерял то, что любил, — прошипел Рейх, чувствуя, как горло сжимают. — Аме, братец, прекращай. У нас тут не война, а переговоры, — сказал Канада, ласково положив руку на плечо США. — Пф… Всё хорошо, Кан, — отпустив горло Рейха и сделав шаг назад, Америка сверкнул глазами. — Но всё же я хочу поговорить с немцем наедине. У меня есть множество вопросов. В которых отобразился какой-то опасный огонёк. От чего Третий Рейх прищурил глаза с недоверием, так же делая маленький шаг назад. — Хех, в данный момент у тебя нет выбора, если ты не хочешь войны, за агрессию ко мне. — прошипел устами Америка.