Obeying Gravity

В дневнике делается последняя аккуратная запись, точка, подпись. Дазай закрывает тетрадь, откладывая в нижний ящик стола. Он не слишком беспокоится, что его могут увидеть и прочитать, но всё же держать личное на видном месте не в его стиле. Отец хоть и начал появляться дома чаще, но в основном подвыпивший и с губной помадой на воротнике. Так что ему не до этого. А Акихито, у которого была ужасная привычка (от которой Осаму был в бешенстве): заходить в комнату брата за разной канцелярией, как в какой-нибудь ларёк, не стучась и даже не спрашивая разрешения. В этом году поступил в университет, и живёт отдельно. Раз в месяц он приезжает, и они все вместе идут в ресторан. Это уже традиция. На часах полдвенадцатого, но нет никого, кто заставит школьника ложиться по режиму. Дазай сам себе начальник. Осаму слышит шум в прихожей и понимает, что пора прикидываться спящим. Он зарывается с головой в одеяло и уже закрывает глаза, когда слышит голос. Женский. Спектакль отменяется, а может и намечается. Дазай встаёт с кровати, открывает дверь, выходит к лестнице. Мужчина и женщина, мило ворковавшие, отвлекаются друг от друга, переключая внимание на появившегося в проёме ребёнка. — Осаму? Почему ты ещё не спишь? Тебе завтра в школу. – Отец пытается быть суровым, но его аура мгновенно теряется, как только он поглядывает на женщину, которая его приобнимает. Дазай смотрит на них с верхних ступеней. Белая пижама подсвечивается лампами прихожей, когда тёмная макушка скрывается в тени второго этажа, создавая жуткое зрелище детского тела без головы. — Вы меня разбудили. – Голос ровный, спокойный, но в то же время с ноткой надменности, как у каких-то высокопоставленных особ или директоров. — Ох, прости, мы не нарочно. – Мужчина на него практически не смотрит, предпочитая любоваться своей спутницей. — Но раз уж ты всё равно встал, Хацуё-сан, познакомьтесь, это — мой младший сын — Осаму, ему одиннадцать. Осаму, это — твоя будущая мама — Хацуё Ояма. Женщина сладко улыбнулась, протягивая руку. — Приятно познакомиться! Дазай не сдвинулся ни на миллиметр, скептически выгнув бровь. Он смотрел то на ладонь, то на даму, то на отца. «Будущая мама» неловко убрала кисть. Осаму наклонил голову к плечу, теперь мягкий свет падал на половину лица, задевая один глаз, второй же оставался в тени. Несмотря на это, радужка казалась пугающе чёрной. Мальчик по-кошачьи прищурил глаза, растягивая губы в ухмылке. — Приятно… – И вальяжно развернулся, растворяясь в полумраке.

***

Яркий свет ослепляет глаза. Чуя лежит на металлическом столе, его холод пробирает кости. Сбоку слышатся шаги и то, как что-то везут по гладкому полу. Мужчина без лица наклоняется над ним, достаёт скальпель. И медленно вдавливает его в грудную клетку. Лезвие пробивает кожу, погружаясь всё глубже в тело. Кровь, пульсируя, сочится из раны, стекая по рёбрам бордовыми ручейками. Вот уже видна только половина рукояти. Чуя кричит, но не слышит себя. Он точно кричит? Наверняка. Ему ведь больно. Ужасно больно. Металл снизу леденеет, примерзая к спине, становясь с ним одним целым, играя на контрасте с горящими внутренностями. У врача прорезаются большие, похожие на пропасти глаза. Они занимают половину лица. Смотрят прямо на Накахару. Приближается, пока между ними не остаётся всего пара сантиметров. Чуя застыл, он смотрит в ответ. Скальпель двигается, разрывая мышцы тупой рукоятью, лезвие скребёт позвоночник. Доктор по-птичьи склоняет голову наблюдая за реакцией пациента, его зрачки ходят туда-сюда, как два маятника. Чуя выгибается в муках, в глазах мутнеет, картинка искажается. Он наконец-то просыпается, перед глазами люстра и белый потолок. Надо встать. Он пытается, но двигаться не выходит. Почему? Он не может двинуть даже глазами. Чтобы скинуть оцепенение, нужно шевельнуться хотя бы чуть-чуть. Чуя старается, он вкладывает в это скудное движение все имеющиеся силы. Сейчас он дотянется до телефона, яркий свет от экрана приведёт его в норму. И у него выходит! Он дотянулся! Подносит к себе гаджет, но ничего нет. Только люстра и белый потолок. Никакого смартфона. Он чувствует его в руках, но всё, что он видит: люстра, белый потолок. Знакомым движением старается разблокировать экран. Чувствует вибрацию от попытки приложить отпечаток пальца. Может, просто экран был тёмным, и Чуя его не заметил? А сейчас появятся яркие обои. Но он ведь видит чёртов потолок, значит сейчас светло. Вибрация одна, вторая. Люстра и белый потолок. И ведь он чувствует пальцами грёбанный телефон. Он подносит и тычет им себе прямо в лицо, но в упор видит лишь люстру, лишь белый потолок. Как если бы его голова была отделена от тела, а Чуя об этом не знает. А организм повинуется лишь по старой памяти, но что толку, голова не на месте. Он старается повернуться, шевельнуть ногами, и у него, с трудом, но выходит. Он поворачивается на бок. Но видит по-прежнему лишь люстру и белый потолок. Собственный разум взял тело в тиски. Чуя не остановится. Ему нельзя сдаваться. Он вырвется. Голова запрокидывается с судорожным вздохом. Он продолжает сбито дышать, как после марафона. Воздух дрожит. Или Чуя? Люстра и белый потолок. Но в этот раз он может отвести от них взор. Дотягивается до телефона. Экран оповещает, что будильник прозвенит через два часа и тринадцать минут. Футболка вся мокрая, а кожа, липкая от пота, быстро остывает ведь он ничем не накрыт. Небо потихоньку сереет, от чего гирлянды не выглядят особо ярко. Кошмар в кошмаре. Это уже новый уровень. Он больше не может лежать. Ноги несут его вон из комнаты, и Чуя сам не замечает, как оказывается в дверном проёме перед открытой родительской спальней. Зачем он пришёл? Вон они, мирно спят, им через пару часов на работу. Чуя мнётся ещё секунду, сам не понимая, на что он надеется, но решает взять себя в руки и не тревожить ничей сон. — Чуя? – Голос у Рембо хриплый, он старается держать глаза открытыми, но видно, что получается у него плохо. Мальчик останавливается, уже сделав первый шаг к выходу. — Что-то случилось? Чего ты вскочил в такую рань? – Обнимая мужа со спины, Верлен говорит куда-то в шею Артюру. Открыть глаза он даже не пытается. — А, нет, ничего. Просто… – Ему сложно об этом говорить, но он понимает: ему это необходимо. — Предложение с психологом всё ещё актуально? Рембо сразу приходит в себя. — Конечно, милый. Чуя молча кивает и, разворачиваясь на месте, уходит. Артюр хмурится, откидывает одеяло, собираясь вставать, но сильная рука возвращает его в кровать и накрывает обратно. Поль целует мужа в висок и принимает сидящее положение. — Спи. Тебе сегодня на работу, а у меня выходной. Мужчина поднимается, свежий утренний воздух проходится по спине, и Верлен ёжится, быстрее натягивая футболку (одну из тех, что Чуя потом наверняка утащит, с его разрешения) и домашние штаны. Он поднимается на второй этаж, сын стоит перед детской так, как ранее стоял перед их комнатой. Он абсолютно неподвижный, и его глаза кажутся пустыми. Но Верлен знает, это не так. В них всегда бушует буря. Иногда она стихает, иногда усиливается, но никогда не исчезает. Они никогда не бывают пусты, жизнь в детских глазах плещется безостановочно. Чуя смотрит на кровать. Внутри перебирает варианты, что бы поделать, лишь бы не ложиться. От самой мысли, что он снова может уснуть, мурашки неприятно пробегаются позвоночником. Внезапно, сзади его подхватывают под руками и поднимают так, будто он ничего в свои одиннадцать не весит. Он пытается вывернуться, и его разворачивают к себе, начиная идти. — Ты когда-нибудь смотрел фильмы на кассетах? – Верлен тащит паренька в гостиную-библиотеку. У него есть идея. — Нет. – Правда, никогда. Они доходят до библиотеки. Поль швыряет мальчишку на мягкий диван, а сам подтаскивает стул, и взбирается, чтобы достать до верхних шкафов. — Когда мы с Артюром только начинали жить вместе. На свою первую зарплату купили холодильник, видеомагнитофон и целый ящик кассет. – Он роется в накопившемся хламе и таки достаёт нужное устройство, всё в пыли. — Знаешь, у фильмов, снятых на плёнку, своя атмосфера, сейчас таких не делают. – Мужчина кладёт рядом на пол не очень большую, но явно тяжёлую коробку. Верлен открывает её, как какой-то сундук с сокровищами, и Чуя, пропитываясь его настроем, с любопытством заглядывает внутрь. Кассеты плотно лежат в два ряда. Большинство из них ему не знакомы, но некоторые названия всплывают в памяти. Культовые фильмы. Что-то даже смотрел: «The Godfather», «Matrix» или «Star wars» например. — Так, предлагаю «Властелин колец». « Не, я книгу читал. Тем более мы не успеем: через два часа школа. Да и если бы нет, я три фильма сразу даже с нынешней выдержкой не осилю» По тому, что на его предложение просто продолжили молча перебирать жемчужины кинематографа, Поль понял, что его вариант отменяется. — Давай «Терминатора»! – Чуя про него столько слышал, но как-то всегда руки не доходили. — Ладно, только тихо. Сейчас 5 утра. – Он сам не прочь его пересмотреть, но всё-же это какой-то странный выбор для ребёнка, проснувшегося минут пятнадцать назад от кошмара. Подключив видеомагнитофон к телевизору, они вылезают на светлый диван. Мальчик садится в позу лотоса, мужчина подгибает одну ногу под себя. Фильм начинается, Поль подтаскивает к ним тёплый бежевый плед и укрывает обоих. Да, у плёночных фильмов и правда своя эстетика. Особая фактура изображения, тёплые цвета, которых тяжело добиться современной цветокоррекцией. Чуя согласен, есть в этом всём своя магия. Сидеть вот так вот с кем-то, смотреть кино, выбранное из коробки, кассету которого купили много лет назад практически на первые деньги твои влюблённые родители. Артюр собирается на работу, идёт на кухню, но его привлекает приглушённый звук из гостиной. Он аккуратно приоткрывает дверь. Его мальчики настолько увлечённые телевизором его даже не замечают, напоминая сурикатов. Эти двое на самом деле друг на друга похожи. Не тратя больше времени на созерцание сей дивной картины, Рембо идёт завтракать, работа ждать не будет. Под конец фильма Верлен замечает, как сын всё чаще зевает и трёт руками глаза. Он уже расслабился, придвинулся ближе, лежа у Поля на плече. Может уснёт? Ничего же не будет, если он пропустит один раз школу? Главное — учителю позвонить. Чуя старается не спать, но моргая, паузы становятся всё длиннее. В конце-концов сон побеждает, и как на зло в этот момент на втором этаже звонит будильник. Мальчик отрывается от него. Верлен выскальзывает с насиженного места, и укладывает паренька обратно, как делал это двумя часами ранее с мужем, подсунув ему под голову большую декоративную подушку. — Спи, я пойду выключу. — Так, а школа? — Думаю, ничего страшного не случится, пропусти ты один день. Если обещаешь не говорить об этом Артюру. – Он подмигивает. — Ладно. – Чуя немного улыбается, устраиваясь поудобнее, зарывается лицом в подушку. К моменту, когда консул отключил визжащий будильник и обзвонил учителей, рыжая макушка уже мирно спала, видя десятый сон. Поль не только убедил классного руководителя, что ребёнка не будет по семейным обстоятельствам (каким обстоятельствам Верлен сам не придумал, но эта фраза работала всегда безоговорочно), но и отменил все дополнительные занятия на сегодня. Теперь главное, чтобы Рембо не узнал, что под чутким руководством мужа, мальчик прогуливает. У него не часто выдавалось время посидеть с сыном, так что шанс упускать нельзя. А ещё Чуя называл папой только Артюра, его — по имени, и то редко. И не то чтобы он завидовал, нет, совсем нет. Ну, может, немного… И они с Рембо точно не соревновались, кто из них нравится мальчику больше! Но сегодня он немного хитрит, чтобы хоть чуть-чуть вырваться в этой несуществующей гонке. Чуя ведь был целым минным полем из различных травм и запрещённых тем, и если его муж каким-то природным чутьём лавировал между ними, то Верлен, кажется, подрывался на каждой. Когда он сказал об этом Артюру, тот, посмеиваясь, ответил: - Дорогой, вы настолько похожи, что я веду себя с ним как с тобой, и это работает, ведь я прожил с тобой больше десяти лет, и знаю тебя. Ты же никогда дела с собой не имел, поэтому тебе тяжело. Попытайся смотреть на это с позиции: «что нравилось бы мне самому», а не «что понравится десятилетнему ребёнку», и тебе станет легче. Сейчас он вспоминает об этих словах. Что понравилось бы ему… А если Чуе не понравится? Что, если ему станет страшно и он вообще возненавидит его? Ну, это Верлен уже загоняется. Чуя — парень прямолинейный, если не скажет, всем своим видом покажет — главное спросить. Часов в девять утра Чуя просыпается. Солнце уже достаточно высоко, небо синее, а нос улавливает приятный аромат свежей еды. Живот урчит, напоминая, что он пропустил свой обычный завтрак перед школой и пора бы уже наполнить желудок хоть чем-нибудь. Он приходит на кухню, и заглядывает Полю через плечо. — Что ты готовишь? — Ммм, тут грибы, говядина, яйцо, сыр, лук, помидоры… В общем, я вытащил всё, что заканчивалось в холодильнике, смешал с яйцом, поджарил и завернул в лаваш. Будешь? — Мг, пахнет вкусно. – У Верлена вообще была какая-то поразительная способность, из всего подряд, что под руку попадалось, он мог приготовить шедевр. Это могли быть как выёбистые блюда из пятизвёздочных ресторанов, так и что-то такое простое, но всегда гарантировано вкусное. Нет, они с папой тоже не криворукие. Дай Чуе рецепт и он что-то да сварганит, да и вполне сносно, но Поль это совершенно другой уровень. Когда они ели, за барной стойкой, а не как обычно за обеденным столом, Верлен внезапно спросил: — Эмм, ты любишь машины? — «Допустим». По заинтересованному взгляду, консул понял, что тему можно продолжать. — Не хочешь съездить на автодром? Можно арендовать какую-нибудь спортивную тачку и прокатиться. Чуя даже жевать перестал. Его карие глаза мгновенно загорелись, светлея на пару тонов. Сейчас он был больше похож на щенка, чем на ребёнка, который не вилял хвостом лишь от той причины, что попросту им не располагал. — Значит решено? Тогда когда доешь, собирайся и поедем. Мальчик недолго думая отставил завтрак, спрыгивая с высокого барного стула, но даже не успел коснуться пола, как его поймали и усадили на место. Это немыслимо! Иногда Верлен таскал его как какую-то чёртову сумку! Он уже не маленький! — Когда доешь. – Он не заставляет, тон не строгий, скорее констатация факта. И Чуя спокойно доедает свой завтрак, немного раскачиваясь на стуле в нетерпении, поглядывая на выход.

***

Красная Ferrari 488 GTB, максимальная скорость свыше 330 км/ч, до 100 км/ч разгоняется примерно за 3 секунды. Сказать, что Чуя в экстазе — это ничего не сказать. Даже в прошлом со своей зарплатой и связями ему пришлось бы попотеть чтобы достать такую малышку. Да, они её арендуют, но какая разница? Круто, когда твои родители богачи. Когда-то пришлось вылазить из самого болота самому, а сейчас вместо удачной карты в рукаве у него золотая ложка во рту. И знаете, что? Он ни о чём не жалеет. Машина разгоняется, дыхание перехватывает от скорости, они наматывают несколько кругов, ещё пара метров и плавная остановка. — Поль, это ахуенно! – Мальчик выкрикивает в восторге, забывая о правилах приличия, и бранясь прямо перед родителем. Кажется, даже не касаясь, можно услышать как бешено стучит детское сердце. Верлен восхищение парня полностью разделял, спорткары были его страстью. И занимали почётное третье место в душе — сразу после мужа и сына. — Хочешь научиться водить? – Он явно через пару лет пойдёт сдавать на права, так почему бы не научить заранее, тем более если ему так нравится? — Я уже думал, ты не предложишь. – Да, кто, блядь, не захочет сесть за руль чёртовой Феррари!? Чуя садится, регулирует сиденье и любовно оглаживает руль. Да… Просто ездить на такой звезде, конечно, доставляет немало счастья, но управлять ею… Это совсем другого рода удовольствие. — Пристегнись. Чуя слушается, незаметно закатывая глаза. Консул в это время переключает режим со спортивного на городской. Трасса сейчас принадлежит только им. Двигатель глушится, и Верлен говорит попробовать завести её самому. Чуя выжимает тормоз, проворачивает ключ и запускает двигатель. Машина под ним ревёт, подавая вибрации по всему телу. Он проверяет индикаторы панели, больше для проформы и удовлетворения собственного чувства контроля, вряд ли с показателями может быть что-то не так. Они неспешно двигаются, под чёткий инструктаж Поля, и честно Чуе нравится просто ехать, он любил и любит водить как оказывается до сих пор. Но на такой спортивной красотке волочиться дохлой улиткой, кажется преступлением. Ему, пожалуй, немного не хватает скорости и остальных выкрутасов, которые он вытворял с гравитацией в прошлом, а тут такой шанс! Не особо долго думая, он дожидается пока его сегодняшний автоинструктор отворачивается, и переключает режим обратно на спортивный. Всё безопасно, у Чуи немалый опыт в вождении, он их не угробит. Для разгона требуется меньше трёх секунд. Огромная скорость, резкий поворот руля и сброс газа. Задние колёса теряют сцепление. Машину заносит, и вуаля! Дрифт! Чуя выравнивает автомобиль и мягко паркует на обочине. Сейчас он чувствует себя так, будто с какой-то части его сознания сдули накопившуюся пыль. То, что он сделал не нормально для мальчика его возраста, или даже для начинающего водителя, но он с Верленом. Он поймёт его, как Чуя понял его когда они были врагами. Он не может не понять. Ведь они были сделаны из «одного теста». Два эксперимента выбравшие разные пути. Он поворачивается к родителю. Шлепок. Щеку обжигает. Становится жарко, он уже чувствует как она стремительно краснеет. Парень поднимает глаза, рыжие волосы прилипли к лицу. Поль в ярости. Что-то внутри Чуи разбивается. Какая-то призрачная надежда, что он может хоть с кем-то быть полностью собой. — Какого чёрта ты блядь творишь!? — Я-я бы нас не поставил под угрозу, я знал что делал! — Откуда!? С видео с ютуба? — Я… – Глаза в сторону. — Ты прав. Да, извини. Я заигрался и подвёрг нас опасности. – Голос ровный, лишённый эмоций, как у робота. Верлен вглядывается в лицо сына, он знает его достаточно долго, чтобы сказать наверняка: — Ты сейчас врёшь. – Это было что-то новое. Чуя никогда им не врал. Он просто молчал, если не хотел чего-то говорить. Но по-обычному был прямолинейным. Чуя не отвечает, смотря в стекло перед собой. Шкала настроения стремительно падает, он хочет поскорее домой, забыть этот день к чертям собачьим. Давайте просто сделаем вид, что ничего не произошло? — Садись на пассажирское. – Мужчина говорит уже гораздо спокойнее, с ноткой усталости.

***

Они едут домой, осталось каких-то минут пять, и за поворотом будет видна их многоэтажка. — Почему ты это сделал? Чуя закрывает глаза. Он совершил ошибку. Вероятно совершит сейчас ещё одну, так уж ему хочется. — Потому что почувствовал себя свободным. – Он подтягивает ноги к себе, добавляет уже тише: — Мне почему-то показалось, что ты меня поймёшь. Не переживай, я больше не буду делать ничего легкомысленного. — Не сомневаюсь. – Чуя и правда вёл себя удивительно взросло для своего возраста, такое безрассудство для него в новинку. Они занимают своё место на подземной парковке. Верлен глушит мотор. — Ей, пацан. Это было круто. И прости, что я тебя ударил. Подросток смотрит на него секунду. — Да забей. Думаешь, если бы я не считал, что не прав, то дал бы себя ударить? Уже забыл, сколько спортивных секций я посещаю? — Какой самоуверенный. Но Чуя, — Улыбка моментально сползает с его лица. Он понижает голос, выглядит строго. — не смей впредь вытворять что-то настолько же опасное. Адреналин можно получить и другими способами, не заставляя меня седеть. Ты меня понял? Чуя упорно молчит, сейчас больше из вредности. Он не любит когда его учат, у него всё было под контролем, и он даже извинился. — Чуя, пожалуйста. Пообещай мне, что не будешь больше делать нечто подобное. – Верлен устало вздыхает. — Хотя бы до совершеннолетия. Чуя быстро осматривает его с ног до головы. — Ладно. Консул, с подозрением щурит глаза. Чуя же их закатывает. — Ладно, я обещаю, что больше не буду делать вещи, уровень опасности которых не подходит моему возрасту, даже если я на сто процентов уверен, что ничего страшного не случится. — Чудесно. Чуть позже. — Как я понимаю, за то, что ты не сдашь на права, волноваться не стоит. Когда Артюр вернулся домой, то застал своих мужчин увлечёнными вознёй на кухне. В воздухе витала мягкая весёлая атмосфера, от утренних кошмаров не осталось и следа. Поль научил Чую готовить мясо по-французски и тушить овощи. Рембо решил, что совместное времяпровождение явно пошло на пользу этим двоим.

***

Хацуё Ояма показалась Дазаю весьма легкомысленной женщиной. Даже интересно чем она смогла завлечь его отца? Ведь он в отличие от неё был человеком строгим, традиционных взглядов, для которого репутация и честь семьи были превыше всего. И раз уж он назвал эту размалёваную фифу его будущей мамой, то неспроста. Всё уже давно обдумано и решено. Именно поэтому Осаму с нетерпением ждал её следующего прихода. Ведь хоть она после их знакомства в доме не появлялась, бывший мафиози знал: встреча обязательно будет, она неизбежна. Впрочем, чем она могла заинтересовать отца Дазай конечно предположить мог, но учитывая характер, да и ценности родителя, упрямо отказывался это принимать. В этой дамочке не было решительно ничего, чтобы напоминало ему собственную мать, и это одновременно радовало, но так же и раздражало. Она была молода, лет двадцать пять-шесть, по возрасту ближе к Осаму, чем к своему партнёру. Симпатичная, натуральная блондинка с внушительным декольте, которое Дазай успел рассмотреть ещё тогда вечером. Вот только зачем ей их семья? Можно подумать, что из-за денег. Они уже пару лет как не бедствовали, но и баснословными сумами не располагали. А в любовь двадцатилетки к сорокапятилетнему мужчине он, извините, не поверит. Не первую жизнь всё-же живёт. Что ж… чего бы она не хотела, ей не посчастливилось сунуть свой припудренный носик в логово маленького дьявола. Упускать её будет глупостью.