Маньчжурская любовь

— Почему вы ничего не сделали? — Да я вообще нихрена не понимаю. — Ты чё, издеваешься? Куропаткин отдал леща молодому студенту. Непривычный к таким действиям парень чуть не упал, но его подхватили стоящие рядом солдаты и помогли удержаться. — Тебя через всю, сука, Россию везли, чтобы ты переводил местное население, а теперь затираешь тут, что не понимаешь? — Не в этом смысле, господин генерал-адъютант… — А в каком, блядь? — Он не хочет разговаривать… — Так-с, это как-то ненормально… Куропаткин вышел из штабного дома. За ним последовали переводчик и несколько солдат. Группа направилась в здание содержания пленных. Зайдя уже там в одну из комнат, Куропаткин оглядел её. На кровати лежал Кадзуюки лицом к стене. Он подошёл к нему и немного подёргал за плечо. Японский полковник немного промычал, но поворачиваться не захотел. — Может, врача привести к нему? — Ты ######## что ли? Его только недавно из лазарета вытащили! — Ну, может, заболел чем-то… — Кстати, он не ест уже второй день. — Захочет есть — начнёт, потом опросим его. Куропаткин увёл солдат и переводчика. Кадзуюки всё так и остался лежать на кровати. Прошёл около часа, прежде чем послышался новый голос. — Милый, что случилось? Кадзуюки, несмотря на грусть, всё равно засмущался. (— Так вот что это за слово было…) — Рана? Он медленно перевернулся и посмотрел на неё всё с тем же убитым лицом, даже не пытался его поменять. Лана подошла и села к нему, чуть приобняла его. — Не стесняйся, говори всё как есть. — Не хочу даже думать об этом… Лана вздохнула и привстала. Мельком она увидела лежавшее на столе письмо, возле которого был разорванный конверт. Сестра милосердия взглянула мельком на текст, но всё равно ничего не поняла. Она ушла и вернулась лишь через полчаса. Сестра милосердия крепко обняла Кадзуюки, вызывая у того удивление и смущение. — Мне очень жаль твоего брата, но так получилось… — Я в начале войны обещал после неё поехать в нашу родную деревню с ним, а теперь… Лана крепче обняла Кадзуюки, а после приблизилась к его уху и зашептала: — Сегодня ночью встретимся у этого дома, тебе надо развеяться. Сестра милосердия ушла — как-никак, работа сама себя не сделает.