- Чужая месть - это и есть мой приказ...

*Рейх* Все пошло не так, как я планировал. Этого не должно было произойти. Но это, увы, я совершил, мне и отвечать за это. Проведенная ночь оставила свои многочисленные подарки, по сути объединив две страны. Но что по итогу? Ха-ха, а что-то бывает хорошее? Голова произвольно облокачивается о руки, попутно прикрывая глаза, я слышу голос: — Пап? — выглядывает из-за двери ФРГ, также прижимая кулек к груди. — Не сейчас, Гера, работы много… — расписывая документы и ставя на них жирные печати со свастикой и орлом. — Извини… тут такое дело… — сказал ФРГ, держа на руках младшего брата, который появился не так уж и давно. — Он и делает, что лежит и хнычет у себя в кроватке. Я подумал, может, ты успокоишь? — входя в кабинет и вставая напротив стола с многочисленной стопкой бумаг. — А что, сиделка решила взять незапланированный отпуск? — спрашиваю я, после протягиваю руки и беру младенца на руки, поправляя тому одеяльце возле ротика. Маленькие голубые глазки начинают рассматривать меня и беззаботно лопотать. Тихий писк, затем еще один и еще, и вот малыш начинает смеяться, будто его забавило мое подуставшее и серьезное лицо. — Манипулятор маленький… Все делаешь, чтобы привлечь к себе внимание… — проговариваю я, а после прижимаю малыша к себе и нежно целую в лобик, после чего осторожно прижимаю к себе. — Мой маленький ГДР… — произношу шепотом я, слыша довольный писк малыша. На лице нарастает улыбка, видя эту беззаботную мордашку, которой сейчас интересны только сон, еда и внимание. Ох, эти маленькие цветы жизни. Но я чего-то отвлекся. Проходит где-то минут десять или больше, как я слышу у себя на груди тихое посапывание. — Он, кажется, заснул, Гера… — поднимаю взгляд на сына, который уткнулся в книжку. *** Немец с улыбкой смотрит на сына. Облокотившись больной рукой о деревянный стол, он неспешно подошел к нему. Рука осторожно легла на темные волосы парня, начиная теребить их. Младший немец неспешно поднял взгляд на отца. Тот улыбался нежной и такой теплой улыбкой, что ФРГ сам не смог сдержать улыбки и подался в сторону ласки отца. Посмотрев на своего младшего брата, Гера протянул руки, после чего осторожно взял малыша на руки, аккуратно поправляя тому пеленку возле ротика. — Пап… — произнес Германия шепотом. — Ты отдохни, на тебе лица нет. Хорошо? — произнес сын Третьего. Рейх ничего не говорит ему, лишь осторожно кивает головой, говоря тем самым: «Хорошо, сын, не волнуйся за меня». Когда дверь с тихим скрипом закрывается, Фриц тяжело выдыхает, стараясь собраться с мыслями о грядущих часах его работы. Фриц повернулся в сторону окна, где был его балкон. Он смотрел, как постепенно собираются люди в выделенном месте. Но в основном это были его солдаты, которые были отобраны специалистами. Теперь они стояли ровными рядами, чтобы выслушать то, для чего позвал их сам фюрер. Погода была слегка пасмурной, но все же не такой холодной. Погруженный в свои мысли, мужчина не сразу почувствовал руку на своем плече, как и голос совсем близко к уху. Но знакомый запах мигом успокоил Третьего, и тот выдохнул: — Не подкрадывайся так, СС, а то сочту это за скрытое нападение, — пригрозил Фриц, но, увы, не серьезно. — Прошу простить меня, мой фюрер… — поклонился мужчина, положив руку на грудь. — Я вас звал, но вы не откликались на мой голос, — говорил мужчина с темными волосами и глазами. Форма идеально облегала его тело, обнажая взору подкачанное тело. На поясе была кобура с пистолетом и патронами. Там же находился и спрятанный зазубренный нож (охотничий). Мужчина очень любил оружие и все, что с ним связано. Рейх не понимал его пристрастия и одержимости этим. Ведь в ухе у того был один патрон, который служил в качестве сережки. — Все в порядке, мой господин. Вы выглядите изможденно. Да и вы уже опаздываете на ваше выступление. Может отменить его, пока вам не станет легче? Рейх лишь смотрел в окно, не отвечая на его вопрос сразу: — Скажи мне, СС, ты всегда будешь рядом со мной? — спросил он, краем глаза смотря на мужчину, который, не колеблясь, ответил: — Мой фюрер, — встал перед тем на одно колено. — Я всегда буду рядом с вами до последнего своего вздоха. Я буду сражаться за вас столько, сколько вы мне прикажете. — СС говорил это от всего сердца. Третий смотрел на сослуживца, который стоял на коленях перед ним, после чего выдохнул и произнёс: — Поднимись… — приказал нацист, после чего смотрел, как тот неспешно встаёт, а затем — в белые, как две луны, глаза. Пустые и холодные, но полные жизни. — Я услышал тебя, но… Я хочу, чтоб ты оберегал не только меня одного. Мои дети — это будущее всей нашей территории и народа. Береги их как зеницу ока. — Я услышал вас… мой фюрер. Вся ваша семья будет в безопасности и в целости… — проговорил он. — Это хорошо… Ха… Это… Как твоя семья? Как отец, братья, сёстры? — решил перевести тему разговора. — Прошу, мой фюрер, давайте не про них… — заскулил Зиг, смотря на своего господина, у которого от его щенячьего вида поднялось настроение. — Ха-ха! А что, ты настолько не хочешь говорить о своей семье? — спросил он, смеясь. Но когда нога коснулась балкона, вскоре Рейх выступил с речью, которая воодушевила всех немецких военных, да и не только их. Сам СС, стоящий рядом, улыбался и слушал своего господина. Эта церемония продлилась не очень долго. И вскоре немец вернулся в свой кабинет под аплодисменты и не только. Следом зашёл и СС, глядя уставшему Рейху в спину. — Это было великолепно, мой фюрер, и вы сами выглядели парадно, как и полагается… — похвалил его. — Я знаю… Прошу, не будь вторым Италией, мне его хватает. СС, я думаю, ты и сам сейчас знаешь, что делать. Готовь всех. Мне надо передохнуть и побыть одному, — снимая ботинки, но в одежде, он улёгся на кровать на спину, выдыхая, будто с него сняли груз. — Будет сделано… Но вам и правда нужно отдохнуть, на вас лица нет… — подходя ближе к кровати, мужчина накрыл немца одеялом. Глаза Рейха были закрыты. — Отдыхайте… мой фюрер… — по-отцовски произнёс он, занавешивая шторы на окнах, после чего неспешно вышел из кабинета. *** Рычание машин, частые выстрелы. Но наступление шло вперёд. Всё было сложено, как точные часы. Нет пути обратно, не будет понимания и прощения. Плач детей и женщин, крики мужчин. Запах крови и железа, пота, страха. Дым занавешивал небо, не давая тёплым лучам прорваться через него. Поляк вжимается в стену, смотря на ворвавшихся немцев в его столицу. Было понятно — солдаты не смогли остановить наплыв фрицев, которые без приглашения заявились к нему домой, да и не только. СС входит первым, распахивая двери, будто проверяя, чтоб его господину ничего не угрожало. — Доброго дня, Полен… — проговаривает Рейх, неспешными шагами надвигаясь на перепуганного поляка, который смотрел ему в глаза. — Тебе не стоит бояться… Я просто забираю то, что было по праву моим… — проговаривает фриц, сверкая глазами ядовитого оттенка. — Это было всё в далёком прошлом! Ты нарушал договоры, которые были названы твоим предкам! Твой брат прислушивался! Ты сутулая собака!!! — крикнул на эмоциях поляк, но СС ударил его ногой в живот. Польша, скрутившись, упал на колени перед немцем. — Как ты смеешь так тявкать на великого фюрера, ты несчастное пародие своих дедов! — хватая поляка за волосы, СС смотрел ему прямо в душу, видя, как парень дрожит, как банный лист. — Достаточно, СС, не трать силы на то, что не имеет ценности… — проговорил он про поляка, надвигаясь в сторону стола Польши, где были документы. — Зиг, подведи его сюда… — приказным, но спокойным тоном произнёс фриц, указывая глазами на стул. СС качнул головой и резким движением, всё ещё держа за волосы, потащил поляка к месту назначения. — Больно! Отпусти! Больно! — кричал поляк, дёргаясь и сопротивляясь напору немца, чувствуя, как из него выдирают небольшое количество волос, но всё равно усаживают на несчастный стул. Поляк смотрел в глаза немца, который сидел ровно, скрестив руки на груди, и пододвинул тому бумагу о его капитуляции, из-за чего по телу парня прошёл табун мурашек. Сжимая несчастный листок в руках, Польша опустил голову. Он понимал, что может произойти. — Ты пожалеешь, отвечаю тебе… — говорил он шёпотом, но всё ещё с дрожью в голосе. Рейх посмотрел на Пола, после перевёл зелёные глаза на Зига. Моргнув и качнув головой, он будто телепатически дал ему команду: фас. В затылок поляка ударило холодное дуло пистолета, из-за чего тот, не потеряв сознания, вскрикнул от боли. — Делай то, что приказал тебе фюрер, или ты будешь умирать медленно, — прорычал СС, смотря, как неспешно стекает тёплая алая кровь по дулу огнестрельного оружия. — Так что взял чёртову ручку и начал водить по листу… Поляк с дрожащей рукой взял чернильную ручку. Он дрожащей рукой уже собрался начать рисовать свою судьбу, как услышал: — Рейх! Резко распахиваются двери, и в неё входят солдаты вместе с коммунистом. — Так это правда! Ты решил вести военные действия! По сути нарушив Версальский договор! Так ещё обманув меня! Что ты не собираешься ни с кем воевать, а тебе это всё нужно для защиты всех договоров и торговых поставок! СССР был зол на друга. Или всё же больше? Который недоговаривал ему. СС, отпустив поляка, обошёл стол и встал рядом с Рейхом, будто заслоняя его от коммуниста. Но Фриц поднялся с сиденья и положил руку на плечо Зига, говоря этим: всё в порядке, он сможет сам с этим разобраться. — И я рад тебя видеть, Союз. Всё же мне доложили, что ты явишься на территорию Поляка с визитом ко мне, — улыбнулся Фриц, обнажая белоснежные клыки, направляясь в сторону СССР, раскинув руки в разные стороны. — Остынь, Союз, я тебя ни в чём не обманул. Я просто забираю то, что Польша забрала когда-то — то, что принадлежало мне… Улыбнулся немец, проводя пальцами по груди коммуниста, после чего положил руку на щёку. Но её тут же перехватили и сжали не сильно. СССР не хотел делать тому больно. — Я просто хочу забрать это. Но, чтоб ты был спокоен, предлагаю тебе поделить территории Польши. Что скажешь? СССР смотрел своими золотыми глазами в ядовито-зелёные глаза немца, которого он любит и, увы, доверяет, несмотря на поступок, который он сотворил. Союз произнёс: — Ха… Хорошо, я согласен… — ощущая сквозь кожаные перчатки тепло Третьего, из-за чего успокоился и положил ладонь поверх руки Рейха, прикрывая глаза. — Замечательно… — произнёс нацист, видя, как коммунист снова ведётся: достаточно только одарить его лаской. — Пойдём составим повторный пакт, а также о поделении… Польша же смотрел на это, видя, как два, по его мнению, диктатора объединяются, как ему показалось. И это ничем хорошим не закончится. Он полностью сжимался, дожидаясь неизбежного. *** — Поэтому ты тогда решил вести со мной торговые дела… — проговорил коммунист, сидя с немцем в отдельной уютной комнате в польском здании. — Да. Ну надо же как-то поднимать экономику… — улыбнулся Рейх, отпивая глоток крепкого кофе с коммунистом, попутно создавая новый договор. И ставя кружку на стол. — Странно, что тебя ни Франция, ни Великобритания не остановили, когда ты объявил войну Польше, — сказал он, наблюдая затем, как изящно пишет нацист. Да и сам Рейх был прекрасен в свете небольшой керосиновой лампы, которая освещала им комнату, так как на улице уже был вечер и темнело рано. — Ну, я как понял, им всё равно, у них сейчас других дел хватает. Поэтому я не шибко им интересен, — хмыкнул он, поднимая глаза на расслабленного коммуниста. — Хех… Походу это мне одному стало не всё равно. Ты прости… Сам понимаешь… Я хочу, чтоб Европа была подальше от меня, так как не хочу иметь с ними ничего общего. Хех, особенно с Америкой. — Ты его всегда недолюбливал, поэтому неудивительно, что ты так чувствуешь к нему ненависть… — заканчивая дописывать последнюю строку. — Вот подпиши тут и тут… — указывал ногтем на нужные строки. СССР неспешно берёт перо и макает его в чернильницу, набирая жидкость, после чего осторожно ставит свою подпись в виде серпа и молота, особо не шибко вчитываясь в написанное. — Всё, я удовлетворил твою потребность… — потянулся Фриц, вставая с места, дабы размяться после долгой работы. — Хех, ещё как… — беря дубликат и собираясь уйти, касаясь ручки, тот повернулся в сторону Третьего, который уже стоял возле окна и смотрел на городок Польши. — Рей… — М? Что-то не так? — спросил он, выгибая бровь. — Нет… Я это… Хотел, чтоб ты остался сегодня со мной? Так как мы ещё не скоро увидимся… Верно? Фюрер, смотря в глаза коммуниста, улыбнулся, обнажая ряд клыков. — Тоже верно… Только у меня есть одно «но». — Подчеркнул Фриц, видя, как СССР выгнул бровь. — Никаких плотских утех, Совок… — глазами указывая на небольшую кровать, намекая, что он может остаться с ним. — Ха-ха! А я разве тебе на секс намекал? — проговорил он с улыбкой, возвращаясь обратно и усаживаясь рядом с ним на койку, начиная снимать лишнюю одежду, а именно мундиры, оставаясь только в рубашках и штанах. Третий улёгся первым, смотря на прокачанное тело мужчины, от чего тот улыбнулся. Но он одёрнул себя — мол, сейчас нельзя. — У тебя же вроде нет секса в стране… Ну так гласит твой лозунг… — поинтересовался Рейх, смотря на коммуниста. — Хех… Это словосочетание имеет другое значение… — протянув руку, тот положил на затылок немца ладонь, начиная неспешными движениями поглаживать и теребить ему волосы, спускаясь постепенно к щеке. После чего улёгся рядом, смотря в глаза нациста. — И какое же? — Хех, то, что об этом нужно разговаривать только с теми, кому доверяешь… — начиная поглаживать. — Ты изменился, Рейх… Только не понимаю где… Но я чувствую это. — Хех… Может быть, Совок… — устроился удобно на груди коммуниста. — Только расскажешь это, когда разберёшься хорошо… — прикрывая глаза на огромном теле, слушая, как стучит огромное сердце внутри. На лице СССР выросла нежная улыбка, и, обняв одной рукой нациста, а второй натянув на них одеяло, он произнёс: — Обязательно… Мой фюрер… — целуя его в лоб и обняв окончательно, коммунист прикрыл веки. Этим же проваливаясь в мир — Морфея.