Маньчжурская любовь

Прохладный воздух заставлял дышать не во всю грудь. Лишь немного — и лучше носом. Чтобы не заболеть. Кадзуюки дыхнул на свои перчатки и потер лицо. Стало немного теплее. — Господин полковник. Кадзуюки отвлёкся и взглянул на подошедшего солдата. Тот улыбнулся. — Привезли провизию, повара ужин приготовили. — Солдаты пусть пока едят, я подойду позже. — Есть, господин полковник. Солдат убежал. Кадзуюки ещё потер немного лицо, а после вернул взгляд письму, полученному ранее. Это не было письмо родных, это не было письмо от любимой женщины, которой у Кадзуюки никогда не было. Это был приказ от его генерал-майора. Мукден. Город, на который не стояло атак всю войну. Но теперь и он пал целью японской армии. Кадзуюки вздохнул: он всё разглядывал и разглядывал приказ. Всё было понятно. Уже ничего в войне его давно не удивляло. Приказ как приказ. (— Коли ты пойдёшь на эту войну, больше не увидишь родины.) Его же голосом прозвучали слова ясновидящей, которую он встречал перед самым началом войны. В серьёз он воспринимать не стал. И не задумывался над её словами почти весь год. Но теперь что-то говорило в нём. Как будто скоро это случится. — Я умру… Когда?.. Завтра? Терзания не прекращались, и Кадзуюки прилёг к стенке окопа. Умереть он не боялся. Но почему сейчас? Почему не в начале? С другой же стороны, он был спокоен. Он верил в победу родины, а многочисленные победы Японии подтверждали его убеждения. Но он жалел, что умрёт так поздно. Не в начале. «— Смогут ли мои люди победить, если помру я?» Странное ощущение словно по крови расходилось по всему Кадзуюки. Он знал, что обязан будет приложить все силы. Родина этого хотела, родина этого просила — и он обязан был это сделать. Кадзуюки вытащил папиросу из кармашка. Но потом убрал обратно. «— Не сейчас, лучше потом.» Не торопясь, он поднялся, сложил к себе приказ и пошёл по окопу. Солдаты одними только лицами выглядели так, как будто чуть ли не готовы жениться на еде. Но всё равно обратили внимание на появление Кадзуюки и стали радостнее. Он сел и стал спокойно есть тушёнку с овощами. Все о чём-то болтали, а тот просто поглядывал то на одного, то на другого во время трапезы. Вот так тарелка и опустела. Кадзуюки встал и оглядел солдат. — Внимание, седьмой полк. Из штаба пришёл приказ о наступлении. По направлению движения с нами объединятся четвёртый и девятый полки пятой дивизии. Завтра мы идём на Мукден. Радостный галдёж прокатился по солдатам. Они чувствовали гордость. Её от одного до другого края питала гордость от предыдущих выигранных сражений. Дальше говорить Кадзуюки ничего не стал и ушёл. Снова та часть, где он читал. Немного хотелось спать. Кадзуюки достал ту самую папироску и зажёг её. Тело немного расслабилось. Уже ничего не волновало. Немного в себя привёл голос подошедшего солдата. — Господин полковник. — Чего тебе, рядовой? Кадзуюки взглянул на него. Это был восемнадцатилетний парень, который как будто не очень давно его отмечал. — Можно… у вас одолжить папироску? — Можешь, конечно. Кадзуюки отдал папиросу солдату. Тот присел рядом и закурил следом. Несколько секунд оба молчали. Может, даже минуту. Пока в этой тишине не сдался солдатик. — Я боюсь. Кадзуюки внимательно оглядел его после этих слов. Такой фразы он не ожидал, потому сразу пытался вспомнить, что знает про него. Мысли были, но гадать он не собирался. — Ты же из второй дивизии? — Да. — Той самой, что… — Да, она самая, господин полковник. Кадзуюки вспомнил рассказы о том, как шла осада Порт-Артура. Сколько человек там погибло, и пугало, и печалило. Немного успокоило только принятие могущественной силы противника. А следом — и вновь слова ясновидящей. Они повторились, когда прозвучало последнее. А потом прозвучали ещё раз и ещё раз. — Не бойся, умирать не так страшно, особенно за родину. — Всё равно как-то… — Отдохни и успокойся. Императорская армия непобедима и отомстит за каждого солдата. Кадзуюки обнял рядового, а потом и сам закурил. — Война вечно не будет. Скоро все мы вернёмся домой. Молодому парню стало легче. Вид был менее расстроенным и мрачным после слов Кадзуюки. Он ещё немного посидел, пока папироса не закончилась. — Спокойной ночи, господин полковник. — Здорового сна тебе, рядовой. Солдат ушёл. Кадзуюки прилёг около стены окопа и стал засыпать.