В тихом омуте ангелы водятся 2.0

Фитили зачарованных свеч едва ещё теплились. Они потрескивали редко и сухо, словно старые ветки в слабом огне. Свет от них не разгонял темноту, а только подчёркивал её, оставляя на стенах длинные, усталые тени. Вполне сонная атмосфера, могла бы быть. Чонгук шёл почти не отрывая подошв от пола. Давно научился двигаться так, чтобы звук шагов растворялся прежде, чем успеет родиться. В этой темноте было удобно. Она скрывала, она прощала мелкие нарушения, она позволяла дышать чуть свободнее, чем днём. В центральном холле он остановился. При свете дня здесь всегда толкотня, громкие глупые разговоры, смех, шорох одежды. Отсюда же расходились все пути: к библиотеке, к выходу на улицу, в зал торжеств. Чонгук чуть ускорил шаг. Чем быстрее начнёшь, тем быстрее закончишь. Очень удобно.  Короткий писк. Звук донёсся со стороны демонической территории, общежития. Любопытство вспыхнуло против воли. Слишком уж явно он стал свидетелем чего-то чужого. Чон сменил маршрут, обещая себе, что не задержится надолго, сместившись как можно ближе к эпицентру интригующих разборок.  — Ну давай же… Ты взял… Тихое мычание. Потом — раздражённый, слишком громкий выдох. Ну конечно, — с кривым разочарованием отметил Чонгук про себя. — Мятная башка. И его шавки.  Мин Юнги стоял слишком близко. Нарушал дистанцию намеренно. Ладонь упиралась в стену у самой головы незнакомого для Чонгука студента, отрезая путь к отступлению. Второй рукой он держал ворот формы, удобно фиксируя свою жертву.  — Скажи мне одну простую вещь, — спокойно начал демон. — Ты правда считаешь, что я не замечу пропажу? Студент нервно облизнул губы. — Я… я не понимаю, о чём вы. — Конечно, не понимаешь, — Мин усмехнулся, — Обычно так говорят те, кто понимает всё слишком хорошо. Парень напротив был худым, значительно ниже ростом. Плечи свелись в бессознательной попытке защитится, а спина вжалась в стену, будто та приглашала спрятаться за ней. Но на деле камень лишь холодил. Пойманый, смотрел куда угодно — в пол, за плечи Юнги, на чужих товарищей за его спиной, — но только не в глаза. — Я не брал ничего, — сказал он быстрее, чем следовало. — Можете хоть обыскать! — Уже обыскали. Не тебя. Пауза затянулась. Где-то вдалеке сквозняк прошёл по коридору, заставив светильники тихо звякнуть, а маленький огонь внутри побороться за жизнь. Слева, в полутени, Тэк Моррис лениво оттолкнулся от колонны. Долговязые руки переплелись между собой.  — Слушай, — протянул почти дружелюбно, наклоняя голову в бок, — если бы ты просто сказал, куда дел эту штуку, всё бы уже закончилось. Спал бы себе типо и мирно… — Я не знаю, о чём вы! Клянусь! Бом Браун тихо хмыкнул, ковыряя ногтем штанину. — Они все клянутся, — сказал он лениво. — Забавно, что ни одна клятва ещё не сработала, — свои же слова вызвали кривую улыбку.  Юнги не смотрел на них. Его внимание было приковано к лицу напротив. Он наклонился чуть ближе, понизив голос.  — Послушай внимательно. Это не та вещь, которую можно перепутать. И не та, которую берут «по ошибке». — Я… — демон сглотнул. — Может, вы потеряли её? Юнги на секунду замер. А потом тихо рассмеялся.  — Потерял? Ты правда думаешь, что я мог потерять её? Он чуть сильнее сжал ворот. Не больно. Но достаточно, чтобы ткань неприятно натянулась. — Я ношу её каждый день. Всегда. И если её нет, значит, кто-то решил, что может забрать то, что ему не принадлежит. Чонгук из тени отметил, как студент дёрнулся. Как глаза округлились в понимании всей сложившейся ситуации. В понимании провала и в том, что за него некому заступиться.  — Я не знал, что это было ваше… — Было, — перебил Юнги. — Ключевое слово — было, — он рванул его и впечатал в стену так резко, что чужие зубы клацнули, ударившись друг о друга. — Последний раз спрашиваю.  — Я не брал! Я просто… я просто видел…мне кажется возникла путаница!  — Видел, — тут же подхватил Тэк, делая шаг ближе. — Вот с этого места поподробнее. Парень запнулся, а Чонгук усмехнулся про себя. Попался. Недолго же продержался. Раз начал врать, так ври же до конца да покрасочней!  — Ну… я не помню, — пробормотал студент. —  тогда я был уже пьян… и кажется, последним его в руках держал кто-то из первокурсников!  — Если ты соврал, — Мин склонился чуть ниже и понизил голос так, чтобы только студент его услышал, — я найду тебя и сломаю тебе руки, чтобы больше не возникало соблазна шариться в чужих вещах. А найду я тебя очень быстро…  — Он не соврал, — пошептал Чонгук, растворяясь в темноте. Юнги на миг замер и резко отпустил ворот, от чего парень едва удержался на ногах.  — Исчезни, — и тот отлип от стены мгновенно, — Тэк. — Мин кивнул своему товарищу, указывая в сторону.  Тэк метнулся за угол, всмотрелся в коридор. Пусто. Только блики на плитке и сквозняк. Он вернулся. Покачал головой. И это место стало постепенно терять напряжение, можно было уходить. Плитка отбивала яркий лунный свет, Тэк и Бом шли впереди, переговариваясь вполголоса, а потом и вовсе перестали его беречь. — Говорю тебе, — хмыкнул Бом, — Лили сегодня явно не в духе. — Да брось ты, — отмахнулся друг. — Она всегда такая, когда Юнги с нами нет. А вот стоит ему появиться — и все девчонки сразу смеются громче обычного.  — Серьёзно? — толстячок удивлённо моргнул. — А я-то думал, это я в те дни особенно удачно шучу… — Удачно шутишь? — Моррис фыркнул. — Когда это в твоём анекдотном справочнике появились хорошие шутки?   — Ба-а-а… а ты откуда знаешь-то? — прогудел Браун, с искренним изумлением. — Я думал, это только я такой… э-э… подготовленный. Тэк расхохотался, заразительный смех разнёсся по коридору, отскакивая от стен. Он хлопнул товарища по плотному плечу.  — Да ладно тебе, не грузись, — выдавил сквозь смех, — сегодня точно будет лучше.  Юнги шёл позади, совершенно не вслушиваясь в болтовню одногруппников. Сначала отстал на шаг. Потом на два. В конце концов просто остановился. Он не почувствовал на себе взгляда. Не услышал ни звука. Не ощутил даже лёгкого движения воздуха. Несовпадение — вот как это называлось. То, что зацепило его пару минут назад. Он выдохнул в раздражении. Чужая аура? Она скользнула по самому краю восприятия — неявная, приглушённая, словно кто-то нарочно притушил её яркость. Разве такое возможно? Если это и правда аура, то она точно не такая, как принято. Не резкая. Не читаемая. Не давила и не угрожала.  Не пусто, — отметил он мысленно. Но и не… нормально? Не мог же он почувствовать, скажем, теней -посыльных? Он нахмурился, попытался ухватить ощущение покрепче, разобрать его на части, но без толку. Словно пытаешься вспомнить запах из далеких времен.  — Эй, — голос Морриса выдернул его обратно. Они с Бомом уже ушли вперёд метров на семь и теперь стояли, обернувшись. Оба расслабленные, оба с этими дурацкими предвкушающими улыбками — как будто впереди не просто пьяный вечер, а лучшее событие недели. — Ты идёшь? — прогудел Браун, чуть наклонив голову, а друг поддержал.  — Или список «кого сегодня запугаем» пополнился без нашего ведома? Может, первокурсников отложим на завтра, а? Дадим им ещё одну ночь спокойно поспать. — Идите, — бросил коротко, — я пройдусь. Тэк прищурился, но ничего не сказал. Бом просто пожал плечами — мол, ну ладно, как скажешь — и они двинулись дальше. А Юнги остался стоять посреди коридора, глядя в светлую ночь за высокими оконными рамами. Холод и неясность всё ещё висели где-то на периферии — будто не он прижимал к холодной стенке, а его. 

***

Дверь в кабинет была тяжёлой. Из чёрного дерева, отполированного до зеркального блеска. По кромке шли тонкие серебряные руны — скорее украшение, чем оберег. Чон постучал. Послышалось спокойное: — Да. Парень вошёл и, скользнув внутрь, аккуратно прикрыл за собой дверь так, что та не издала ни звука. Комната встретила его приглушённым светом, тёплыми золотистыми бликами. Запах старого дерева смешивался с лёгким ароматом вина — терпким, с нотками вишни и дыма. — Добрый вечер, — поздоровался Чон негромко. Лазар Вейд сидел за массивным столом, откинувшись в кресле с высокой мягкой спинкой. Его фигура элегантная, с лёгкой небрежностью, свойственной хозяину. Демон до мозга костей: высокие скулы, острый подбородок, янтарные, азартные глаза. Темные волосы, уложенные в аккуратный маллет, слегка растрепались, как будто он только что провёл рукой по ним в раздумьях. На нём был костюм-тройка глубокого фиолетового оттенка, ткань которого переливалась в свете, подчёркивая прямую осанку и широкие плечи. Жилет сидел идеально, галстук — туго завязан. — Присаживайся, — сказал он, указывая на кресло напротив. Не приказ, но и не просьба, а приглашение, от которого сложно отказаться. Чон опустился на свое место, утонув в мягком бархате. — Господин ректор, зачем я здесь? Лазар приподнял уголок губ — улыбка вышла кривой, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. Мужчина переплёл худые пальцы в замок.  — Оставь формальности, Чонгук, — произнёс он, легко взмахнув кистью. В воздухе на миг повисло лёгкое мерцание — защитное поле, чтобы никто не подслушал. — Нас никто не слышит. Пока что, — он осмотрел его с ног до головы, — Ты дольше, чем обычно. Случилось нечто? — и глаза его хитро свернули.  — Мм… думаю, это я должен спрашивать. — Ясно. Что ж…  Вейд обвёл взглядом комнату. Стены кабинета Лазара Вейда были увешаны старинными масляными полотнами из мира людей. На полках красного дерева поблёскивали хрустальные декантеры с благородными тенями французского вина. Рядом выстроились серебряные портсигары с гравировкой забытых имён, несколько механических карманных часов, тихо тикающих вразнобой, и стопка чёрных виниловых пластинок — от старого джаза до раннего рока. Всё это было лишь малой долей: земные артефакты, собранные с почти болезненной страстью ещё со времён его студенчества, когда он впервые вкусил человеческого декаданса — и уже не смог отказаться.  Вейд коснулся изящной ножки бокала, ожидавшего рядом. Легко поднявшись, шагнул к окну. Половица дорогого паркета вздохнула скрипом. На долю секунды его взгляд задержался на стекле, всматриваясь в отражение. Алая жидкость в бокале переливалась при тусклом свете — благородный цвет вина. — Oh, Romanée-Conti. Juste le lundi, voyons. — On appelle ça de l’alcoolisme raffiné, — отозвался Чон. — Как тебе мой toilette? Точнее… прикид. Не могу определиться, доволен ли я. — Хах… ну, весьма внушительно, — Чонгук с трудом сдерживал улыбку, — я бы даже сказал… баклажанно. — Баклажанно, значит. Так и знал. Никто ведь не сказал правду. Все твердили одно и то же: «костюм отлично сидит». И ни слова больше. — Так не соврали, — парень пожал плечами. — Сидит он действительно хорошо. Лазар тихо хмыкнул и, сделав глоток, пристально вгляделся в темноту. За стеклом растекалась ночная академия — из его кабинета открывался вид на подъездную дорожку. Повисло молчание. В этих стенах немногие позволяли себе говорить с ректором так, без напряжения, без подобострастия, а тем более по-дружески. Вейд внушал уважение, а у первокурсников — нередко и необоснованный страх. К ангелам он относился с лёгкой, почти насмешливой иронией, но ценил их дисциплину. К демонам — строже, так, чтобы ни у кого не возникало сомнений в его беспристрастности. — Так… Что ты имел в виду в своём сообщении? Ответ последовал не сразу и Чон почувствовал, как тело напряглось само по себе. — Мы давно не возвращались к твоей… личной теме… Твои поиски возобновились. И, скорее всего, они догадываются, что ты жив. — Как?.. — выдох вырвался сам.  — Добывать подобную информацию непросто, — это звучало без драматизма. — Ты это знаешь. Я делаю всё, что в моих силах. — Что ещё? Где именно они ведут поиски?  Он вскочил. Сердце заколотилось быстрее, кровь прилила к лицу, а ладони предательски задрожали, от чего их пришлось сжать в кулаки. Лазар медленно повернул голову приглядываясь.  — Это всё, что я могу сообщить сейчас, — спокойно ответил тот. — Главное, что ты предупреждён. Не стоит выбиваться из колеи, привлекать к себе внимание, — сделав последний глоток, поставил бокал на подоконник, — И уж точно не стоит игнорировать учёбу, как ты это делаешь. Подобные вещи тоже могут вызвать вопросы, знаешь ли.  Мужчина прикинул, стоит ли поделиться с Чонгуком чем-то большим, но вовремя себя остановил. Этого и правда было достаточно. Он знал парня как натуру переживающую и даже в этой теме — ранимую. Да. Сейчас явно был не тот момент. Напряжение немного отступило, оставив после себя знакомое жжение под кожей. Чон осознал, что сорвался. Слишком по-детски.  — Мне просто… плохо спится в последнее время, — пробормотал он, виновато опуская взгляд. Рухнул обратно в кресло, тяжело выдыхая. Губа уже кровоточила от нервного покусывания, но он этого будто не замечал. Пальцы зарылись в волосах, локоны коснулись скул, заземляя.  — Чонгук… — Я понимаю, — перебил он. — И я благодарен вам. За всё, что вы делаете для меня и для… чести моей семьи. Семейство Чон никогда этого не забудет. Слова звучали выверенно, почти безупречно. Манеры — достойные представителя рода, которого больше не существовало. Он остался один. И именно он помнил всё. Всё самое ужасное.  — Я делаю это не только потому, что дал обещание твоему отцу. Я действительно хочу помочь найти виновных и редотвратить новые жертвы. Они оба замолчали и переглянулись между собой, соглашаясь без слов. — …если появляется добыча, охотники всегда приходят. Пока это нас напрямую не касается, но на юге, недалеко от Грейхевена увеличилось число заражений. Не критично. Однако достаточно, чтобы обратить внимание. Мы работаем в этом направлении. По шее Чона скользнул холод. Мурашки пробежали по коже при упоминании этого грязного места.  — Понял, — тихо отозвался. — Учту всё, что вы сказали. Парень поднялся — возможно, чуть поспешнее, чем следовало, — и направился к выходу. Кабинет будто сужался за спиной, подталкивая наконец-то уйти. Рука уже легла на холодную металлическую ручку, когда к нему обратились.  — Чонгук. Он замер. Не сразу обернулся, надеялся, что не услышит нравоучений на дорожку. Затем медленно повернул голову. — Я вижу, как это возвращается. Ты считаешь, что скрываешь это лучше, чем раньше… но нет. Не от меня. Чонгук сжал челюсти. В горле плотным комом встала тишина. Он не ответил и не стал оправдываться. Любое слово сейчас выдало бы больше, чем молчание. Лазар сделал паузу, позволяя сказанному осесть. Это было не обвинение, это — факт. — Я не стану тебя принуждать, — продолжил мужчина, — Ты взрослый. И путь из этой ямы действительно твой. Но если ты сам не начнёшь выбираться, я вмешаюсь. У нас есть врачи, которые знают, как работать с подобными… тенями прошлого. Они помогут. Хочешь ты того или нет. Потому что я не позволю тебе утонуть в том, что уже случилось. На миг он замолчал.  — …твой отец этого бы не допустил. И я тоже. Иди, и подумай об этом. Чонгук лишь коротко кивнул. Не в знак согласия, а в знак того, что услышал. Он вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вейд упёр ладонь в скулу, позволив себе кривую, усталую улыбку, и медленно повернул пустой бокал. Стекло поймало отражение — смазанное, неправильное, будто свет в нём избегал цельной картины.  — И давно ты тут? — произнёс мужчина спокойно, не оборачиваясь. — Я пришёл раньше, чем ты заметил. И уйду позже, чем ожидаешь. По пути к себе Чон погрузился в мысли. Время с Лазаром тянулось странно медленно. Сейчас он и сам прекрасно понимал: дай он ему чуть больше информации — и сон, хоть и короткий, пропал бы совсем. И хоть Чонгук не особо переживал из-за своего отражения в зеркале, небольшие синеватые круги под глазами выдавали плохой отдых. Соответственно, это была ещё одна причина скорой встречи с врачами Вейда. Они уже встречались когда-то, и вспоминал парень то время с передёргиванием всего тела. Свечи вокруг уже почти догорели, поэтому академия погрузилась в полумрак сновидений. Ему стало легче.  Со второго этажа главный холл казался ещё больше. Ненадолго задержавшись сверху, можно было оценить игру лунного света на плитке и суетливую беготню уличной охраны. Когда тени в окнах проплыли мимо, внизу мелькнул беспокойный свет. В общежитии ангелов кому-то не спалось. И как же неожиданно было увидеть до боли знакомую взъерошенную макушку. Чимин практически бесшумно прошёл через холл. Длинная светлая футболка развевалась из-за мелких, быстрых шагов. Прохладно нынче ночами, видимо куда-то спешил. Вопрос пропал когда староста почти также бесшумно исчез за дверьми библиотеки. Гук вышел из тени. Он не ожидал увидеть здесь именно Чимина — и потому на секунду замер, позволяя этому странному факту улечься внутри. Не услышал ни шагов, ни шороха открывающейся двери — просто вдруг увидел его перед собой. Это немного сбивало с ритма и оставляло послевкусие недовольства самим собой.  — Тяга к знаниям в такой час? Поразительная самоотверженность. Ну, или сомнительное алиби для бессонницы, — он устало вздохнул, спускаясь по ступеням, — нужно выспаться.  Библиотека тянулась высокими рядами, уходящими в полумрак. Можно было только вообразить, сколько здесь таилось книг. Запах старой бумаги и чернил сам по себе хранил богатую историю. Днём зал гудел от голосов, шагов и шелеста страниц, но сейчас был лишь один посетитель. Как хорошо, что библиотека оставалась без охраны — на знания нынче покушаются нечасто.  Свеча упрямо потухла, оставив в воздухе лёгкий дымок. Чимин недовольно цокнул языком. В следующее мгновение он сделал то, что было запрещено. Щёлкнул пальцами. Искра, послушно вспыхнувшая около фитиля, от его рук снова оживила огонёк. Магическая материя. Игрушка для четвёртого курса, не для него. Правила этого не особо жаловали, но перспектива ждать ещё целый год ради права разжечь свечу казалась невыносимо глупой. Мир, установившийся после долгой войны между расами, вынудил радикально пересмотреть образовательную систему. Поскольку воевать стало практически не с кем, акцент в обучении сместился с раннего раскрытия ауры и практической магии на фундаментальные теоретические дисциплины. К магии и ауре теперь приступали значительно позже. Выигрышная ли это стратегия — вопрос спорный, и каждый отвечал на него по-своему. Но министерство магии видит в ней явные плюсы и активно её продвигает по сей день. Раннее погружение в магию часто приводило к трагедиям: неокрепшие ауры подростков вспыхивали неконтролируемо. Война оставила после себя целое поколение ангелов и демонов с искалеченной аурой, которые так и не смогли стать полноценными магами. Эта система снижает эти риски до минимума. Министры считают, что в мирное время магия — это не оружие, а наука. А науку лучше строить на крепком и безопасном фундаменте. Согласен ли он с этим? На вряд ли.  Чимин давно нарушал негласные правила, оправдывая это хорошими побуждениями и тем, что он явно не единственный, кто так делает. Всегда жадно тянулся к свиткам и книгам, в которых ему пока ещё не дозволено было копаться. Простые приёмы давались ему легко, крошечные искры слушались пальцев без усилий. Осветить зал он не сумел бы — но знал, что однажды, конечно же, сможет. Проходя мимо отдела медицинской ботаники, он едва слышно прошептал: — Не сегодня.  И уверенно направился к середине читального зала. Его интересовала вовсе не книги, а стойка библиотекаря — вернее, архивные ячейки позади неё. Осторожно выдвигая одну за другой, он перебирал сотни папок, пока не наткнулся на что-то подходящее. — Нашёл… Определив нужную папку по годам поступления и предполагаемого выпуска, сразу же углубился в изучение прямо там. Времени терять нельзя. Да и он явно не планировал тратить свой драгоценный сон на это. Как и ожидалось, архив содержал лишь скудные сведения о студентах — даты, анкеты, короткие записи, газетные статьи. Конечно, на что-то стоящее расчитывать было глупо, но всё же… — Так он из Сарвейна… Большинство его однокурсников оказались именно оттуда. Соседний город от Люменрича, неудивительно, что половина потока стекалась сюда именно из него. Сам он там никогда не был. — …И откуда у него ключ от выхода на крышу? Этот вопрос казался до нельзя логичным. Даже ему самому, старосте, ради одолжения подобных ключей приходилось ставить многочисленные подписи и писать объяснительные. Этот парень явно был не так прост. Мог позволить себе проспать первые пары или совсем не явиться на занятия. За оценки, казалось, и вовсе не переживал. Да и Чимин пока не видел, чтобы ему приходили письма. Сам впервые обратил внимание на то, что количество писем не сходится с числом студентов в его группе. Поначалу списал на случайность, возможно, за первую неделю обучения кто-то ещё не успел заскучать за домом, но постепенно стал замечать закономерность. Во второй раз понял, что именно фамилия Чон так и не появлялась у него на руках. Да, конечно, со временем и сменой курса тенденция писем от родителей и студентов сходила на нет, но их третий курс всё ещё оставался привязанным к родительским вестям и наставлениям. И вот уже третьей неделе у него закралась мысль, от которой Чимин хотел поскорее избавиться. Возможно, у Чонгука были сложные отношения в семье? Паку было трудно вообразить, что его родственники не посчитали нужным узнать, как проходят первые учебные дни. Было заметно, что тот словно потерян. Взгляд иной раз пустой, сам он рассеян. И выглядел немного болезненно — особенно глаза, уставшие. Но если одногруппник не возьмётся за учёбу, средний балл всей группы упадёт уже в первой половине семестра. А значит, Пак окажется никудышным старостой. И ещё раз подтвердит мнение матери — бесполезный сын. — Я слишком хорошо знаю, к чему приводит излишняя чувствительность. Возможно, я просто проецирую, — ангел устало выдохнул, запрокинув голову вверх, и изо рта появился пар, — если Чон просто прогуливает, это уж точно не трагедия, а дисциплинарный вопрос. Ну а если в его семье и правда что-то не так… это всё равно не мои проблемы. Но… всё же его нестабильность — моя чёртова ответственность. И если из-за него поплывёт группа, вместе с ней поплыву и я.  Но внутри что-то тихо шептало обратное. Он подвинулся к краю стола библиотекаря, опёрся локтями о холодную древесину и на миг позволил себе просто посидеть в тишине. Запах разносортной бумаги успокаивал. Здесь всё было на своих местах: книги по полкам, карточки по алфавиту, пыль — ровно столько, сколько положено в приличной библиотеке. Здесь он чувствовал себя спокойно. А вот Чон Чонгук… он не вписывался ни в одну полку. Чимин поймал себя на том, что мысленно влип в поток воспоминаний. Вспомнил, как сам когда-то ждал письмокрылок, которые приходили совсем не так часто, как другим первокурсникам. Как мать писала раз в семестр — коротко, официально, с перечислением ожидаемых оценок и рейтингов. Как он улыбался потом всем в ответ, хотя внутри всё сжималось. — Нет. Это не то же самое. У меня всё под контролем. А у него… у него просто лень. Или избалованность. Или что-то ещё, что меня не касается.  Чимин зевнул и автоматически поправил рукав футболки — хотя складок на нём и не было. Он уже направлялся к выходу, но тут невольно хлопнул себя по лбу. Ну надо же, — подумал он, — почти забыл про это.  Возвращаясь обратно, он пробормотал вслух: — Свечу здесь явно оставлять не стоит…

***

Юнги действительно прошёлся. Не спеша. Без цели, если смотреть со стороны. Коридоры сменяли друг друга — одинаковые, холодные, ему чужие. Камень под ногами, редкие силуэты охраны, приглушённые голоса за закрытыми дверями. Аура, или нечто схожее с ней, исчезла так же внезапно, как и появилась. Он останавливался несколько раз. Прислушивался. Проверял себя. Ничего. Вышел в сад при академии. Закурил. Ночной воздух был чище и влажнее. Листья тихо шуршали, где-то вдалеке слышались шаги патруля. Дым щекотал горло, но не приносил желанного облегчения. Он выдохнул медленно, наблюдая, как дым распадается в лунном свете. Почти позавидовал тому, как легко тот исчезает. Когда сигарета догорела, ощущение окончательно пропало. Юнги затушил окурок и не глядя кинул его за ближайшую статую кого-то из святых.  Значит, показалось, — решил для себя. И это почему-то раздражало сильнее всего. Он вернулся в главный холл, где пространство раскрывалось особенно удобно. Демон уже собирался свернуть в проход к общежитию, когда краем глаза уловил движение. Двери библиотеки закрывались почти бесшумно. Из них выскользнула знакомая фигура. Светлая макушка. Лёгкая, ровная походка. Слишком знакомая. Чимин. Тот шёл быстро, явно не собираясь задерживаться. Парень даже не посмотрел по сторонам — сразу направился к лестнице, ведущей в корпус ангелов. Юнги почувствовал, как внутри что-то неприятно отдало. Не злость и даже не удивление. Что-то старое и особенно непрошенное. — Поздно для библиотеки, не находишь? Чимин вздрогнул почти незаметно. Но этого было достаточно. Он узнал. Конечно, узнал и поэтому обернулся не сразу. Лишь повернул голову вполоборота, глянул через плечо — взгляд скользнул по Юнги и тут же продолжил свой путь. От чего у демона непроизвольно скривилась улыбка.  — Или ты теперь прячешься там, где потише? — добавил он, уже откровенно насмехаясь. — Удобно. Шаги на лестнице замедлились. Чимин остановился и даже несколько секунд взвешивая — стоит ли вообще отвечать. — Забавно слышать это от тебя. Ты всегда знал толк в удобстве. Особенно когда дело касалось других.  — А я уже успел подумать, что ты научился делать вид, что меня не существует. — Я не делал вид. Я давно уже не стараюсь. Юнги усмехнулся, делая шаг назад.  — Прогресс на лицо. Поздравить?  — Ты всё ещё здесь ?  — Не переживай. Я не собирался задерживать. — Вот и отлично. Ты и раньше задерживался только там, где тебя не ждали. Пак развернулся и пошёл дальше вверх по лестнице, не оглядываясь. Двери ванной громко хлопнули, донёсся хрипловатый голос. Сосед по комнате напевал куплет какой-то популярной песни. Явно второсортной. Возможно, его авторства. — Ты мой ответ на все вопросы, ты мои звёзды и мои грёзы… — О нет, только не это. После ночного расследования и недосыпа Чимин с трудом разлепил глаза, вытер слюну с подушки, кривясь от ора. Ещё этого не хватало — сбить остатки сна и весь режим к чёрту. Ли Хёк только вышел из душа, сначала пар потом он. На бедрах белое банное полотенце, вторым взъерошил мокрые волосы. И с виду особо никуда не спешил. Старшекурсник как никак. — …когда касаешься рукой своей, стояк становится твердей! — вытянул он куплет особенно громко, заметив, как Пак зашевелился на кровати. И, довольно ухмыльнувшись, добавил — О, спящая красавица проснулась? — И тебе доброе утро. Умеешь портить день с самого начала, — он всё ещё собирал свои мозги на место после такого приятного утра. — Малявка, я тебя настраиваю. Тебя подружка уже минут десять под дверью ждет, — лениво бросил Ли, отшвырнув мокрое полотенце на свою кровать. — Подружка? В каком смысле? Сосед ухмыльнулся, покачал головой. — Ой, не делай вид, что не в курсе. — Он подошел к двери и с показным жестом распахнул её настежь. — Вот эта! О, даже две! На полуголого ангела уставились две пары глаз. Одни, широко распахнутые, от смущения. Вторые же, злые. — Пак Чимин! Из-за тебя мы опаздываем уже на… Дверь громко захлопнулась прямо перед их носом. — Крикливая, — усмехнулся Хёк, — с такими лучше держать ухо востро. Он с размаху рухнул на заваленную одеждой кровать, раскинулся и принялся перебирать какие-то свитки без особого интереса. Будто не при делах. — Чёрт… Чимин сел на кровати, потёр виски и попытался собрать мысли. Голова была такой тяжёлой. Он слишком много думал вчера о… обо всём! Он поймал себя на этой мысли и тут же раздражённо тряхнул головой. Быстро привёл себя в порядок и уже через пять минут вышел из комнаты, игнорируя страстное пожелание удачи от соседа. — Уважаемый староста мальчиков, благодаря тебе мы задерживаемся уже на пару минут!  Этот голос Чимину снился в самых неприятных снах, всегда дотошный, всегда с претензией. — Ханна, я вас в своих сопровождающих не нанимал, — спокойно парировал Пак, поправляя галстук и разглаживая складку на белой рубашке. — Я… я думаю, что ничего страшного не случится, — робко вставила её верная подруга Соён, — мы же придём, и Чимин прав, вы не договаривались. Она говорила тихо, аккуратно перебирая пальчиками рыжую косу, на что Ханна закатила глаза. — Соён, говори громче, тебя не слышно, понимаешь?!  Они бодро направлялись к аудитории для собраний. Пак наряжался прямо в пути, переставляя ноги в парадных брюках и нервно застегивая рукав. Чимин ненавидел ждать других, а ещё больше — когда ждут его. — Свет мой! — внезапно остановился, из-за чего обе девушки чуть не врезались ему в спину, — Соён, будь добра, помоги мне. Протянул руку, под недовольным взглядом старосты девочек. Ким громко фыркнула. — Д-да, конечно. Ангел тихо переминаясь с ноги на ногу. Смущённо опустила взгляд, будто ещё чувствовала себя виноватой за весь этот шум. Когда рукав стал выглядеть прилично, он поправил волосы. Наспешно сделанная укладка из зачесанных назад локонов держалась плохо, и несколько прядей выбивались вперёд. Но это не помешало бросить на Ким взор полный передразнивания. Её нахальное выражение лица застыло на секунду. Резко развернувшись, Чимин двинулся дальше, чувствуя прожигающий взгляд на своей спине. В студсовете уже во всю шли обсуждения учебного процесса. Но атмосфера была достаточно спокойной и уважительной. Впереди был торжественный приём, и теперь официально начинается подготовка. В академию собирались прибыть высокопоставленные гости: министры, руководители крупных ведомств и почётные выпускники. От учеников в этом кабинете требовалось составить программу. Распределить выступления, оформить залы и продумать порядок встреч, чтобы представить академию с наилучшей стороны. И это хорошая возможность показать себя. Пак и Ким мгновенно переглянулись. Девушка слегка поддалась ближе, а староста мальчиков, заметив это, наклонился ближе к её лицу.  — Возможно, стоит попробовать поработать вместе?  — Да-да, — ответил он не задумываясь.  Задач слишком много, чтобы соревноваться. Когда речь шла об упрощении работы, у них выходил довольно неплохой союз. Прошло утро. На занятиях Чонгука не было. Ни на утренних парах, ни к концу дня. Не появлялся он и на обеде, а позже — и ужине. На следующий день ситуация повторилась. Пустое место за партой, каждый пропущенный урок давали старосте повод задумываться об отметках. Не могло всё это быть случайностью. Ангел ловил себя на мысли, что начинает искать Чона глазами в коридорах, заглядывать в аудиторию заранее, быть внимательным в библиотеке — везде, где тот, возможно, мог бы появиться. Что-то явно происходило, но что, он мог лишь гадать. Внутри росло чувство, что нужно действовать, но как именно ещё не понимал. Ближе к вечеру четверга Чимина настигла письмокрылка от Ханны. Почерк сбивчивый, неровный, будто писала на бегу, а каждое слово звучало громче предыдущего:

«…НУЖНО обязательно включить в подготовку ВСЕХ студентов нашей группы!!! Потому что я узнала, что параллельная группа уже ЧУТЬ ЛИ НЕ круглые сутки готовится! И если мы не возьмёмся, останемся ни с чем…»

Чимин остановился в коридоре, перечитывая сообщение от старосты девочек ещё раз.Восклицательные знаки, как всегда, били по глазам. Но за всей этой бурей восклицаний он уловил удобную мысль. Наконец-то у него появился весомый предлог постучать в дверь к пропавшему одногруппнику. Он почувствовал, как внутри что-то странно шевельнулось — не облегчение и не радость, а что-то среднее. Как будто он ждал этого самого повода. Как будто часть его уже несколько дней искала причину подойти, поговорить, понять? Ангел быстро отогнал эту мысль, но всё же представил, как постучит в дверь комнаты Чонгука. Как тот откроет — наверняка с этим своим отстранённым взглядом, будто смотрит сквозь тебя. Как он сам скажет что-то строгое, официальное, как положено старосте. И почему-то показалось, что сердце стукнуло  быстрее. Чимин поправил часы на запястье, взглянул на циферблат, решаясь.  Просто постучать, передать задание и уйти.  Ничего личного. Как ответственный староста.  Да, именно, и никак иначе.