Прикоснись

О́н должен быть лучше. Идеала не существует, говорят все, мама, Олег, Ждунишка, да и Перф, но отец продолжает утверждать, что к идеалу нужно стремиться. О́н верит отцу. Больше не потому что правда так считает, просто это уже привычка. Привычка выжимать из себя максимум, лишь бы действительно добиться результатов и потом быть ими довольным. Привычка получать максимум или стремиться к нему. И сейчас, когда на носу важная игра, его синдром отличника, перфекционизм и повёрнутость на результатах себе знать. Вечерняя тренировка почти подходит к концу, команда настроена серьёзно. Удивляют даже Шантерпур и Чупеп, упорно трудящиеся вместе с остальными. Шатен же на нервах молчит, решая не мешать остальным, но видимо, ребята прекрасно видят и понимают его состояние. — Так, ну на сегодня всё. Завтра игра, выспитесь хорошенько. — Алексей Алексеевич обводит взглядом команду, почёсывая свои усы пальцами. — Вы хорошо постарались, так что отдыхайте. Отдыхайте, повторюсь. — И смотрит прямо на О́на, дёрнувшегося от неожиданности. Тренер — да почти вся команда, — в курсе его переработок, потому что после одного случая, не знать об этом сложно. — Обмороки от переутомления нам не нужны. И О́н отводит взгляд, кивая, вспоминая случай на давней игре. Тогда он тренировался сутками на пролёт, забыв о сне, еде и даже об учёбе. Прилетело от отца знатно, но хуже всего, что он упал в обморок прямо во время игры, записываемой на прямой эфир для какого-то канала. А тренироваться, вообще-то, хочется до смерти, чтобы выбить из головы назойливую тревожность. Чем она выше, тем сильнее хочется тренироваться. Вот такой вот замкнутый круг. Поэтому, как бы приятны не были победы, а нервотрёпки от игр О́н не любит. Его постоянно преследует чувство, что он ошибается и недостаточно вкладывается. Хорошо, что друзья рядом, умеющие его отвлекать от этого шума в голове. Когда тот заходит в раздевалку, то морщится от резкого холода, прошедшего по коже. Он пробирается под футболку и кожу, почти до костей, О́н посмотрев наверх замечает кондиционер. Кто зимой его включает? Парень ищет пульт от него, слушая краем уха разговоры команды. Ребята настроены серьёзно и оптимистично, это даже радует. Хорошо, что они верят в свои силы. Но как бы то не было, завтра всё решится. Шатен начинает молча переодеваться, погружаясь в свои мысли, блуждая по лабиринтам разума, рассуждая, допустил ли какие либо сегодня ошибки. Вроде нет, но нужно быть точно уверенным. — Эй, земля вызывает Рогатого, приём, приём, — Рядом оказывается Ждунишка и щёлкает прямо перед лицом, вырывая О́на из моря самокопания. Ждунишка подходит ближе, обеспокоенно заглядывая в алые глаза, а потом вздыхает и кладёт руку О́ну на плечо. — Я говорю, зайдёшь к нам, может поиграем, посмотрим, что-нибудь? А это было бы и правда очень кстати. Он кивает, посмотрев при этом на Шантерпура и Перфа, тихо переговаривающихся неподалёку от Чупепа. Они тоже кивают, очевидно услышав их диалог. А Чупеп стоит в своём уголке, успев переодеть верхнюю часть формы и что-то ищет в сумке. Выглядит он конечно получше, чем вчера в поезде, но всё же слегка помято. Что вчера случилось, О́н так и не понял, Чупеп и правда сомнительная личность, вечно пропадающая хер знает где. Его поведение шатену кажется странным, особенно сейчас, когда хмурясь он продолжает ворошить сумку. Но видимо так и не находит потеряшку, ведь закрывает её, при этом переодев только верх. Между бровями появилась заметная складочка, а фиолетовые глаза смотрят будто сквозь туман. Он выглядит задумчивым и, возможно даже, встревоженным. Рогатый наблюдает краем глаза, вспоминает о каких-то таблетках, о которых Чупеп вчера говорил и подозрения с новой силой вертятся в голове. Белый как-то неряшливо закидывает сумку на плечо и быстрым, резким шагом проходит к выходу. — Эй, Чуп, пойдёшь с нами в «уно»? — Спрашивает Ждунишка, останавливая уже собирающегося уходить Чупепа. О́н уже знает ответ и его подозрения вновь подтверждаются. — Не, идите без меня. — Будь О́н в другом, более оптимистичном настроении, он бы непременно его подъебал, но у них обоих, видимо, нет настроения. А другой пожимает плечами, скрывая своё разочарования, видняющееся в слегка поджатых губах. Чупеп ясно очертил границы, он видимо, не хочет проводить время с ними начиная и заканчивая только на волейболе. А вот Шатен вполне доволен таким раскладом, ему и так проблем хватает, знаете ли, только вот Шантерпур или Ждунишка, иногда Олег, всё же немного расстраиваются. Наверное, в таком категоричным очертание личных границ есть заслуга О́на, но тот не доверяет Чупепу, и на это есть весьма весомые причины. Парни это понимают. Будь Чупеп немного сговорчивее, вероятно, они бы смогли подружиться. — Спедак, с нами? — Спрашивает Ждунишка и прям светится, когда получает в ответ лёгкий кивок. — О, да неужели, ты соизволил уделить нам внимание? — Я только в свой номер зайду, а потом к вам. Маме нужно отписаться. Эх, и я не особо люблю волейбол... — А чего ходишь? — Спрашивает Перф, оперевшись о стенку, поднимая взгляд с телефона. О́н уже знает ответ, поэтому в разговор не встревает. Тяжело делать что-то без желания, когда каждое занятие даётся через силу. Это О́н знает по себе, но хорошо, что волейбола это не коснулось. Волейбол Шатену действительно нравится, он практическим им дышит. — Родители заставляют.. — Парень чешет затылок, вновь пожимая плечами, смотря на того в ответ. Потом он опускает руки, трёт ладошки в нервном жесте. — Но с вами волейбол не казался мне таким занудным. Я уйду после соревнований, мне немного стыдно перед вами, на самом деле. — Ладно уж, главное на игре этим мысли не забивай. — Ворчит на него О́н, приписывая ему очки за честность. Но прогулы всё равно останутся на душе Спедака грузом. Главное, что понимает и будет готов взять ответственность за последствия, спасибо хотя бы за это. — Просто сделай своё дело, а Чупеп, если что, прикроет твой тыл. — Да, — Кивает Спедак и подходит ближе к выходу. О́н смотрит на него, не понимая, что этот парень ещё хочет сказать, как вдруг тот подходит к нему останавливаясь напротив. — Чупеп хороший игрок, а ты хороший капитан. А это было неожиданно. О́н пару раз глупо хлопает глазами, пытаясь осмыслить его слова, не понимая каким боком Спедака занесло, но ответов так не находит. Ждунишка бросается ему на шею, крича о том, что тот придурок, доведёт их капитана до инфаркта. И он почему-то тоже хочет улыбнуться, выдохнуть, смотря, как Шантерпур и Ждунишка штурмят Спедака шутками и подколами, а Перф просто хлопает того по спине. Почему-то думается, как бы сложилась судьба, если бы Спедак сам хотел заниматься волейболом, наверняка бы смог даже в компанию влиться. Всё же он неплохой парень, просто такой же как и О́н загнанный в обстоятельства. — А он ведь прав. — Говорит один, подходя с другой стороны к О́ну. — Я думаю, ты зря так переживаешь. Мы более чем готовы. — Да кто сказал, что я переживаю! — Нервно восклицает шатен, смотря то на Олега, то на Перфа, переглядывающихся между собой. Они выглядят невпечатлёнными, так будто именно такой реакции от него и ждали, а О́н вдруг понимает, что эти двое доведут его скоро таким образом. — Поэтому ты так трясся всю треню? — Выгибает бровь Перфоратор, вновь заглядывая в телефон. — Сильнее, чем обычно даже. — Отец будет смотреть игру. — Выдыхает О́н, думая, что наверное, надо было сказать раньше. — Раньше не смотрел, но почему-то именно игру против Москвы решил глянуть. Как на зло прямо… Я не могу проиграть, если проиграю, больше шанса он мне не даст. — Значит, будем выигрывать. — Говорит Шантерпур, подходя к ним ближе. Спедак же рядом кивает, а потом мешкается. — В любом случае, мы же вроде команда? Завтра сделаем всё возможное и победу или поражение встретим вместе… — староста ухмыляется, кивает и наконец-то, будто просыпается с дурного сна. В последние дни он думал только об отце, о проигрыше, о том, что будет, когда Шатен вернётся домой. Анализировал свои ошибки, ошибки других, возможные проблемы. Плутал в своих комплексах, почти бесконтрольной ненависти, что так не вовремя всплыла из глубин его подсознания. Только он забыл о вещах поважнее. Ребята тоже переживают и они нуждаются в капитане. Нуждаются в здравомыслящим О́не, ведущим их вперёд к игре, чтобы достойно встретить победу или поражения. Кто он такой, чтобы сейчас загоняться о том, что будет потом или было когда-то, когда в настоящем всё самое важное? — Да, ты прав, — О́н прикрывает глаза, складывает руки на груди, а Спедак заметно приободряется, будто боялся, что парни его не примут. — Но это не значит, что на игре ты легко отделаешься. — Ой, да блин, умеешь портить момент. — О́н чувствует, как его пихают плечом, очевидно, в шутку. А тот выглядит вполне довольным, можно сказать даже радостным, как и другие, видимо поймав его настрой. И О́н вновь выдыхает. Они здесь. Они вместе дошли до этой игры и вместе её пройдут.. Ведь это его команда. Команда, что была с ним на протяжении долгих трёх лет. А ведь если вспомнить, как всё начиналось, даже почти не верится что он правда здесь. Со своими проблемами, иногда помехами, но здесь. Спедак всё же уходит, а остальные продолжают переодеваться переговариваясь между собой. О́н слушает, иногда вставляет свои пять копеек, смеётся с Олегом на пару, когда Ждунишка и Шантерпур начинают какой-то новый, глупый диалог о вторжении инопланетян на землю. Они идут в отель, но по пути заходят в магазин, покупают всё по старинке, О́н уже тянется за энергетиком, но Олег вовремя укоризненно на него смотрит. — Ты что, решил не спать сегодня? — Комментирует это Ждунишка, а потом пальцем показывает на свои глаза. — Ты вообще видел свои мешки под глазами? — Я на завтра беру. — О́н бы правда взял, но видимо, даже Ждунишка против. Заладили блин, от одного энергетика же не будет. — Тем более это всего один. — Только вечером не пей. И вообще, мне кажется, для спортсмена это не самый лучший напиток. — Всё же говорит Ждунишка, покупающий на закуску крекеры, печенье и булочки. Потом же в руках держит бутылку, а точнее бутылку клубничного и мангового сока. Для Чупепа, видимо, хотя зачем — непонятно. — Чупеп попросил купить. — Поясняет Ждунишка, когда замечает взгляд О́на. — Даже деньги перевёл… Ему повезло, последнюю отхватил. — Он довольно везучий. — Хмыкает Шантерпур, а компания проходит на кассу. — А мне кажется, он сам так не считает. — Хихикает Олег в ответ, а О́н с ним не может не согласиться. Хотя, видимо сам Чупеп и своего везения не замечает… Возможно есть весомые причины, но всё же. — А мне кажется, он считать не умеет. — Подъебывает О́н, ловя на себе взгляды Олега и Ждунишки. Он пожимает плечами, не реагируя, забирая свои продукты и складывая их в пакет. — Я по доброму, по честному, кто правду скажет? — Правду в лицо нужно говорить. О́н от неожиданности вздрагивает и останавливается у крыльца магазина, поворачивая голову на знакомый голос. Встречается с едва осуждающим взглядом фиолетовых глаз, а свои закатывает в ответ. — Ты считать не умеешь. И играть в «уно», возможно. — Говорит О́н, как не бывало, замечая падающий с неба снег. — А ты чего тут? — Придурок, у тебя ключи. — Ворчит Чупеп и шмыгает красным носом. В Москве не сильно холодно, но морозит. Беловолосый хмурится, выглядя уже не так беспокойно, как в раздевалке. — Домой захотелось мне, ага. Дай ключи. И я умею играть в «уно», просто мне лень. — Да, да, конечно. — Что-то О́ну подсказывает, что Белый пиздит. Он щурится, вглядываясь в фиолетовые глаза, смотрящие на него в ответ, а потом достаёт ключи из сумки и кидает их Чупепу. Тот ловит их на лету и поворачивается к Ждунишке, щабирая с чужих рук свой сок. — Спасибо, деньги же перешли? — Спрашивает он, а Ждунишка кивает открыто улыбаясь парню в ответ. Беловолосый сжимается в своём пальто и прячет шею в шарф, что О́н находит лишь слегка забавным. — Приходи к нам, если что. — Говорит Олег, когда Чуп уже собирается уходить. — Может потом посмотрим хотя бы что-нибудь, если играть не хочешь.. Чупеп мнётся на месте, не смотрит ни на кого, видимо блуждая в своих мыслях, смотрит на небо, размышляя о чём-то своём. С неба падает снег, О́н смотрит на него, потом на руки, на которые снежинки падают и следом немного подтаивают. Время не слишком позднее, доходит почти восемь часов, поэтому можно перед сном и посидеть с ребятами, но у Чупепа другие планы. Другому лишь немного совестно перед друзьями. За всё время, что они все знают Чупепа, тот пусть и имеет сложный характер, в целом парень «свой», так скажем. И ребята это поняли, они почти ему доверились. Можно ли представить Чупепа частью команды? Да. Он её игрок и у него есть своё место в команде. Можно ли его представить полноценной частью их компани? О́н не уверен. Пока наверное нет. Между О́ном и Чупепом слишком натянутые отношения на данный момент, наверное поэтому он и не вписывается, не смотря на старания других ребят. Интуиция подсказывает О́ну, что Беловолосый был бы и сам весьма не против пообщаться поближе, если бы не О́н. Они взаимно сторонятся друг друга, пусть в какой-то мере испытывают что-то типо любопытства. Им обоим нужно время, чтобы приглядеться, понять и осознать, кто перед ним: Друг или враг? А может соперник? Или... Пока что О́н не понял, и Чупеп, видимо, тоже. — Да, я загляну как-нибудь. — Хрипло отвечает парень, О́н пересекается с ним взглядом, не до конца понимая, значения этих переглядок. — К себе загляну только, я кажется, кое-что потерял… — А что? Может мы поможем? — Спрашивает Олег, выглядя немного встревоженным. Он смотрит вверх, пытаясь вспомнить что-то, что могло принадлежать Чупепу, но видимо так и не вспоминает. Ждунишка и Перф рядом переглядываются, а О́н не сводит внимательного взгляда с Беловолосого. Возможно ли то, что он говорит про таблетки, о которых упомянул в поезде? Если так, каким боком можно потерять таблетки, от которых зависит его самочувствие? — Таблетки чтоль потерял? — Не выдержав своего любопытства спрашивает он, терзаясь вопросами, а когда замечает как вздрагивает Чупеп, понимает, что попал в яблочко. — Ну типо… — Выдыхает тот, когда компания начинает движение в сторону отеля. Задумчиво смотрит на руки, поправляет чёрные митенки, а потом прячет ладошки в карманы куртки. — Что за таблетки? — Спрашивает Перф между делом, а О́н вдруг понимает, что он, видимо, не в курсах вчерашнего. У него и времени не было рассказать. А Беловолосый выглядит очень недовольным этим диалогом, пусть и пытается это скрыть. Парни доходят до отеля, заходят в него, а Шантерпур, видимо, поняв, что тема не из приятных для Чупепа, начинает: — Если не хочешь отвечать, я не заставляю. Просто поинтересовался. — Да не… — Отмахивается от него тот, а потом останавливается. За ним останавливается и Шант. — Олег, Ждунишка и О́н знают ведь. У меня на самом деле болячка одна есть, вынужден пить таблетки. — О, ого… — Отвечает Перф, задумчиво всматриваясь в пол. А от этого вида О́н хмыкает. Что за болячка? И почему он её так называет? Стыдится? Или просто не хочет говорить? Любопытно, очень любопытно, хочется узнать, а откуда такой интерес непонятно, но об этом О́н подумает потом. Есть ли способ узнать о болячке? — А без них что? Типо, плохо становится? — Ну, что-то типо того. Я почти уверен, что забыл их сегодня в номере, поэтому буду их искать. — О́н переглядывается с беспокойным взглядом Олега, читая в его глаза такой же вопрос, какой у самого О́на крутится в голове. Забыл таблетки, от которых зависит самочувствие? О таком забывать опасно. Обычно люди помнят о таком, хотя бы будильники ставят, а тут Чуп забывает вовремя принять лекарство, так ещё и умудряется его потерять. С Чупепом одни проблемы. — А поэтому, я пойду. Мы же ещё увидимся. О́н почти слышит в его словах невысказанное: «Если я сегодня не подохну». И уходит такой же сгорбленной, уставшей походкой, махнув им рукой на прощание. — У этого бро просто охренеть какая дырявая память. — Комментирует Ждунишка, а потом смотрим на О́на. Зачем? Непонятно. — Надеюсь, он их найдёт, а то и правда плохо будет… «Прям перед игрой» — тоже остаётся летать в воздухе невысказанным. И О́н вдруг напрягается. И правда ведь, не хорошо получается. Чупеп так их всех до гроба доведёт. — Есть чуток… — Отвечает ему Олег, а потом О́н думает, что Чупепа точно надо вывести на чистую воду и расспросить о болячке. Некоторые пазлы сложились уже сейчас, болячка объясняет его пропажи средь учебного дня, будь то на пару минут или вовсе на весь день. И всё же уйти сейчас играть в УНО О́н уже не мог. Во-первых, любопытно, да, зараза, очень любопытно, хочется вывести его на правду, чтобы Чупеп наконец-таки рассказал, а во-вторых, если они их не найдут, то это может повлиять на игру. А это плохо. О́н должен проконтролировать. — Вы идите, а я помогу ему найти таблетки. Не хочу, чтобы он нам игру испортил. — Олег и Ждунишка довольно переглянулись между собой, видимо, рассчитывая на какое-никакое перемирие О́на и Чупепа. Будет оно или нет, не известно, но оставить ситуацию нерешённой О́н не может. А вообще, Чупеп и правда смахивает на наркомана. Плохое предчувствие вновь запульсировало в груди. Поэтому направляясь в номер, он доходит до нужной двери, открывает, заходит и видит Чупепа, метающегося по гостиной из угла в угол. Выглядит он и правда странно, немного непривычно, когда маска апатии и пофигизма слетела с его лица. О́н выглядит почти напуганным, что даёт понять важность потери. — Как они хоть выглядят? — Спрашивает О́н, когда переодевается, но Чупеп не обращает на него внимания. Заглядывает под диван, под кровать, даже под стол и холодильник. Ищет на полках, на столе, между книжными стеллажами. А потом уходит на кухню, когда О́н тем временем идёт в ванную. Этот Чупепка, мало того, что помощь не принимает, так и игнорирует. О́н смотрит в отражение зеркала, начиная чувствовать тревогу, умывается и вдруг взглядом утыкается в пластину таблеток. Субутекс. Они лежат на раковине, за стаканчиком с зубными щётками и видимо, принадлежат Чупепу. Какова вероятность, что он скажет для чего они? Маленькая. О́н понял, что он не очень хочет говорить об этом, а вытянуть из него лишнее слово стоит усилий. Но интересно же. Очень интересно, поэтому Шатен гуглит название таблеток. И, боже, наверное, лучше бы он этого не делал. О́н был прав. Чупеп.. бывший наркоман. Это объясняет. Очень многое объясняет. Пазл складывается, поэтому он берёт таблетки, выходит в гостиную и зовёт Чупепа. Тот прилетает как пуля, уже успев расстроившись, видимо тому, что О́н нашёл их первым. Честно, почти не верится, что темноволосый прав, хочется допытать, клешнями вытянуть правду из Чупепа, но есть ли у него на это силы? Возможно да, есть. Но что-то подсказывает не лезть в эти сети. — Я загуглил, — Оповещает он Чупепа, видя как его глаза округляются в тревоге и панике. Ожидает скандала? Вполне возможно. — Возьми и больше не теряй. И не забывай принимать вовремя.. О́н подкидывает ему таблетки, а тот их сразу ловит, смотрит, читает название, расслабляется, а потом переводит взгляд на Чупепа. — Даже не спросишь? Типо, никакой реакции? — Чупеп звучит хрипло и настороженно, так будто ожидает взрыва. Нет, а с другой стороны, если бы Рогатый захотел мог бы, но толку то от этого? Да Чупеп если захочет сам скажет. — ...Лучше бы не гуглил. — А ты бы сказал? — Усмехается О́н, понимая, что может быть, будь он более настойчив, смог бы и уломать Чупепа. Но такие пути почему-то не хочется применять, да и ему бы не понравилось, если бы в его личные границы лезли. — Нет… — Слышит О́н в ответ, а потом просто пожимает плечами. Альбинос садится на диван, утыкается взглядом в потолок, вертя в руках пластинку, иногда при этом поглядывая на затихшего О́на, а потом встаёт и говорит — ..Ладно, пошли к ребятам. — Что ты им так нравишься… — Качает О́н головой, звуча как ворчливый дед. — Я умею свойство нравится другим людям, даже тогда, когда мне этого не хочется. — А вот тут он прав, Чупеп нравится людям, а они ему, очевидно, нет. Только вот, если ему не нравится их компания, почему просто не пошлёт их куда подальше? О́н заметил некий интерес и терпимость со стороны Чупепа касательно их компании. Других одноклассников он, например, игнорирует, почти не слушает даже, только если по делу, не идёт на контакт первым и обрывает любые попытки сблизиться. Закрытый бывший наркоман, который имеет дырявую память. Интересный наборчик.. — Тебя никто не заставляет с нами тусить. — Отвечает он ему, намекая, что не держит. О́н ожидает реакции, почти будучи уверенным в том, что Чупеп развернётся и уйдёт, но тот этого не делает, лишь кивает головой, а потом они вместе, закрыв номер, идут по коридору. Бок о бок. — Если бы не хотел, ушёл бы. — Звучит с его стороны и кивает уже О́н. Идти им буквально пару минут и всё это время они проводят в тишине, то ли не хотя развивать дальше диалог, то ли просто не найдя подходящую тему. Эта тишина не комфортная, какая бывает с Олегом или Перфом, эта тишина никакая. Буквально. Она просто есть, в ней ты существуешь, не думая ни о чём. А когда они заходят в номер тридцать три, то видят всю команду. Даже Шантерпура, сидящего на кресле, рядом с Перфом и Ждунишкой. На них смотрят в оба глаза, удивлённые, но в тоже время радостные их совместным прибытие. — Ого, они не перебивали друг друга, — Присвистывает Шантер и ухмыляется, когда О́н и Чупеп садятся по бокам дивана, зажав между собой бедного, удивлённого больше всех, Олега. — За это можно и выпить. — Никакого алкоголя без победы, понятно? — О́н смотрит на всех поочерёдно и берёт свои карты в руки. Вот теперь пришла пора узнать, действительно ли Чупеп умеет играть, потому что тот тоже берёт свои. На лице не проскользает ни одна эмоция. — Значит, завтра нужно просто выиграть. — Пожимает Шантерпур плечами, смотря довольным взглядом на карты в руках. Он щурится, смотрит на команду. — Да начнётся битва, я тут профи. — Ещё один. — Закатывает О́н глаза. Что же ни с Шантерпуром, ни с Чупепом он до этого не играл, поэтому это и правда будет весело. И знаете, Чупеп наглый лжец, потому что сливается с игры при первой возможности. Проигрывает, даже глазом не моргнув, при этом позже выяснилось, что он и правил толком не знает, ведь никогда до этого не играл. Засранец, нет, ну честное слово, О́н раздражён и даже почему толком не понял. — А ты почаще верь моим словам, может тогда лучше меня узнаешь, поймёшь, да картинка сложится в твоей головушке. — Говорит Чупепище, выливая весь сарказм, что может быть в нём на О́на. — Я ж такой надёжный рассказчик. — Вот она, саркастичная язва внутри него, ждавшая своего часа. — Говорит Шантерпур, а Олег смеётся с его слов. Чупеп приподнимает бровь, смотрит мол, правда что ли..а потом зевает, прикрывая рот рукой. — Зато он умеет разговаривать, а то я думал он немой. — Поддерживает шутку Шантерпур. — Или он просто не хочет с нами разговаривать. — Второе более подходящее мне кажется. — Встревает Ждунишка и запускает руку в пачку чипсов, сидя в кресле. — Так, если Чупеп проиграл, ему нужно придумать действие! — И улыбается так, будто не придумает что-то типо покукарекай на столе. — Стола у нас нет, Ждун. — Напоминает ему О́н, а потом слышит смешки компании. Только Чупеп и Шантер недоумённо хлопают глазами, переглядываясь, а Олег начинает пояснять: — Ждунишка просто как-то всех задолбал с этим заданием, загадывая ему каждому, кто играет с нами, а потом записывает это на камеру… — И вспоминается вечер, когда О́н и Спедак выкрали у него телефон, удалив компромат на себя и других в компании. Оставив только на одноклассников и знакомых, да и параллель. — Да вы же потом всё удалили! А у меня может коллекция была, вы бесчувственные сволочи. — Ждунишка театрально прикладывает ладонь ко лбу, падает на рядом сидящего Шантерпура и растягивает губы в широкой, солнечной улыбке. Он закатывает глаза, спихивает того со своих ног из-за чего Ждунишка едва не падает лицом на пол. О́н подумал, что этот момент он бы нарисовал. Ждунишка и Шантерпур смешные, они всегда знают, как приподнять настроение, даже в самые трудные моменты. А оказавшись рядом, так вообще взрываются атомной бомбой. — Коллекция компромата, да. — Важно кивает Шантерпур и всё же помогает Ждунишке встать. — Не ударился? — Да не, норм. — Ждунишка достаёт телефон, смотрит на тихонечко сидящего Чупепа. — А если я найду ему стол, он прокукарекует на нём? — Нет. — Одновременно отвечают и О́н, и Чупеп, удивлённо переглянувшись при этом. — Тут мы без стола, потому что у нас его конфисковал тренер, а другой взять нельзя, а то по башке получим. — Да, а ещё я просто не буду кукарекать ради твоей коллекции компромата. — Кивает Чупеп, прикрыв глаза и вновь слышатся смешки. — Зато, это могу сделать я! — Встревает другой и улыбается ярко, почти так же как Ждунишка или Шантер. — Ну, мог бы, если бы не выиграл. Ах, да. Вот Перф не обманул и правда неплохо играл. Даже выиграл у О́на. У О́на, мать его. Хотелось придушить этого придурка, но как-то О́н сказал, что надо уметь принимать поражение, поэтому просто показал ему средний палец. Все конечно было удивлены, Черноволосый ведь прославился королём игральных карт, а тут Перф, обыгравший его аж три раза. Хотя О́н занял второе место и выиграл два раза в игре в целом. Смотря на время, О́н понимает, что они немного засиделись, поэтому начинает отправлять парней по номерам и наказывает готовиться ко сну. — Чтобы без опозданий. — Говорит он уходящий парням, а потом и Ждунишке с Олегом, когда следом за Чупепом покидает их номер. — Ну, что они по твоему кусаются? — Спрашивает О́н у Чупепа, когда догоняет его и идёт рядом. — Единственный, кто кусается — это ты, а они вполне хорошие ребята. Не понимаю, почему дружат с тобой. — Пожимает плечами тот, достаёт ключи и открывает дверь. — После вас. О́н проходит первым, сразу же включая свет. У Чупепа привычка его выключать, когда выходит, говорит, экономить надо, да и неприлично в отеле оставить включённым, плюс у того были чувствительные глаза к свету. Хотя за Ждунишкой замечена такая же привычка выключать свет и сидеть в темноте. — Если выиграем, то я на кровати, понял? — Диктует свои условия Чупеп, а О́н наблюдает за тем, как он ложится на диван. Если так подумать, то идея неплохая, будет мотивация работать на игре, потому что пока что он не уверен, что О́н и правда будет играть с умом. — Договорились. — На ум приходит немного рискованный вопрос. Но О́н в целом сегодня рискует частенько. — Напомнить выпить таблетку? Чупеп замирает на несколько секунд, видимо обдумывая предложение, а потом поворачивается к О́ну, смотря с подозрением и недоумением: — Зачем? — Я не хочу, чтобы ты проебал игру. — Это, очевидно, единственная причина. Но Чупепа это не впечатлило, он переворачивается на правый бок, при этом как-то напрягаясь телом. — Я не проебу приём таблеток. — Ну, Рогатый же не верит, вспомним хотя бы слова, сказанные Чупепом несколько минут назад. О́н уже лежит в кровати, укутавшись одеялом и пока ведёт этот разговор, чувствует себя даже вполне хорошо. На самом деле просто не хочет оставаться со своими мыслями наедине. — Так я и поверил твоим словам, — Хмыкнул О́н и добавил, — Просто скажи время. — За полчаса до игры. — Чупеп звучит устало, поэтому больше разговор и не идёт. Хотя так только показалось, ведь в какой-то момент Чуп вновь заговорил с ухмылкой на лице. — Волнуешься? — Ага. — О́н удивляется вопросу, но всё же отвечает. А ведь с Чупепом можно нормально поговорить, если тот не придуривается и не жалится своим ядовитым сарказмом. Хочется ещё добавить что-то, но что сказать толком не знает. — Я тоже. — А вот это удивляет ещё больше. Раньше Чупеп не был любителем таких разговоров, из него вообще еле-еле слова выходили, ведь первые несколько недель он кормил команду кивками, «ага», «окей» и другими односложными ответами. — А ты то чего? У меня отец смотреть игру будет, там уже нервы чуток шалят. — Темнота перед глазами убаюкивает, О́н ожидает тревожность, мысли и воспоминания, но они не настигают его. — Да я не знаю даже. Раньше такого не было. Это всё твоё влияние, я больше с тобой в одном номере жить не буду. — Уверяет Чупеп и, если О́ну не послышалось, фыркает, вероятно при этом ещё закатив глаза. — Как будто я хотел тут быть с тобой. Эти несколько дней невыносимы. — О́н закатывает глаза в ответ, ложится на другой бок, видя перед глазами диван. А на нём Чупеп, но его не видно. На самом деле расстановка знакомая, такое ощущение, что такая же была и в некоторых других отелях, в которых О́н успел побывать. *** они всё же решили устроить «решающую партию». Комната погрузилась в полумрак: только настольная лампа отбрасывала жёлтый свет на колоду и их руки. За окном глухо шумел город, но здесь всё внимание было приковано к картам. Каждое движение ощущалось резким и нарочито громким — карты падали на стол с таким звуком, будто били по барабану. Чупеп нервно прикусывал губу, почти рвал колоду своими быстрыми раскладами. О́н же, наоборот, делал паузы, выдерживал тишину между ходами, и этим бесил его ещё сильнее. — Ты специально тянешь, — почти рявкнул Чупеп, глаза блестели от азарта. — Это стратегия. — Спокойный ответ О́на только добавил масла в огонь. Игра тянулась долго, слишком долго, чтобы это было просто развлечением. Ночь стала вязкой, воздух густым, и казалось, что даже стены наблюдают за их спором. Они бросали карты так, будто метали оружие. Иногда Чупеп ударял ладонью по столу, когда ему выпадала не та карта, иногда О́н усмехался, провоцируя. Нервы были на пределе. И вдруг… колода закончилась. Оба одновременно потянулись за картой и замерли. Пусто. Сброс перетасовывать нельзя. — …Ничья, — голос Чупепа прозвучал глухо, будто сдерживал что-то большее, чем усталость. О́н моргнул, переводя взгляд с пустого стола на него. — И что теперь? На лице Чупепа мелькнула ухмылка, слишком довольная. Он откинулся назад и выдохнул: — Ничья. Ты понимаешь, что это значит? — …Нет. Так, стоп. — О́н резко приподнялся, глаза расширились. — НЕТ. Я НЕ БУДУ. — НЕТ, ТЫ БУДЕШЬ, — резко перебил Чупеп, навалившись на стол, словно готовый кинуться в драку. — Я НЕ БУДУ СПАТЬ С ТОБОЙ! — НЕТ, ТЫ БУДЕШЬ! — Я НЕ БУДУ СПАТЬ С ТОБОЙ! — О́н вскочил, указывая пальцем на Чупепа. — НЕТ, ТЫ БУДЕШЬ! — Чупеп встал тоже, и какое-то мгновение они стояли, уставившись друг на друга, как два петуха на арене. И тут О́н схватил первую попавшуюся подушку и, не думая, метнул её прямо в Чупепа. — Вот тебе! Подушка с глухим «бумф» ударила в него и упала на пол. Чупеп пару секунд ошарашенно молчал, потом медленно поднял взгляд, и в его глазах появилось то самое выражение: ты только что подписал себе приговор. — Всё… — протянул он угрожающе. — Ты труп. Он схватил вторую подушку и запустил её обратно, целясь прямо в голову. О́н успел пригнуться, подушка впечаталась в стену, сбив с полки пустую пластиковую бутылку. — Да ты псих! — засмеялся О́н и, нырнув за диван, схватил вторую подушку. — Ну держись! Через пару секунд комната превратилась в арену хаоса. Подушки летали во все стороны, одеяло сбилось на пол, лампа на тумбочке едва не опрокинулась. Они визжали, матерились, смеялись и при этом дрались так, будто на кону стояла жизнь. Чупеп пытался схватить подушку обеими руками и прибить О́на сверху, а тот ловко вертелся и успевал отбиваться. — Сдавайся! — крикнул Чупеп, запрыгнув на диван и размахивая «оружием». — Никогда! — заорал О́н и, смеясь, пнул его так, что тот потерял равновесие и грохнулся вниз. Оба рухнули на кучу сбившихся подушек и одеял, ещё пару секунд пытаясь отбиваться вяло, пока дыхание не перехватило от смеха и усталости. — …Ты всё равно спишь на диване, — прохрипел Чупеп, задыхаясь от смеха. — Щас, разбежался… — пробормотал О́н, уже зевая. Спор как-то сам собой затих. Остатки сил улетучились. Они так и остались лежать рядом на подушках, среди хаоса из разорванного постельного «поля битвы». Сначала тихий смех, потом редкие реплики, а через несколько минут оба вырубились, даже не договорившись, кому достанется кровать...