As Long as My Heart Still Beats or The Path of the Dragon/Пока мое сердце еще бьется, или Путь дракона

22:22 /Галактическое стандартное время/ – Космическая станция «Гиперион» Покои офицера Мии Я откинулась на заполненную искусственными птичьими перьями подушку, чья ткань приятно охладила мою разогретую кожу, и с удовольствием закатила глаза. С моих губ сорвался похотливый стон, а пятки врезались в диван.

   Как же хорошо...

Воздух в каюте был плотным, наполненным запахами и неприличными шлепками наших тел, и ощущался словно звёздная пыль неизведанного глубокого космоса.  Она же в свою очередь, повисшая между нами, насыщенная естественным притяжением наших тел, заполняла лёгкие до отказа и заставляла забыть о заботах реальности. Каждый влажный звук, каждый прерывистый вздох с наших ртов отдавался эхом, словно внутри герметичной капсулы. Было настолько хорошо, что я чувствовала себя будто во сне, от которого и вовсе не хотелось просыпаться.  

 Никогда.

Бёдра Калеба врезались в мои с неумолимой силой, каждый толчок заставлял меня задыхаться, словно я попала в гравитацию коллапсирующей звезды – всепоглощающее ощущение наполненности растягивало меня до предела. Мои глаза прикрылись от вязкой усталости и наслаждения, пока пальцы рук сами искали, за что уцепиться.  Я, облизнув пересохшие губы, резко схватила мягкие и густые черные волосы Калеба, и прижала его ближе, чувствуя, как он с неукротимым жаром вжимается лицом к ложбинке моей груди, покрывая чувствительную кожу жаркими поцелуями. — Как же давно я этого хотел, — промычал между поцелуями Калеб и, с обоих сторон не с меньшим пылом сжимая мою грудную клетку руками, толкнулся глубже и прикусил мой затвердевший сосок.    

Вот же!..

От нехватки воздуха и резкой опьяняющей боли в груди я попыталась отстраниться, но Калеб только сильнее прижал меня к себе, словно боялся, что сама вселенная может утащить меня. Голова кружилась, а всё окружающее меня словно было нереальным — но в этот раз не из-за неконтролируемой силы Ивола, а из-за этого страстного мужчины надо мной. Я провела кончиками ногтей по мускулистой спине Калеба, как бы невзначай царапая его, и усмехнулась, когда он застонал в ответ. На самом деле, ещё никогда прежде я не думала, что больше всего на свете буду хотеть, чтобы трахающий меня мужчина поскорее кончил. И нет, не из-за неприязни к нему или моей невозможности кончить от вагинального проникновения.  Просто этот половой акт длился уже больше часа! И я всерьёз опасалась не выдержать – мышцы дрожали, как после изнурительной тренировки, дыхание сбивалось, кожа липла к дивану от пота, а в горле пересохло от жажды. — Ну ты уже скоро? — Между вдохами и выдохами простонала я, сильно потянув Калеба за волосы. Внезапно я выгнулась в спине, стиснув зубы от переполняющего напряжения — в одно движение он толкнулся ещё глубже и головка его члена вдавила в шейку матки.  Чувство наполненности и пухлых губ на моих сосках опьяняли и превозносили на небеса. Я будто балансировала на грани, где тело уже отказывалось слушаться, но разум всё ещё цеплялся за обрывки происходящего. В висках гулко отдавался пульс, и каждый новый толчок будто подчеркивал его ритм. Калеб не отвечал сразу — он дышал тяжело и горячо, его немного отросшая щетина слегка царапала мою нежную кожу, когда он вновь взял в свой горячий рот мой сосок и с неприличным «чпоком» оторвался, оставив на коже тёплый влажный след, от которого у меня побежали мурашки.  — Ещё совсем немного, — глухо отозвался он, покрывая бесчисленными жаркими поцелуями мою кожу.  Его механическая рука теперь оставалась сжимать кожу на моём бедре, пока другая придерживала меня за спину. Голос Калеба дрожал, в нём слышалась усталость, смешанная с отчаянным наслаждением. Его движения были рваными, но в них чувствовалась упрямая решимость довести начатое до конца, словно он сражался не только с моим телом, но и с самим собой. И я точно ощущала, что Калеб должен был вот-вот кончить. То ли от весьма долгого ожидания, то ли от ментальной связи, образовавшейся между нами, я могла чувствовать практически всё то, что чувствовал и он. Каждая его частичка тела будто была продолжением моего – и это было невообразимо приятно и горячо. И вот, когда горячий и ненормально увеличенный у основания член Калеба с громким хлюпаньем, к моему большому сожалению, покинул моё растянутое лоно и грозно навис над моим животом, готовый в любой момент извергнуть на меня сильнейший поток спермы, я с неким вожделением и голодом уставилась на него. Мои глаза были широко раскрытыми – мне нельзя было пропустить ни малейшего подёргивания, ни малейшей детали его величественного извержения. Когда белая капелька предэякулята капнула мне на живот, мои губы сами собой распахнулись, а рот наполнился слюной. При виде его готового хоть и дрова, и Странников пополам рубить члена, чья красная головка заманчиво поблесковала от моих выделений, я ощущала приятную тянущую боль в киске. Внезапно, его тело надо мной напряглось — мышцы застыли, дыхание оборвалось, и на миг он стал похож на ту самую каменную статую, удерживающую в себе невыносимый натиск, – и я приготовилась. Когда горячий поток молочного цвета спермы обрушился на мою кожу — грудь, живот — тяжёлый, вязкий, меня накрыло чувство странной победы, будто я была свидетелем чего-то первобытного и честного. Я смотрела на Калеба широко раскрытыми глазами и не могла отвести взгляда. Лицо перекосило от напряжения и облегчения, челюсть сжалась, густые брови сошлись к переносице, а в глазах мелькнула искра такой уязвимости, что у меня перехватило дыхание.  В тот момент он был страшно далёк от своей обычной уверенности — и именно поэтому казался невероятно живым. А потом всё закончилось. Калеб буквально рухнул рядом, тяжело выдыхая, будто сбросил с плеч каменную глыбу.  Диван, разложенный ещё до нашего безумия, жалобно скрипнул под его весом, но, к счастью, выдержал. Мы оба были мокрые от пота, кожа липла к прохладной ткани простыни, и даже простое движение рукой казалось подвигом. Я откинулась на спинку, чувствуя, как усталость медленно разливается по телу тяжёлым и вместе с тем умиротворяющим грузом.  Сердце ещё колотилось в груди, но уже не в бешеном ритме, а размеренно и спокойно.  Я прикрыла глаза и впервые за весь вечер позволила себе улыбнуться — не от желания и не от напряжения, а просто от ощущения, что я жива, цела и больше ничего не должна, кроме как дышать и слушать, как рядом медленно стихает дыхание Калеба. — Думаю, диван заслужил медаль, — хрипло выдохнула я, поправив подушку под головой. Как ни крути, а осанка всегда должна быть на первом месте! — Ага… — Калеб прыснул, — и, кажется, отпуск на пару месяцев. — Только бы он не подал заявление на увольнение завтра утром, — угрожающе пробормотала я и, сама не удержавшись, тихо рассмеялась. Калеб тоже усмехнулся и прикрыл глаза. Некоторое время мы просто лежали на спинах в тишине, наслаждаясь теплом друг друга и спокойствием — оно подобно прохладному крему успокаивало старые и свежи раны. Я приоткрыла свой правый глаз и краем зрения заметила, как Калеб с усилием протянул руку и нашёл мои пальцы — его  горячая и огромная как медвежья лапа ладонь обхватила мою, и он медленно переплёл наши пальцы.  Я немного сжала их в ответ и засмущалась, когда он приподнялся и его вторая рука — механическая — прикоснулась к моей щеке. Я прикусила нижнюю губу.

   

Он может чувствовать теплоту и прикосновения механической рукой?

Теперь же в его движениях не было спешки и страсти, а только глубокая благодарность и какая-то особая близость, которую я ещё не совсем хорошо понимала. Но, говорить ему об этом вовсе не хотелось — Калеб бы расстроился.    

Не пережил бы.

Он внезапно посмотрел на меня так тепло, что я не удержалась и улыбнулась в ответ, пытаясь забыть о том, что только что думала. — Спасибо тебе, — тихо произнёс он. — За что? — Нахмурилась я, делая вид, что пытаюсь угадать, — за секс? Калеб качнул головой и чуть смущённо усмехнулся. — Нет. За то, что ты здесь. Со мной.    

Жалкая лгунья.

Он опустил взгляд и крепче сжал мою руку. — Мне правда важно, что ты выбрала именно меня, — добавил он почти шёпотом. Я улыбнулась шире и попыталась ответить без колебаний в голосе: — По-другому и быть не могло.

   Но на самом деле могло...