Шерше ля фам

Проходя мимо газетного киоска, Александра бросила взгляд на освещающую местные новости Камден Газет. Взяв экземпляр в руки, она пролистала его до статьи, которая не могла не привлечь ее внимание.  Странице на пятой красовалось: «Джефферсон: свобода города начинается с улиц» Фотография занимала половину полосы. Тесса Джефферсон стояла, наклонившись к микрофону, на фоне обшарпанного здания бывшего завода, которое вскоре, если верить статье, должно было превратиться в «главную творческую площадку района». Текст пестрел восторженными ремарками: «новое дыхание», «энергия перемен», «реформаторский дух».  В другой газете, Камден Нью Джорнал, было ещё хуже: «Проект по благоустройству заморожен: жители выбрали культуру» Александра впилась в газету пальцами так, что дешевая бумага едва не треснула пополам. Жители выбрали? Никто их не спрашивал. Это было решение кулуаров. Решение Джефферсон. После созвона по проекту для НатВест - двух часов в Зуме с диаграммами, метриками и раздраженными, как она сама, коллегами, Гамильтон первым делом отправилась в редакцию Камден Нью Джорнал. Раньше она бывала тут гораздо чаще, ее статьи о жизни района и порой города принимали вполне охотно. Но работа консультантом начала отъедать все больше времени, и Александра даже опасалась за свое место в совете. Редакция располагалась в старом кирпичном здании, окна которого выходили на шумную улицу. Внутри пахло бумагой и свежей типографской краской, где-то гудели старые принтеры, а в воздухе витала суета, присущая любой мало-мальски уважаемой газете - Мисс Гамильтон, - знакомый журналист, в кабинет которого Александра отправилась, улыбнулся, поднимая голову от своих записей. - Рад вас видеть. Хотите прокомментировать решение о снятии вашего проекта? - Именно, Уильям, - ответила она, положив сумку с ноутбуком на стул для посетителей. - Это не «выбор горожан», как написала ваша газета. Это игра одной женщины, которой важнее заголовки, чем реальная работа и реальные люди. - Одной женщины? - уточнил он, уже делая какие-то пометки. Александра открыла рот, чтобы раскрыть личность нарушительницы порядка, но её перебили. Голос был тягучий, с лёгкой насмешкой и знакомый до зубного скрежета. - Зачем же так драматизировать? - Тесса Джефферсон вошла в кабинет. В руке у неё была кружка кофе, длинные черные волосы распущены, а голос звучал так непринужденно, будто она говорила о погоде, а не начинала спор. Народный кандидат, картина маслом.Я лишь предложила городу то, чего ему действительно хотелось. Александра скептически на нее посмотрела, едва ли удивившись подобному внезапному появлению. Глава департамента культуры и общественных инициатив имела привычку появляться из ниоткуда. - Хотелось? Посвяти же меня, когда в твоем загруженном графике нашлось время опросить жителей района? Джефферсон уселась прямо на край стола Колмана, небрежно, будто кабинет был её собственным. Она медленно отпила кофе и посмотрела на Александру так, как смотрят на актёра, забывшего текст. - Я слушала людей, - Она сделала паузу, смерив Гамильтон взглядом, что получилось менее эффективно, чем если бы она делала это стоя. Как минимум из-за того, что теперь они были одного роста. - А это то, чего ты почти никогда не делаешь. Александра усмехнулась и сложила руки на груди, чуть наклонив голову на бок и рассматривая Джефферсон будто вредного уклониста от налогов.  - Я слушаю цифры. Они не лгут, - заметила она, - В отличие от твоих «голосов народа», которые почему-то, - она сделала комично удивленное лицо, сдвинув брови, надув губы и подав голову вперед, - всегда совпадают с твоей программой. В комнате раздался негромкий кашель, которым явно сдерживали смешок. Краем глаза Гамильтон заметила, что Уильям застыл с ручкой над блокнотом, переводя взгляд с нее на Джефферсон и обратно. Последняя, не смутившись ни на секунду, откинулась назад, вытянув ноги, чтобы занять ещё больше пространства. - А знаешь, Гамильтон, есть вещи, которые невозможно просчитать в твоих таблицах. Желание жить в городе, где есть краски, где есть музыка, где есть место для того, чтобы чувствовать себя человеком, а не цифрой на лагающем сайте правительства.  - В городе, где не будет работать канализация и электричество? - резко парировала Гамильтон.  - Великолепная перспектива, добро пожаловать обратно в 18 век.  Их голоса перекрывали все прочие шумы в редакции, и всё больше сотрудников начинали подглядывать в приоткрытую дверь кабинета. Все несогласия и расхождения в муниципальном совете сконцентрировалась здесь, в четырёх стенах. - Ты как всегда скатываешься в крайности.  Александра резко выпрямилась и шагнула ближе к столу, чуть не нависнув над Джефферсон. - А ты прячешься за красивыми словами, но я вижу, чего ты на самом деле хочешь. Не городского развития. Не общественных пространств. Тебе нужны аплодисменты и заголовки на первой полосе. Глава департамента культуры вскинула брови и чуть улыбнулась. Почти с удовольствием актера импровизации, которому удалось выбить эмоции из партнера. - Ставлю пять фунтов, что они сейчас поцелуются, - пробормотал кто-то из молодых репортеров, толкая локтем коллегу. В коридоре раздался сдавленный смешок, но и этого было достаточно, чтобы Гамильтон дёрнулась, словно её окатили холодной водой, и отпрянула от соперницы. - Ты слышишь? Даже они считают всё это цирком. Джефферсон, напротив, только лениво улыбнулась, подавшись вперед так, что расстояние между ней и Александрой вновь сократилось.  - Главное, что зрителям нравится. Колман поспешно перевернул заполненную страницу. - Если бы вы обе согласились дать короткий комментарий для материала, это… - Нет, - в унисон ответили они, глядя не на журналиста, а друг другу в глаза. - В таком случае мне придется просить вас удалиться, - Уильям кинул взгляд на часы, висящие справа от его стола. - Рабочий день все-таки продолжается еще пару часов. Александра первой взяла сумку со стула. Резко, почти демонстративно, невольно оставаясь частью спектакля, затеянного коллегой. - Конечно, - сказала она ровным тоном, не отводя взгляда от Джефферсон. - Уильям, благодарю за выделенное время. Джефферсон неторопливо поднялась, пригладив волосы, и следом вышла из кабинета. - Всегда приятно увидеть Александру вживую, а не только именем в протоколах совета, - сказала она кому-то из репортеров таким голосом, что в коридоре опять раздался нервный смешок. Бедолага, вызвавший переполох, протянул стоящему рядом парню купюру в пять фунтов, и тот довольно сунул ее в карман.  Обе оказались у двери одновременно. Конечно, ни одна не могла выйти первой, не уступив. Их плечи почти коснулись друг друга, и в тишине редакции, разрезаемой лишь мерным гулом принтеров, послышался характерный щелчок сделанной фотографии. Александра приподняла подбородок. - После тебя, - холодно бросила она. - Как галантно, - усмехнулась Джефферсон и шагнула вперёд, оставив за собой тонкий запах французского парфюма и кофе с молоком. Александра проводила её взглядом, иронично скривив губы. Завтра в газете наверняка появится фотография, где они выглядят так, будто у них семейная ссора, подкрепленная громким заголовком, и все окончательно забудут о причине спора - ее проекте. На следующее утро в том же киоске она увидела свежий номер Камден Нью Джорнал. И, конечно, на первой полосе красовалась их фотография - причем не стычка у двери, а сцена в кабинете, которая лучше бы подошла для анонса ремейка Красного, Белого и Королевского Синего. Гамильтон нависала над соперницей так, что между ними было всего с пару десятков сантиметров, а та обворожительно улыбалась. Заголовок гласил «Ближе некуда: напряжение в совете перешло на личный уровень» Владелец киоска видимо узнал ее по фотографии и натянуто улыбнулся. - Хороший материал вышел, мисс. Не хуже новой серии Любовь Слепа. Народ покупает на ура. Александра зачем-то сунула ему пару монет в фунт каждая, сунула номер в сумку и на автомате направилась в свою обычную кофейню напротив, чувствуя, как раздражение нарастает с каждой секундой. Если у них снова не окажется её колд брю, она развернется и пойдет домой. И пусть совет катится ко всем чертям.