Маньчжурская любовь

Войска маршировали грозно. Их наполняла уверенность. Вдалеке показались другие японские флаги, идущие сбоку, но направлявшиеся в одном направлении. — А вот и наши братья. Полк заликовал после слов Кадзуюки. Он не менял направление движения — скоро они все должны были сойтись рядом. Шаг за шагом, марш за маршем, около получаса спустя полки почти слились воедино. Кадзуюки уверенно подошёл к двум другим полковникам: они на месте не стояли и тоже направлялись в его сторону. Они встретились. — Маруяма, вам одно письмо нечаянно не выслали? Кадзуюки удивился, а после с недоумением смотрел, как коллега вытащил лист и протянул ему. Взяв его, он развернул, и глаза забегали по чернилам. (— Ага, такс… Чё тут у нас… По объединению с назначенными полками… Мхмхм… Ну это понятно… Так, стоп, что…) Кадзуюки стал внимательно всматриваться в текст, а после протёр глаза. (— Кохай Кадзуюки, назначаю вас временно на управление полковым объединением, до взятия города… Ухх, ну нихарасе же… Такс… Чё там дальше…) Слегка вздохнув, он стал читать немного расслабленнее. Но всё же его немного мучила мысль, что теперь его поставили на увеличение. Для него это было крайне необычно. (— Вы должны проредить личный состав, охраняющий город, до прибытия главных сил.) В подлинности приказа он не сомневался: печать принадлежала генерал-майору. Да и смысла подделывать не было. Листок он свернул обратно и убрал к себе в карман. — Для меня великая честь возглавлять эту операцию. — Вам, наверное, стоит найти себе заместителя. — У меня уже есть. Лучше заранее назначать, чем когда моешься кровью. Коллеги разошлись, оставив Кадзуюки в центре. Он продолжил идти, направляя полки за собой. Чувство ответственности возросло. Но с нею — и вера в победу. (— Ясно теперь, почему я умру.) — Подпеваем, братья! Полки заликовали, звук шагов стал разбавляться гордым хором. — ВЕРНЫ ИМПЕРАТОРУ, МЫ — ВСЕ ЕГО СОЛДАТЫ! ГОТОВЫ К БИТВЕ, И НЕТУ НАМ ПРЕГРАДЫ! ВРАГА ВЕДЁТ ПРОСЛАВЛЕННЫЙ ВОЖАК, И НЕ СРАВНИТЬСЯ С НИМ НИ ОДИН ВОЯКА! И ТЕ, КТО ЗА НИМ ИДУТ, НЕ ВЕДАЮТ СТРАХ, СВИРЕПЕЙ ТИГРОВ — ДО КОНЦА В СЕРДЦАХ! НО НЕБЕСА ИХ НЕ ДОПУСТЯТ МЯТЕЖА — ВСЕХ, КТО ОТВЕРГ ИМПЕРАТОРА, СКЛОНЯТСЯ, ДРОЖА! Напевая во весь голос, солдаты набирались смелости и гордости. Каждый их шаг под этой волной патриотизма становился быстрее прошлого. Наконец и город стал им виден. Они всё приближались и приближались. Кадзуюки смотрел на него, и желание вступить в бой становилось сильнее. Но поднимать на бег было ещё рано. Песня закончилась. Солдаты встали, когда Кадзуюки остановился и вытащил из сумки бинокль. Внимательно он стал осматривать город. Настроение поднималось. — Господин полковник, может, отправим им письмо с предложением сдаться? Кадзуюки даже не стал поворачиваться. Всё внимание было приковано к городу. — Бессмысленно. Просто так они его не отдадут нам. На один из домов стали закачивать пушку. Кадзуюки убрал бинокль обратно в сумку, а после махнул саблей, вставив её вперёд. — В АТАКУ, БРАТЬЯ! МУКДЕН БУДЕТ ЯПОНСКИМ! Солдаты заликовали, подымая штыки вверх. Кадзуюки побежал, переполняясь боевым духом, вперёд, солдаты следовали за ним. Город уже был недалеко, а теперь становился всё ближе и ближе. Стали греметь первые выстрелы. Пушечное ядро влетело в строй, скосив часть солдат. Готовился ещё один залп, но было уже поздно. С криками полки вбежали. Но лёгкости ждать не пришлось: выстрелы всё равно гремели, подрезая тех, кто был сзади. А вот более храбрых уже встречал гарнизон. Кадзуюки махнул саблей, заставив тело русского солдата упасть на землю. Завернув с несколькими солдатами за дом, их встретила ещё группа защитников. Но первыми огонь успели открыть японцы, не дав ни единого шанса тому отряду. Кадзуюки вытащил пистолет, и те направились дальше. Шум становился всё громче и громче. — ВПЕРЁД, ВПЕРЁД! МУКДЕН САМ СЕБЯ НЕ СЛОМИТ! Кадзуюки с солдатами оказались на соседней улице. Он прицелился и выстрелил в крышу, а после то же самое сделали и подчинённые. Пушечных выстрелов стало немного меньше, и с крыши упало несколько тел. Отряд уже должен был повернуть дальше, но на него резко набросилась новая группа защитников. Завязался штыковой бой. Звуки прокалывания сопровождались выкриками. Кадзуюки махнул саблей по одному из вражеских солдат, лишив того руки, а после выстрелил ещё в нескольких. Солдаты побежали дальше, в пылу патриотизма даже обогнав полковника. Издалека Кадзуюки увидел гарнизонца с гранатой. Он резко нажал на курок, но уже было слишком поздно. Расслабившееся тело, испуская ручей крови, успело махнуть рукой до того, как получило последнюю в своей жизни рану. Шарик пролетел вперёд и упал на землю. Моментально прогремел взрыв, и несколько солдат упало. В глазах Кадзуюки потемнело, в ушах послышался шум. Какие-то колебания ещё были — он всё ещё бежал, но, сам того не замечая, становился более вялым и медленным. То вид перед ним был светлым, то опять становился как в ночи. Из его рук выпала сабля, немного проткнув землю, следом упал и пистолет, прозвенев о лежащий на пути камень. А после упал и сам Кадзуюки. Свет в глаза не возвращался, тело становилось слабее. Он заморгал, затем закашлял. Глаза закрылись, расслабляя тело.