As Long as My Heart Still Beats or The Path of the Dragon/Пока мое сердце еще бьется, или Путь дракона

18:00 /Галактическое стандартное время/ – Космическая станция «Гиперион» Зал Света Когда всё закончилось, и совет наконец-то распустили, в зале повисла тяжёлая тишина, словно сам корабль выдохнул вместе с нами.  Я переминулась с ноги на ногу, чувствую, как конечности затекли. В плечах ныло, а в голове звучало гулкое эхо недавних споров. Свет ламп казался слишком резким, и глаза сами собой искали выход.  Я не знала, с чего стоит начать подготовку: столько незаконченных дел, столько решений, которые теперь лежат только на мне. Слишком многое зависело от правильного первого шага.  Но в тот момент мне хотелось хотя бы немного передышки – вдохнуть глубже, снять с себя этот невидимый груз и собрать силы. Пусть даже всего на несколько часов. Я уже было собиралась направиться в свою каюту – единственное место, где ещё можно было остаться наедине с собой, как меня окликнул Калеб. Я даже не услышала его шагов, когда он внезапно оказался за моей спиной.  — Мия, — позвал он меня. Его голос был тихим, спокойным, но уверенным — я уже думала, что он вновь станет меня отчитывать за необдуманные проступки.     

Как ещё пару лет назад, когда я решила стать охотником.

Я прикусила нижнюю губу. Воспоминания былых времён пронеслись в голове, принося сладко-горькую ностальгию. Тогда я даже и подумать не могла, что мы придём к такому финалу. Я замерла на месте, но не обернулась. — Я видел, — сказал он мягко, сделав шаг. — Ты плакала. В груди заныло. Я медленно повернулась, выровняв осанку. — Ты ошибаешься. Я — в норме. На самом деле, это была ложь.  Я не была в норме. Я хотела, чтобы кто-то утешил меня. Чтобы заключил в крепкие и надёжные объятия и, не переставая, говорил, что всё будет хорошо и мы сможем всё осилить. Моя голова вновь закружилась и перед глазами расплылось. Я мельком заметила, как он подозрительно сузил глаза. — Мы потеряли Лорана. Это нормально — горевать. — Нормально? — мой голос сорвался. — Сейчас «нормально» — это жить так, будто его и не было. Выполнять задачи. Поддерживать стабильность...  Я развела руками и добавила: — Командир бы именно так и поступил! А сама про себя мысленно добавила:    

Но не я.

Я демонстративно развернулась, чтобы уйти, но Калеб схватил меня за руку. Не грубо — осторожно. Я схватила губами побольше воздуха, ощущая, как моя злоба тает под напором – тепло его ладони вспыхнуло на коже, как ожог. — Мия. Я просто хотел... — Не надо. — Я резко выдернула руку, словно бы проснулась от сладкого гипноза. — Не сейчас. И не ты. — Хорошо, — тихо ответил он. Я тут же пожалела о своих словах.  Калеб замолчал. Его лицо — всё то же бесстрастное, но с прикушенной губой и блеском в глазах, от которого мне стало стыдно, кричало само за себя.    

Неконтролируемая. Слабая. Не готовая.

Некоторое время мы стояли в тягостной тишине. Я уже собралась нарушить её, попытаться как-то пошутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку, как вдруг он шагнул ближе. — Я не буду настаивать, — произнёс он тихо. До моего носа донёсся лавандовый аромат его одеколона, и я ощутила, как во мне вспыхнуло желание. — Но позволь хотя бы проводить тебя. Ты едва держишься на ногах. Я колебалась.  Хотела отказаться — некая частица гордости была против, — но ноги и правда подрагивали, и внутри было пусто. Никаких сил для сопротивления. Я не ответила, но и не оттолкнула его, когда он снова коснулся моей руки — уж слишком раним он был как для охотника, особенно, когда дело касалось меня.  Я про себя усмехнулась.    

До чего же он милый, как будто и не изменился.

На этот раз его ладонь легла мягко на мою, осторожно, будто он боялся причинить боль, и слегка сжала — я мельком заметила по сведенным бровям, что он волновался.  Иногда, даже самый сильный и непробиваемый мужчина может дать волю своим эмоциям. И я считаю это абсолютно нормальным. Мы не роботы, чтобы постоянно с беспристрастием исполнять свои роли. Но, мне искренне было интересно увидеть, как он плачет. Мы шли молча.  Все те же коридоры корабля теперь уже тонули в полумраке — лишь редкие лампы бросали бледные круги света на стены. Таким способом команда хотела сэкономить на энергии, что оказалось достаточно смелым решением. Калеб не отпускал моей руки на протяжении всего пути. Его пальцы были тёплыми, крепкими, и это тепло медленно вытесняло холод изнутри. Я попыталась незаметно для него сжать в ответ его руку, наслаждаясь спокойствием. А ещё это придавало надежды на лучший исход.    

И больше новых романтических ощущений.

18:23 /Галактическое стандартное время/ – Космическая станция «Гиперион» Покои офицера Мии У дверей моей каюты он остановился. — Отдохни, — сказал он негромко. — Я останусь рядом, если захочешь. Я подняла глаза. В его тёмном взгляде не было ни упрёка, ни командирской жёсткости.  Только усталость и забота.  

 И чувства.

И впервые за долгое время мне захотелось поверить, что я не одна. Я незаметно кивнула, ощущая, как предательски краснеют мои щеки.  Я понимала, что, приглашая мужчину в свои покои, я подвергаю нас обоих возможным интимным близостям.  Да, я имела чувства к Сайласу – даже несмотря на его отвратный характер и любовь к шуткам надо мной. И всё ещё продолжаю любить его.  Но... Я понимаю, что уже очень давно неровно дышу к Калебу. Даже намного раньше встречи с беловласым демоном. Я перешагнула порог каюты, чувствуя, как вибрации корабля мягко отражаются в моём пси-поле.  Стены, подсвеченные тонкой линией неоновых индикаторов, казались слишком плотными, словно готовые сжаться вокруг меня. Я кинула быстрый взгляд на Калеба. На мгновение мне показалось, что он что-то задумал. Но, я ведь не могла его выставить за порог, когда же сама и пригласила.     

Или бы могла?

Калеб молча шагнул следом, и дверь герметично сомкнулась.  Его шаги были едва слышны — он практически всегда двигался так, будто и вовсе не хотел быть замеченным.  Даже сейчас. Он сел на край узкого раскладного серого дивана, а я осталась стоять, опершись о стену – не готовая побежать в случае чего, а просто... Ради сохранения дистанции. Я медленно обвела взглядом его внушающую фигуру. Его присутствие заполняло комнату так же ощутимо, как и во время совета – но теперь это имело совсем другое значение.  В воздухе витало напряжение, а каждый его вдох, каждое движение будто подчёркивали власть, от которой невозможно было отвести глаз. Мой взгляд невольно остановился на его протезе.  Металл блестел в мягком освещении, отливая холодным серебром. Линии конструкции были чёткими и почти безупречно гармонировали с живым телом, словно сама сталь стала продолжением его силы.  Казалось, что в нём соединились техника и плоть, а искусственное приобрело свою собственную жизнь. В каждом жесте читалась уверенность — не было ни намёка на слабость или ущербность, напротив: протез выглядел не менее грозно и внушительно, чем его хозяин. Обычно Калеб прятал протез от посторонних глаз и речей – просто держа правую руку за спиной, будто в привычной военной стойке либо ловко накидывая тёмную перчатку, а поверх – длинный рукав кителя.  И это работало. Его движения были выверены: он жестко контролировал каждое движение пальцев, не давая механике издать характерный тихий щелчок.  На лице — спокойствие, даже лёгкая усмешка, будто Калеб не прячется, а просто стоит так, как удобно. Но его взгляд выдавал другое — в глубине тёмно-карих глаз мелькала настороженность, как у человека, привыкшего защищать не только тело, но и сердце от лишних вопросов. Злоба переполняла меня — я была обязана защитить его и их всех, уберечь Калеба от потери руки.   

 Была обязана...

Мысли вихрем метались в голове, давили тяжестью в груди, и от этого всё тело будто отзывалось болью. — Ты вся дрожишь, — внезапно произнёс он тихо, с какой-то неожиданной внимательностью. В его голосе прозвучал оттенок, которого я прежде не слышала. Не приказ. И не вопрос. Забота. Это слово словно обожгло меня изнутри.  Его присутствие всегда казалось непоколебимым, почти пугающим, но сейчас между нами возникла другая грань — хрупкая, тёплая. Она пробивалась сквозь ярость и боль, заставляя сердце биться чаще, а дыхание становиться прерывистым. Я попыталась улыбнуться, но в висках уже снова звенело.  — Всё… в порядке, — выдохнула я, но пальцы предательски сжались в кулак. Калеб резко поднялся. Его ладонь — левой руки — мягко, но настойчиво коснулась моего плеча. — Нет. Ты на грани срыва пси-поля, — в его карих глазах мелькнуло беспокойство, — если так продолжится, тебя просто выжжет изнутри. Я уставилась на его пересохшие губы и сморгнула. Я едва успела сделать и шага к койке, прежде чем ноги подогнулись и Калеб подхватил меня. — Что… ты делаешь?.. — шёпотом спросила я, едва удерживаясь на границе сознания.  Я ощущала жар его тела, он был совсем близко.  Его крепкое, измученное шрамами тело, было подобно скале — я чувствовала себя надёжно и понимала, что не упаду. Но, на всякий случай я ещё держалась за край воротника его черного свитера. Неожиданно Калеб наклонился ближе, и в полумраке блеснула инъекционная капсула. — Спасаю тебя, — пояснил он. Его голос был твёрдым, но мягким, — это временно. Блокатор отключит твои пси-импульсы на несколько часов.  — Нет, я хорошо себя чувствую, — вяло возразила я, понимая, что это является лучшим вариантом. Едва игла коснулась кожи как холодная волна прокатилась по телу, заставляя меня глухо пискнуть и ухватиться за свитер Калеба – своими руками я крепко сжала его, портя высококачественный материал. И да, я это осознавала.  Но, мне было всё равно. Ведь всё моё внимание сейчас было сосредоточено на веществе, которое почти молниеносно распространялось по моему телу. В тот же миг хаотичный гул в голове начал стихать, словно кто-то перекрыл поток изломанного резонанса. Я вздрогнула и набрала как можно больше воздуха в лёгкие. Впервые за долгое время я ощутила тишину. Настоящую. Я посмотрела Калебу в глаза.  В них мелькнула едва заметная тень — то ли усталость, то ли скрытая боль. Я не успела спросить, что случилось, как он вдруг пошатнулся, теряя равновесие. — Калеб! — вырвалось у меня, когда он инстинктивно ухватился за мой локоть, потянув меня за собой. Мир качнулся, и в следующее мгновение я ощутила, как мягко, но резко падаю на раскладной диван.  Калеб рухнул сверху, прижав меня всем телом.  Тяжёлое дыхание вырвалось из его груди, а моё сердце забилось так громко, что я боялась — он услышит. Его лицо оказалось так близко, что между нами не осталось и пары сантиметров. Я заметила за собой, что его лицо вблизи было очень привлекательным.  

 Какой же он красивый.

Когда его тёплое дыхание коснулось моей щеки, я увидела как в глазах Калеба сверкнула растерянность, смешанная с чем-то, чего я боялась назвать вслух. На мгновение я замерла, не зная, то ли оттолкнуть его, то ли позволить себе остаться в этом опасно близком положении и разрешить ему коснуться себя. А потом я ощутила, как его возбудившийся член прижался к моей внутренней стороне бедра — и он был далеко немаленький! — и попыталась оттолкнуть наглого чудака, но потерпела поражение и Калеб ещё сильнее прижался ко мне, попутно скользнув членом по жёсткой линии молнии моих тонких штанов, задев клитор. — Чёрт… — надрывисто сорвалось с моих губ.  Я вдавила пальцы в диван, выгибаясь всем телом. Щёки вспыхнули жаром — неловкость накрыла меня сильнее, чем сам факт близости. Я чувствовала, как моё сердце было готово выпрыгнуть из груди. Я вздрогнула под ним, когда над ухом послышалась хриплая насмешка вперемешку со стоном. — А с этого ракурса ты ещё милее. — Смешно тебе?.. Вот же гад! Я попыталась оттолкнуть нависающего надо мной Калеба, но сил будто не хватало.  Тело было мягким и поддатливым как глина — хоть бери и лепи, что вздумается! Калеб опустился ещё ниже и, практически лежа на мне и выдирая из моих лёгких последние вздохи, нагло прикусил мою точку уха.  Я выпучила глаза, замычав.  Больно не было, а скорее, это вызвало приятные волны по всему телу — не то, чтобы мне это не нравилось.  Просто, я не была готова так просто отдаться ему.  Ведь, обычно мужчина должен ухаживать за женщиной, делать ей подарки, проявлять внимание и заботу. Я закатила глаза, чувствуя, как его прибор начинал дёргаться. В моём случае только два последних пункта были успешными. Калеб неловко прочистил горло. — Обычно, я могу сдерживать себя в твоём присутствии. Я попыталась затолкать свою гордость как можно глубже и подбадривающе похлопала рукой по его спине, стараясь звучать как обычно. — Я тебе верю. — Действительно?  — Ну, да. Я подавилась воздухом, когда ощутила как его обе руки легли мне на бёдра. — А сможешь ли ты мне простить, если я тебя нечаянно трахну? Я со всей силы толкнула его бёдрами в пах, вырвав из его рта сдавленный стон. И Калеб резко отстранился. В моменте я заметила, как он зло прищурился, и сглотнула, ощутив, как желудок сделал сальто, когда уголки его губ скривились в хищной ухмылке – мне это напомнило о Сайласе и его таланте очень остро подкладывать меня.     

Не может быть, чтобы и он был в моём сердце...

Калеб вновь навалился на меня, легко, но уверенно перехватив запястья моих рук и прижав их к дивану над головой – в этот раз наверняка не оставляя пространства для движений (и глупых мыслей). Его резкий поцелуй оказался горячим и дерзким, с явной насмешкой — будто он наслаждался самой нашей борьбой не меньше, чем близостью. На мгновение я будто упала в бескрайнее море и стала частью этих солёных вод. Мои губы сами, не с меньшим жаром, ответили на поцелуи Калеба, растворяясь в их безжалостной требовательности.  Его дыхание смешивалось с моим, а ладони, удерживавшие мои запястья, жгли сильнее любых оков.  Внезапно во мне вспыхнуло что-то дерзкое, и я резко прикусила его нижнюю губу. Калеб глухо зарычал от боли и удовольствия, но даже не подумал отстраниться. Напротив, его хватка стала ещё крепче, и он, будто только дождавшись этого вызова, впился в меня с новой силой, превращая поцелуй в безумную игру на грани. И именно в этот миг я испугалась — не его силы, не давления, а самой себя.  Того, как легко моё тело предавало мою волю, откликаясь на каждое движение и прикосновение рук Калеба. Сердце бешено колотилось, а в груди жгло противоречивое чувство: я должна была оттолкнуть его, не позволять опорочить свою душу и тело. Калеб будто ощутил эту борьбу во мне – его взгляд стал глубже, на мгновение в нём мелькнуло понимание с желанием помочь.  Он чуть отстранился лишь на вдох, позволяя мне увидеть как огонь вновь набирает силы в его глазах. — Думаешь, укусив меня, сможешь выиграть? — его голос был низким, хриплым, — а сама ведь горишь не меньше меня. Я задохнулась, пытаясь найти ответ, но слова будто застряли в горле – от осознания, что штаны с трусиками уже подавно были насквозь пропитаны нашими виделениями, я жалостливо зажмурилась.  Я услышала как в ответ Калеб усмехнулся ещё шире, склонился к самому уху и добавил почти шёпотом:  — Твоё тело давно всё решило за тебя. — Думаешь? — Спросила я, всё ещё не верящая в правдивость происходящего. — Я тебе покажу.