- Чужая месть - это и есть мой приказ...

Сидя за общим столом, Рейх переводит взгляд с окружающих на Японскую Империю, которая сидела и аккуратно протирала катану каким-то бархатистым платком. Но было видно — женщина полностью сосредоточена. Хотя её лицо выдавало сильную усталость: сейчас она в одиночку вела борьбу с Китаем, который пытался полностью подчинить её себе. Можно сказать, тогда Китай был слаб, и в данный момент ему пришлось пойти с девушкой на компромисс. Это ещё мягко сказано. Вскоре ЯИ получила в руки нужный ей документ — договор о том, что теперь некоторая часть Китая принадлежала ей. Но на её лице не было ликования, лишь холодный расчёт и внимание к своим действиям. Постепенно девушка забирала всё больше и больше. Однако это была лишь верхушка айсберга. ЯИ многое не оглашала, и её союзники узнавали всё, по сути, сами. Можно сказать, Третий Рейх, аккуратно избегая военных территорий, наведался к союзнице в Китай, в небольшой городок под названием Харбин, дабы успокоить пылающий пыл девушки. Он её уважал и ценил, но это уже переходило все допустимые границы. Да, он тоже не был святым — прекрасно знал, что делают его люди, но не был в силах повлиять на них или отдать какой-то приказ. Это сразу вызвало бы недовольство или даже бунт: мол, им нужно развиваться, а без жертв нет эффективности и результата. — Если есть что сказать, говори. А не смотри на меня, — сказала она, складывая оружие обратно на пояс. Катана ЯИ будто была оживлённой, словно выполняла всё, что от неё хотела хозяйка. — Кх… — Рейх негромко прокашлялся в кулак. — Да, есть… Я хочу, чтобы ты прекратила расчленять людей и заражать народ Китая всевозможными вирусами. Это уже переходит все границы. Он выпрямился, сверкнув зелёными глазами, и не сводил взгляда с девушки. Та, в свою очередь, внимательно, почти изучающе его разглядывала. — Я ведь уже говорила тебе тогда, Фриц… — неторопливо произнесла она, беря бутылку с водой. Лениво, с нарочитым спокойствием, она налила воду в стакан. — Я не перестану. Эти жертвы открывают новые знания, дают понимание человеческого организма… Она сделала паузу, чуть покачала головой и пригубила воду из фарфорового стакана, после чего аккуратно поставила его обратно. — Мне, если честно, всё равно, что чувствует человек в последние минуты своей жизни, — продолжила она тем же ровным, почти лекционным тоном. — Неважно, старики это или дети. Даже беременные идут в расход. Мужчины… — она чуть усмехнулась, — хорошо подходят для рабского труда при строительстве новой империи. Она посмотрела на него холодно и пристально. — Тебе ли этого не знать… — добавила она тихо. — По слухам… ты ничем не лучше. — Что ты имеешь в виду? — резко, с едкой ноткой спросил Рейх, выдерживая её взгляд. Но внутри его уже сковывал страх — говорить об этом было куда сложнее, чем он хотел показать. — Хах… — она едва заметно покачала головой. — Вспомни, что ты видел у меня… — произнесла Японская Империя, не отрывая от него холодного взгляда. *** Третий опустил глаза вниз, вспоминая, как тот шёл по коридору какого-то здания и слышал ор и крики, просьбы прекратить, чаще всего пощадить детей или матерей. Но увы. Их не слышали, и никто не смог прийти на помощь. На столах лежали вскрытые, но ещё живые люди, у которых выпирали органы. У них в груди ещё билось сердечко, двигались лёгкие, а в глазах — такой дикий ужас и боль. А кричать не могли, а только тихо хрипеть или выдыхать. Рейх же видел, как люди Японии привели одну девочку — ещё маленькая, дёргалась, зовя не на помощь, а маму. Которая, видимо, уже пополняла яму с усохшими. Те, особо не заморачиваясь, болезненно вкололи малышке укол с какой-то инфекцией и просто забросили в камеру, наблюдая за эффектом. Рейх хотел вмешаться, но ему не дал СС, который перекрыл дорогу, вытягивая руку и смотря в глаза фюреру. — Мы не можем лезть в дела союзников, особенно если это их территории. Нацист же поднял взгляд на Зига, у Рейха выступили капли слёз. Но поделать он ничего не мог. Всё же он прав. — Она совсем ещё ребёнок, она не должна была… — процедил тогда Рейх. Но в те минуты разговор с ЯИ ни к чему не привёл, из-за чего те попрощались на не самой высокой ноте. Перед уходом Третий Рейх нашёл комнату, где был полностью уставший и вымотанный Китай, который находился у ЯИ в плену, как пёс: губы были потрескавшиеся, сам же Китай был худой, да и круги под глазами говорили, что он явно нездоров. Парень был полностью связан с головы до ног и лежал на старой рухлой койке. — СС, дай флягу… — попросил Рейх, после чего взял ёмкость с водой и приподнёс к губам Китая, видя, как тот жадно начал поглощать воду, осушая, по сути, всё. — Не спеши… — сказал он, смотря на Китай, который ничего не сказал, а просто глазами будто поблагодарил. Может, Рейху показалось. — Мой фюрер… — сделал недолгую паузу. — Нам уже пора, пока небо полностью спокойное, или нам будет намного труднее вернуться, — положив руку на грудь. — Знаю, вы хотите помочь, но это далеко не наше дело, — осторожно положив ладонь Фрицу на плечо. — Пойдёмте. — Надавливая несильно, этим заставив Рейха отступить. *** — Использовать детей как самый лучший способ переливания крови военным… Весьма мудрое с твоей стороны решение, — проговорила ЯИ. — Так как меньше вероятность, что ребёнок чем-то опасным болеет, — осадила она немца. Рейх, сжимая кулаки, резко ударил ими по столу, отчего вызвал лёгкую дрожь в древесине, вставая со своего места. — Замолчи! Это… Это… — отвёл голову назад. Всё же она была права, и как-то оспорить это было невозможно. Девушка же гордо выпрямилась, прикрывая глаза, и наигранно рассматривала маникюр на ногтях, которого не было. Третий Рейх, прикрывая глаза, отвернулся в сторону, сжимая их, стараясь привести мысли в порядок. И тут на его плечах оказались чужие руки. Обернувшись, тот увидел Италию, который стоял позади него и нежно улыбался, глядя на него своими разноцветными глазами. — Прошу вас, мой фюрер, присядьте… Не стоит вам так злиться. Ваши действия не более чем оправданы, вы это делаете во благо нашим народам, — глядя в зелёные глаза нациста, после чего переместил одну руку на щёку Рейха, начиная нежно поглаживать скулу, в попытке успокоить того, за кем он, по сути, пошёл. Но как только тот начал эти попытки нежности, его руку резко, можно сказать, выбили от чужой щеки. — Не трогай меня, или пристрелю в следующий раз… — рыкнул на итальянца Рейх, видя, как мгновенно на лице мужчины проступает огорчение, будто тот сделал что-то сверх дозволенного себе с великим фюрером. — Но, мой… — сказал он негромко, но отступил на один шаг, давая немцу немного пространства. — Я хотел лишь успокоить вас, — смотрел в глаза. — Хм… — хмыкнул нацист, после чего проговорил: — Перерыв!!! — произнёс Рейх, понимая, что ему нужен глоток свежего воздуха, из-за чего тот вышел на улицу. После чего взял сигарету из сигарницы, закинув её в зубы, Фриц начал искать зажигалку, которой при нём не оказалось. Но это огниво оказалось у него перед носом. Маленький язычок пламени неспешно колыхался от ветерка. Наклонившись, тот прикурил, полностью затягиваясь едким дымом. — Благодарю, Зиг… — поднял взгляд на доверенное лицо, которое ещё ни разу его не подводило. Мужчина закрыл железную крышку зажигалки, тем самым туша огонь, после чего посмотрел на главу. Положив руку тому на макушку, он вызвал у Рейха удивление и непонимание. Как вдруг его длинные волосы стали взъерошивать. — Фюрер… тебе надо успокоиться. Но в этот раз Италия немного прав в словах: твои действия оправданы, — смотрел в глаза, переходя на «ты». А после резко схватил немца за щёки, стиснув их, отчего немного пепла с сигареты упало. — И спорить со мной бесполезно, как ты помнишь. Я буду всегда за тебя, но если нужно — буду играть по своим законам… — улыбнулся за долгое время СС. — Зиг! Пусти, ты мне щёки отдавил! Если я пострадаю, я прикажу тебя расстрелять… — сказал он надуто, как ребёнок. Но на устах выступила улыбка. Всё это он сказал несерьёзно, подыгрывая спектаклю Зига. — Ха-ха! Я надеюсь, расстреляют меня из вашего револьвера. А то от простого смертного даже как-то обидно… — отпуская щёки и убирая руки в карманы. — Всё же… вам лучше улучшить отношения с КИ. Признаю, у него ветер в голове, но за вас он пойдёт в самое пекло… — проговорил он, после чего смотрел куда-то вдаль, наблюдая, как его люди — из подразделения СС — беззаботно болтают, но всё же заняты делом. — Хах, обязательно, СС… Ты уверен? — спросил он по поводу Италии, чуть прищурив глаза. После чего, докурив, взял окурок и потушил его об стену здания, убирая в карман. — Не на сто процентов… но шансы высокие… — улыбнулся Зиг. — Я буду отсутствовать некоторое время, мой фюрер, так как перехват и обезвреживание вражеских лиц — не очень простое дело… — всё же тому не хотелось надолго оставлять Рейха одного, даже со своими людьми. — Я тебя понял. Полагаюсь на тебя… Не переживай, со мной всё будет в порядке… — протягивая руку, он взял того несильно за тёмные волосы и наклонил так, чтобы они соприкоснулись лбами. Глаза были немного прикрыты — Рейх полностью доверял ему, да и СС тоже. Как бы со стороны ни выглядело, они не были парой. Только по слухам, все говорили, что ГДР был от него. То есть могли быть половые влечения или же ошибка Рейха. Отстранившись от мужчины, Рейх посмотрел тому в глаза, после чего выдохнул и вернулся обратно в здание, продолжать собрание. — Ох, мой фюрер, я искуплю перед вами вину… — шёпотом произнёс Зиг и поднял голову на небо, которое было полностью покрыто мраком, не пропуская солнечные лучи. * Россия * Вот исправленный и немного выровненный по стилю вариант текста: Прошло уже несколько дней с тех пор, как мы покинули родной дом. Нас не распознали, потому что мы покрыли лица несколькими слоями краски, которая плотно прилегала к коже и не позволяла узнать нас. Так что мы сошли за обычных людей, а не за стран. Мы полностью ослушались отца. Хотя, если быть честным, ослушался по сути я, а моя родня просто последовала за мной. Если бы я не взял их с собой, они бы всё рассказали и не отпустили меня одного. Но ладно, не об этом. Пока мы ехали, было сделано несколько остановок. Как оказалось, этот отряд направлялся для того, чтобы устранить подразделения Охраны, которые не подпускали наших к захваченному штабу Рейха, где он затаился и отдавал приказы. К удивлению, теми отрядами руководил эсэсовец по прозвищу Зиг. Он, как верный пёс своему Рейху, не отходил от него ни на шаг. Меня, конечно, насторожило, что нас, по сути, везут на убой, так как было видно, что они теряют много людей, пытаясь приблизиться к этому объекту. И не просто насторожило — это пугало. Со мной сейчас мои братья, и я не хочу видеть их смерти. А ещё хуже — попасть в плен, ведь они обращаются с людьми как со зверьми… *** — Эй, Росс? О чём задумался? — сказал Украина, сидя рядом с братом и облокачиваясь на него, по сути используя как мягкую подушку. — Да так, не важно, просто… Я не хочу, чтобы вы шли на пушечное мясо вместе со мной… — говорил Россия, неспешно перебирая кудрявые ярко рыже-каштановые волосы брата — Беларуса. — Ох… Россия, — тяжело вздохнул Беларусь. — Мы это уже обсуждали… Зачем ты снова заводишь эту шарманку? — подметил младший, так же наблюдая, как тот ковыряется в его волосах. — Беларусь дело говорит, Россия… — сказал Украина, подтягиваясь на месте. Дорога длилась несколько часов. Солдаты в кузове о чём-то болтали друг с другом: кто-то делился рассказами из жизни, кто-то показывал записи или сделанные по дороге рисунки. О том, как они делали перерывы и ели небольшое количество выделенного продовольства, можно не упоминать, так как это было не особо важно. Беларусь смотрел на дорогу скучающим взглядом, как вдруг краем глаза заметил шевеление в чаще леса. Это было едва заметно и могло показаться игрой воображения из-за долгой, по сути однотипной дороги. — Россия… Россия… — будил брата, тряся его за руку; тот решил поспать несколько часов. — Мм… Белка… Что случилось? — спросил старший, зевая и протирая глаза. — Мне ли кажется, что в чаще кто-то есть?.. Просто я не могу разглядеть — темно ведь… — уточнил Беларусь. От слов младшего Россию будто облило потом, глаза расширились. И в подтверждение слов Беларуса позади них взорвалась машина. Языки пламени окончательно поглощали где-то ещё живых людей, а крики разносились по хвойному лесу. Округу резко озарило яркое пламя. И где-то впереди закричали: — Огонь! Они попали в ловушку, которую, видимо, фрицы для них заранее подготовили и дождались. Солдаты повыпрыгивали из кузова, дабы их не похоронили в одной братской могиле, и начали обстреливать чащу. Но в кого и куда они стреляли — не было видно. В отличие от них самих: они были как на мушке. Снова взрыв — соседняя машина, крики, вопли, звуки ответных выстрелов. А солдаты, как домино, стали по очереди падать замертво. — Уходим, быстро! — приказал своим Россия, понимая: если они здесь ещё останутся и не спрячутся, их ждёт та же участь. В данный момент отступление было верным выбором. — А как же наши?! Им нужно помочь! — вскрикнул Украина, видя, как горят люди с территорий УССР, ССРБ, РСФСР и т. д. Россия резко закрыл рот брату, который чуть не попал под пулю, повалив всех троих на землю. — Ты им сейчас ничем не поможешь, только себя угробишь, идиот… — отчитал он брата и, чуть ли не за шкирки, уволок обоих в противоположную часть леса, минуя чужие взгляды и пули, слыша, как позади их спин взрываются остатки машин и один за другим гаснут голоса сослуживцев. Отбежав на безопасное расстояние и прячась среди густой растительности, братья стали отдышиваться после долгого бега, слегка сгибаясь дугой. Украина смотрел себе под ноги, сжимая винтовку в руках и сдерживая слёзы. После чего резко подошёл к старшему брату и ударил его прямо в лицо — по губе потекла струйка крови, а металлический привкус появился на языке. — Украина! — негромко воскликнул Беларусь. — Ты трус! Мы могли помочь! — отчитывал он Россию, который вытирал кровь с губы после удара младшего. — О каком освобождении моего города может идти речь, если ты боишься, убегаешь и прячешься, как последняя псина?! — на эмоциях говорил украинец, глядя ему в глаза. — Укроп… — произнёс Росс, но его прервали. — Не называй меня так! Тц… — он отвернул голову, чтобы никто не видел этого позора. — Тебя, по сути, предателем можно считать! Ты бросил товарищей умирать! — Украина! Я не могу допустить, чтобы вас убили. Поэтому я отступил — я в ответе за вас! — так же повысил голос Россия. — Пожалуйста, не кричите так громко… Нас могут услышать… — просил Белка, осматриваясь вокруг, но что можно было увидеть в этой темноте? Он с трудом мог разглядеть даже братьев. — Прикрываешься ответственностью, в твоём стиле, Россия! Может, ещё скажешь, что мы виноваты, что увязались за тобой?! А вот и нет — если бы ты был хоть чуточку внимательнее, мы бы даже не попали в это! — Украина, хватит! — крикнул Белка. — Тут никто не виноват, засада произошла внезапно… Россия действовал, чтобы спасти нас. А ты хотел помочь товарищам — это достойно… Но… мы сами ещё не солдаты. Нам нужно возвращаться… — младший опустил голову вниз, смотря себе под ноги. — Какое «возвращаться»? Даже если попытаемся — не факт, что живыми дойдём… — Украина смотрел на брата. — Это верно… Мы и так с трудом объезжали заминированные места, а тут пешком по лесу, которого не знаем… — Россия посмотрел на младших. Белка с грустью смотрел на Россию, а Украина отвернул голову, явно показывая, что не настроен на разговоры. Вдруг послышались звуки из глубины леса — видимо, они привлекли внимание своими ссорами. — Вперёд, пора уходить… — сказал Россия, подталкивая их в спины, и сам пошёл рядом. Изредка вытирая кровь с раны губы, которую так любезно разбил его брат. *** — Глава СС! — отдал честь один из солдат. — Все вражеские солдаты перебиты. Разрешите отдать приказ о прекращении операции! — Вольно, солдат… — проговорил мужчина. — Всё равно обыщите каждый уголок этого леса. Мы должны быть бдительны… — он достал одну из сигарет из кейса, поднёс ко рту и поджёг. Густой дым ранесся по воздуху, постепенно растворяясь. — Будет сделано! — поклонился солдат, после чего поспешил уведоми ть остальных.