As Long as My Heart Still Beats or The Path of the Dragon/Пока мое сердце еще бьется, или Путь дракона

…Вначале была лишь пустота.

Ни звуков, ни запахов, ни прикосновений. Я была словно в каком-то заточении. Мои руки и ноги были накрепко связаны, а поверх глаз была плотная ткань, не пропускающая и частички света извне. Все это казалось мне адом наяву.

Но, потом появился он.

Крепкий и высокий мужчина со светло-пепельными длинными волосами. Спустившись ко мне в подвал, он с небольшим промедлением протянул руку и вытянул меня из всепоглощающей тьмы.

— Сайлас, — представился красноокий и я незамедлительно приняла его руку.

— Мия.

Таким способом я и появилась на свет.

У меня не было матери и не было отца. Было лишь семя Бога, посаженое в слоях реальности. Мне нужно было лишь время и терпение, когда это семя прорастет и достигнет своей зрелости для совершения главной части уговора.

  

Уничтожь их всех. Поставь на колени. Заставь поклоняться тебе.

Когда я проснулась, в моей голове звучал этот приказ. Я не совсем понимала его главного значения, но глубоко внутри знала, что так не должно быть.

Мы, драконы, были истинными и законными правителями сего мира. А люди, чья жизнь была создана лишь путем ошибок и миллионных попыток, были для нас как слуги. Они мыли нас, стригли нам когти, следили за волосами, делали всю работу по дому и выполняли самые грязные поручения. До поры до времени, пока я не помогла им и не создала идеальную обстановку для переворота.

И тогда, мы драконы, научились скрываться среди своих же слуг, желая научиться у них большему. Увидеть и понять, в чем заключается основной смысл существования.

Неизвестное время /Ошибка системы/ – Неизвестная галактическая система, Неизвестная планета

Прикрыв глаза на мгновение, я задержала дыхание, наслаждаясь моментом.

Солнце стояло высоко над городом, заливая мраморные террасы ослепительным светом. Белые колонны, украшенные барельефами драконов-богов, отбрасывали чёткие тени, а между ними лениво колыхались алые и пурпурные полотна. Где-то внизу тихо журчал фонтан — вода стекала по каменному телу высеченного дракона, будто повторяя древнюю молитву.

Я сидела на каменной террасе, с тяжелым железным бокалом красного вина в руке. Легкий прохладноватый ветерок едва ощутимо касался моей местами обнаженной кожи.

Все было сродни рая.

Я закрыла глаза всего на мгновение.

И именно тогда он и появился.

Я резко обернулась, уловив звук шагов за спиной, и бокал выскользнул из пальцев, с глухим звоном ударившись о камень.

— Чин… ты, — выдохнула я, прежде чем успела остановить себя.

Он уже стоял рядом — высокий, спокойный, будто всегда здесь и был. Его взгляд скользнул по упавшему бокалу и задержался на мне.

— И что это мы тут делаем, м?

В следующий миг его рука сомкнулась на моей ладони, и он потянул меня вверх, не оставляя времени на возражения. Я едва успела сделать шаг, прежде чем он развернул меня к себе, и всё вокруг — солнце, колонны, шум старого павшего когда-то в битве города — потеряло чёткость.

Он начал двигаться.

Не было музыки, но Чин вёл меня так уверенно, будто только он слышал её.

Шаг — поворот — ещё шаг.

Я от неловкости охнула, когда случайно наступила ему на ногу.

— П-прости, Чин.

Он даже не пошатнулся.

Напротив, остановившись, Чин, не дав мне ни секунды опомниться, резко притянул к себе.

Когда его сильные и крепкие ладони легли мне на спину, я на мгновение забыла как дышать.

Его прикосновения, запихавшееся горячее дыхание над моим ухом были подобны греху, который сковывал и манил одновременно.

Как только я почувствовала своим телом и руками тепло его сильных натренированных мышц, во рту у меня стало сухо.

— Ничего, дорогая, — тихо сказал он. — Я не злюсь.

Сердце дрогнуло, а щеки тут же залил предательский румянец. Я поспешно отвела взгляд, словно в стороне могла спрятаться от собственных мыслей.

Дорогая... Не слишком ли рано..? Я ведь даже ещё не ответила ему...

Словно уловив моё смятение, Чин осторожно коснулся пальцами моего подбородка. Его прикосновение было неожиданно нежным. Он вынудил меня поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Не в силах противиться ему (и не имея к тому и желание противиться) я послушно подняла голову.

Чин улыбнулся — тепло, искренне. Так, как только умел он.

— А ведь знаешь, — произнёс он мягко, — я готов ждать вечность, если потребуется. Ждать, пока ты ответишь мне взаимностью.

Я не удержалась и усмехнулась — скорее от растерянности, чем от веселья.

— Настолько долго?

Он едва заметно кивнул и промычал утвердительно, не отводя от меня взгляда.

— Да.

Я моргнула, продолжая смотреть в его глаза. В этих словах не было давления — лишь спокойная, упрямая уверенность.

И это не смущало…

Чин всегда был таким. Благородный дракон, чья решимость и непоколебимая вера в собственный путь не раз вели его к победе даже тогда, когда надежды почти не оставалось.

Я бы солгала, сказав, что ничего к нему не чувствую.

Он был моим старшим братом.

Его подвиги восхищали, его имя звучало как легенда. Элегантный, сильный, почти сказочный — тот, кто был готов свернуть горы ради тех, кого считал важными.

Но…

— Меня зовут Сайлас...

Его имя внезапно вспыхнуло в сознании. Я сжала пальцы, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я не могла предать свои собственные чувства.

Ведь в душе я любила совершенно другого дракона. И была готова на всё, лишь бы быть с ним.

— Мия? — Чин наклонился ко мне, и в его голосе проскользнуло заметное беспокойство.

Я натянуто улыбнулась, собрав остатки самообладания, и ловко выскользнула из его объятий. Сделав несколько шагов назад, я почувствовала, как холодный воздух между нами стал почти осязаемым.

— Разве это не скучно… — спросила я, стараясь говорить ровно, — ждать?

Он моргнул, явно не понимая, к чему я клоню, и чуть приподнял правую бровь.

— Если мои чувства искренние, — ответил он спокойно, — почему это должно быть скучным?

Я поспешно отошла к ближайшей каменной колонне и прижалась к ней спиной, словно камень мог удержать меня на месте.

И глубоко вздохнула.

— Наверное… — тихо сказала я, — потому что я не чувствую того же, что и ты...

Я не успела сделать и вдоха.

Воздух между нами будто взорвался — в одно мгновение Чин оказался прямо передо мной. Его движение было резким, хищным, слишком быстрыми, чтобы я успела среагировать.

Спина болезненно коснулась холодного камня колонны, и тяжесть его тела тут же прижала меня к ней, отрезая все пути к отступлению.

Он навис надо мной подобно тени.

Его рука поднялась и мягко легла мне на горло. Не сдавливая, а лишь предупреждая.

Я чувствовала жар и твердость его ладони и понимала, что, если бы он захотел, одного движения было бы достаточно.

— Не забывайся, Мия, — голос Чина стал ниже, в нём прозвучала первобытная ревность. — Я не игрушка, которую можно просто так выкинуть, когда становится скучно.

Он наклонился ближе, так, что я видела каждую эмоцию в его озверевшем взгляде.

— Я самый старший среди нас всех, — продолжил он тихо, но с той же злостью в голосе. — Я проливал кровь, я вёл за собой, я защищал. И потому имею право… — его пальцы заметно напряглись вокруг моей шеи, — …на твоё сердце.

И всё же — вопреки ожиданиям — меня это ни капельки не смутило.

Я знала Чина как облупленного. Знала, где в его гневе заканчивается угроза и начинается отчаяние. Его жест был не попыткой сломить меня — это был крик того, кто слишком долго держал всё внутри.

Я медленно улыбнулась и спокойно встретила его взгляд.

— Я и не считаю тебя игрушкой, Чин, — сказала я мягко, не отводя глаз. — Никогда не считала.

Моя ладонь осторожно легла ему на запястье.

— Но и врать самой себе… — я слегка покачала головой, — …я тоже не стану.

Между нами повисла тишина — густая, напряжённая. Я ощутила лёгкий ветерок, касающийся моего оголенного плеча и немного поморщилась.

А ведь день был таким солнечным и теплым...

Мягкая, поддерживающая улыбка ещё не успела сойти с моих губ, как лицо Чина исказилось — в его взгляде что-то надломилось.

— Значит, вот как… — процедил он сквозь зубы.

Его пальцы резко сомкнулись на моём подбородке. На этот раз — больно. Настолько, что я непроизвольно ахнула, чувствуя, как его отросшие ногти впиваются мне в кожу.

— Ты пользовалась мной, Мия, — сказал он глухо. — Моим терпением. Моей преданностью. Моими чувствами.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание у самого лица.

— Ты знала, что я чувствую. И всё равно позволяла мне надеяться.

— Чин… — я попыталась отвернуть голову, вырваться, но его хватка лишь усилилась.

Я рванула в сторону, намереваясь проскользнуть мимо него — сбежать, как делала всегда, когда разговор заходил слишком далеко.

Но он не дал.

Одним движением Чин прижал меня обратно к колонне, вплотную, не оставляя пространства между нами. Его тело стало непреодолимой преградой, тяжёлой и горячей. Он прижался ближе, будто нарочно лишая меня воздуха и возможности отступить.

Протиснув руку между нашими телами, он опустился ниже и грубо схватил меня между ног.

Не сдержавшись, я судорожно ахнула, ощущая, как тело предательски откликнулось на прикосновение. В животе все скрутилось, сжалось. Я сомкнула ноги в попытке унять дрожь, но, когда два пальца его руки надавили сквозь ластовицу моих мокрых трусиков на пульсирующий вход, ситуация приобрела куда ярче краски.

— Не думай, что я всегда смогу держать себя в руках, — его голос был низким и почти срывающимся.

Сверля меня парой своих ядовитых глаз, Чин и не думал останавливаться. В его понимании, я уже была его. Стоило ему только этого захотеть, как он тут же становил свои правила.

Зарычав, он вдавил свои бедра в мои, четка давая ощутить его твердое назревающее желание.

Его член, почти что каменный и такой горячий, дернулся в подтверждении его слов.

— Особенно рядом с тобой.

В его словах не было блефа — лишь опасная смесь злости, боли и подавленного желания контроля. Я чувствовала это слишком хорошо.

И всё же… я не отвела взгляд.

— Ты ошибаешься, — спокойно сказала я, несмотря на боль в подбородке. — Я никогда тебя не использовала.

Мои глаза встретились с его — твёрдо, без страха.

— Но если ты думаешь, что можешь заставить меня чувствовать иначе… — я слабо усмехнулась, — …то ты знаешь меня хуже, чем тебе кажется.

Сказанные мной слова ещё даже не успели раствориться в воздухе, как Чин сорвался.

Он резко притянул меня к себе, не оставив ни секунды на осознание происходящего, его губы жадно впились в мои. Это был не простой поцелуй признания и не просьба — это было требование. Его руки дерзко задрали моё платье и схватили мой зад.

Я дёрнулась, оскорблённая его действиями, и попыталась вырваться, упераясь ладонями ему в грудь, но Чин лишь усилил хватку. Его поцелуи стали глубже, настойчивее, а руки сжимающие мой зад шлепнули по разгоряченной коже, вызывая ещё большее смятение.

Мне казалось, что я в ловушке, откуда нет возможности просто так выбраться.

— Чин… — выдохнула я между попытками освободиться.

Но, всё это было бесполезным. Чин даже и не думал останавливаться. Физически он был сильнее. Всегда был.

И всё же, вопреки самой себе, я на мгновение ответила на поцелуй. Совсем чуть-чуть. Не потому, что хотела… а потому, что слишком хорошо знала его.

В этом поцелуе было столько боли и отчаяния, что стоило мне надавить на слабое место, как он растает.

И этого оказалось достаточно.

Я почувствовала, как его хватка ослабевает — всего на долю секунды, но именно её мне и хватило. Я резко упёрлась руками ему в плечи и оттолкнула его от себя, вырываясь из плена.

Чин сделал шаг назад, тяжело дыша.

Я подняла на него взгляд — мгновенно мои глаза вспыхнули золотым светом. По руке пробежала тонкая полосочка золотого, и уже в следующий миг из моих пальцев вырасли длинные, острые драконьи когти, блеснувшие в ярком дневном свете храма.

— Ещё шаг, Чин, — тихо сказала я, — и ты пожалеешь.

Он замер, глядя на меня так, словно видел впервые.

Я не стала ждать ответа. Развернувшись, я сорвалась с места и почти бегом покинула террасу, чувствуя, как сердце колотится в груди.

Каменные коридоры старого храма проносились мимо, пока я, не оглядываясь, скрывалась в своих покоях, захлопнув за собой большую каменную дверь и наконец позволив себе выдохнуть.

Присев на стул, я посмотрела на свои дрожащие лапы и слезы полились рекой.

— Как же мне хочется сбежать отсюда...

Но, внутри я понимала, что просто так не удастся покинуть эти земли. Либо придется сразиться с Чином, либо... переродиться.

Я ещё долго так сидела, рассматривая свои руки.

И в этом одиночестве, мой людской облик вернулся к своему изначальному состоянию.

Внезапно воспоминание оборвалось, и всё вокруг затопил странный, густой туман — мир стал глухим и размытым, меня будто снова утянуло под воду. Отдалённо, сквозь плотную толщу тишины, я услышала голос. Он тихо, с отчаянием, звал меня. — Мия… вернись ко мне… И вдруг, в этом бесконечном лабиринте звуков и безликих образов, появился свет. Передо мной будто открылась дверь. Я немного помедлила, не решаясь, но всё же протянула к ней руку. И в тот же миг почувствовала чужое прикосновение на своём плече. В голове раздался тихий, мерзкий шёпот: — Ты не должна была об этом узнать. Резкий холод прошил меня с ног до головы. Ледяная рука сжалась сильнее, и я нахмурилась от внезапной боли, вспыхнувшей во всём теле. Голос в ответ жутко рассмеялся у меня в голове. — Ты — маленькая песчинка в этом огромном мире. Они тебя сожрут! Толчок в спину оказался таким резким, что из лёгких будто полностью вышибло воздух. Я помнила как падала. Долго. Бесконечно. Туда, где нет ни конца, ни начала.

А потом...

Я резко открыла глаза. Я лежала на постели в палате. В комнате было полутемно и непривычно тихо. Воздух пах лекарствами и чем-то металлическим. Я подняла взгляд и прищурилась — лампа над головой раздражающе мигала, отбрасывая неровные тени на стены. Я попыталась вдохнуть глубже — и вдруг меня скрутило. — Апчхи! Резкий чих вырвался сам собой, и в следующую секунду в ребре боль полоснула так сильно, что я застонала и рефлекторно схватилась за бок, задыхаясь. — Чёрт… Рядом кто-то резко шевельнулся, будто просыпаясь. — М-мия?! Я повернула голову и увидела его. Зейн. Он был совсем рядом, на стуле у кровати, будто и не уходил ни на секунду. Его уставшие красные глаза расширились от ужаса и неверия, он резко вскочил и стул скрипнул, едва не опрокинувшись. — Ты… т-ты очнулась? — Его голос дрогнул. — Больно?! Где болит? Мия, скажи что-нибудь, пожалуйста!.. Я попыталась хоть что-то ответить, но вместо слов только судорожно вдохнула, чувствуя, как грудь ноет при каждом движении. Я попыталась приподняться, опираясь на локти. — Нет, нет, нет, — Зейн тут же оказался рядом, осторожно придерживая меня за плечи, — тебе нельзя садиться, у тебя рёбра сломаны, Мия... Но страх, резко захлестнувший моё сознание, оказался сильнее боли. Я рванула вперёд и, не думая, уткнулась лицом ему в грудь, обхватив его руками. Всё то, что я так долго держала внутри, наконец вырвалось. — Я так испугалась… — Слова появились сами собой, вместе с рыданиями. — Я думала, что больше не вернусь… что застряла там… я слышала голос, Зейн, он… он говорил такие вещи… Я плакала, захлёбываясь, цепляясь за него, как за единственную точку опоры. Зейн замер всего на секунду, будто не зная, как правильно меня поддержать. Но, потом крепко обнял меня в ответ. Его руки дрожали, пальцы судорожно сжимали медицинскую рубашку у меня на спине, словно он боялся, что я исчезну, если он ослабит хватку. Я чувствовала, как он дышит — неровно, тяжело. И вдруг он резко отстранился всего на мгновение — и поцеловал меня. Поцелуй был грубым, отчаянным, почти болезненным. Я вздрогнула от неожиданности и от того, как отозвалась боль в рёбрах, но он тут же остановился, приложа лоб к лбу, и тяжело выдохнул. — Прости… — хрипло прошептал он мне в рот. — Я… чёрт, Мия… Я люблю тебя. Я думал, что потерял тебя. Его голос снова сорвался. Я немного отстранилась и увидела, как по его щеке скатилась слеза. Сначала одна, а потом вторая. — Я ненавидел себя каждую минуту, что ты лежала здесь. Я... я должен был остановить тебя... Чтобы ты не летела туда одна... Я подняла руку и осторожно стёрла слезы с его лица. На ощупь сухая и грубоватая от едва заметной щетины кожа немного пошкрябала мои подушечки пальцев, и я не сдержала удивленного «ох». — Я здесь, — наконец тихо сказала я. — Я вернулась. И всё-таки я потянулась к нему и поцеловала. Поцелуй получился достаточно робким и неуверенным, я не знала, если смею вообще его целовать, но что-то внутри меня кричало, что именно так оно и должно быть. Зейн на мгновение застыл — я почувствовала это сразу. Его дыхание сбилось а руки у меня за спиной напряглись. Я уже собиралась отстраниться — слишком уж много, наверное, я на него взвалила. Может, стоило бы и даже извиниться за такое. — Мия, — сухо выдохнул Зейн и вдруг перехватил инициативу. Его ладонь легла мне на затылок, прижимая ближе, а поцелуй стал глубже, увереннее, живее. Казалось, что в нём было всё. Радость, облегчение, злость на пережитое и почти болезненное счастье от того, что я здесь. Живая. С ним. Он целовал меня так, будто наверстывал упущенное время, но всё же, я тоже чувствовала как он сдерживал себя — очевидно, помня о моих рёбрах. И именно это делало момент ещё более настоящим. Отвечая на все его жаркие поцелуи и прикосновения, я начала теряться в этом потоке страсти и ненависти к себе. Я хотела Зейна, безусловно хотела отдаться ему телом и душой. Такому чувственному и страстному мужчине — он, наверное, прождал здесь долго, прежде чем я наконец проснулась. Бедный Зейн… Воспоминания с той вылазки и фрагменты сна пронеслись перед глазами подобно яркой вспышке, и я мгновенно оттолкнула задыхающегося Зейна от себя и схватилась за кружащуюся от недостатка кислорода голову. Точно, мне нужно узнать, как там Сайлас и миссия. Что случилось на той планете и удалось ли поймать того дракона…    Чин. Я поморщилась от всплывшего воспоминания его имени. До чего же опасный ублюдок. Он не остановиться ни перед чем, пока не достигнет своего. Собственно, и самой цели я не совсем понимала в его действиях, словно он изменился с нашей последней встречи.

Чин был драконом. Как и я.

Кинув быстрый взгляд на свои бледные дрожащие руки, я нервно сглотнула. Если так подумать, все это кажется самым настоящим бредом — как я вообще могла им быть, если даже в моей ДНК никто ничего не заметил? Являлось ли это ключевым моментом «перерождения» либо же я просто утратила всю свою силу, родившись заново в этом времени? Прикусив до боли губу, я посмотрела на явно взволнованного Зейна и моргнула, прежде чем спросить: — Где Сайлас, Зейн? Мужчина очевидно не такого вопроса ожидал услышать. Недовольно состроив гримасу, он схватил меня за плечи и немного затряс. — Почему даже сейчас ты продолжаешь о нем думать, когда я с тобой, Мия?! Я поморщилась уколам боли в теле, но ничего не сказала. Все это мне очень хорошо припоминало кое-что из моей прошлой жизни. —… Разве тебе не дорога твоя жизнь? Перестань лезть туда, где тебе не нужно..! — Но, я уже замешана в этом! — Выкрикнула я, ощущая бурлящую ярость внутри, — и уже как очень и очень давно. Я не могу сидеть, сложа руки, и ждать, пока все решится само собой. Пойми, Зейн! — Ты..! Сцепив зубы, мужчина угрожающе выставил передо мной дрожащий палец. На его лице ходили желваки, а губы немного подрагивали будто он подбирал слова. Я чуть прикрыла глаза, готовясь к новой волне его «отчитывания» — если уж так ему хочется обо мне позаботиться, я не буду ему мешать. Наконец собравшийся мыслями Зейн шумно выдохнул у моего лица. — Ты даже понятия не имеешь, насколько ты для нас всех дорога. Я уже принял тот факт, что не являюсь единственным, кто посягает на твое сердце. Но, ты, — грубо схватив меня за подбородок, он будто вымещал злость таким способом. Я и вовсе не хотела как-либо этому препятствовать. Ведь я понимала, что за этим всем скрываются куда более нежные и глубокие чувства. Приоткрыв глаза, я встретила пару его взвинченных глаз и немного усмехнулась. Сейчас, в чуть освещенной медицинскими приборами темноте, он выглядел куда настоящее и живее. Весь он был у меня как на блюдце, я видела и понимала, что делаю с ним. Мое сердце пропустило удар, стоило ему приблизиться к моему лицу ближе. — Ты должна думать о себе как о первой. Ни о Сайласе, ни обо мне, ни о ком вообще! Внезапно для себя я сорвалась. По моим щекам начали стекать горячие слезы, и я всхлипнула, прежде чем ему тихо ответить: — Но, я ведь всегда о себе только и думала. — Вымолвила я и Зейн почти сразу же заключил меня в крепкие объятия. Дрожащими губами хватая воздух как рыба на суше, я продолжила, — постоянно я только и делала, что боялась. Все всегда решали за меня, не потому что, я была такой слабохарактерной, а из-за того, что просто не хотела брать эту ответственность за чужие жизни. Ведь, в конце концов я даже за свою не могу нормально… — Мия, перестань, — глухо кинул Зейн мне куда-то в макушку, но меня уже было не остановить. Некая боль, сдерживаемая все это время глубоко внутри меня, наконец решила выйти наружу. Схватившись слабыми пальцами за его халат, я громко зарыдала. — Нет, Зейн! Это моя вина, именно из-за меня они все погибли! И погиб капитан тоже! Мне хотелось кричать — настолько сильной и тяжелой была та ноша, которую я хранила столько времени у себя на сердце. Зейн это понимал, я это знаю, но его характер просто не мог мне позволить еще больше себя корить. Все мое детство он всегда был рядом, даже иногда спал вместе со мной в кровати, когда была сильная гроза. Я не помню и дня, чтобы он был где-то еще.

— Мия, посмотри сюда!

Оторвавшись от зеркала, я посмотрела на держащего передо мной в руках лягушку Зейна. Существо забавно хлопнуло глазками перед маленькой мной и громко квакнуло. Брезгливо фыркнув, я под звонкий смех будущего доктора побежала в дом.

— Фу-у, Калеб, а Зейн снова будет резать лягушек!

Выскочив где-то из-за мокрых от недавнего дождя кустов, весь взъерошенный и перепачканный грязью Калеб кинул в меня ярко-салатового цвета лягушку.

— На, лови!

Закричав, я вбежала в дом и захлопнула двери.

— Как же я вас ненавижу!

Прислонившись спиной к двери, я застыла, прислушиваясь ко звукам снаружи. Если бы не эта погода, если бы не эти противные лягушки, я бы их всех..!

Топнув ногой, я выдохнула.

Я еще долго так стояла, слушая, как на улице затихает их смех. Мое сердце колотилось так громко, что мне казалось, что вот-вот и выстрыбнет из груди — тогда я и вправду верила, что ненавижу их. Всех двоих. Их дурацкие шутки, этих мерзких хладнокровных тварей и этот их смех. Такой чистый и поистине, настоящий.

Когда мы были детьми, все казалось таким легким, что даже в голову не приходило, что что-то подобное как сейчас может произойти. И вспоминая это, я не могла не сдержать горьких слез.     Тогда это было легким. Вновь замотав головой, я попыталась оттолкнуть Зейна, но тот лишь настойчивее прижал меня к себе. — … не отпущу тебя больше, — сказал хрипло он и я затихла. Громко шмыгнув носом, я отпустила скомканную ткань его белого халата и положила тяжелую как чугун голову ему на грудь. Слыша напротив, как быстро бьется его сердце, я немного улыбнулась. На мгновение прикрыв глаза, я немного втянула носом аромат кофе, таблеток и еще чего-то мятного, который исходил от мужчины, и наконец тихо ответила ему: — Я и не хочу, чтобы ты меня отпускал, — потом чуть сжав зубы, я сглотнула соленую слюну и продолжила. — Но, скажи мне, Зейн, где сейчас Сайлас? Ощутив некое напряжение в его теле, я и сама приготовилась к его отговоркам. Но, Зейн лишь пригладил мои волосы и коротко поцеловал в макушку. — Ты совсем скоро все узнаешь. А сейчас тебе нужно отдыхать. — Но, я! Охнув, я вздрогнула от резкой боли в шее. Дыхание Зейна сбилось, когда он отстранился, чтобы посмотреть на меня. Опустив кружащуюся голову, я краем глаз заметила, как тускло блеснула игла в его руке. Прикусив губу, я расширила глаза. — Ч-что ты… Аккуратно уложив меня в кровать, мужчина расправил простыни и в последний раз чмокнул меня в лоб. Все еще ощущая его запах кофе и мяты, я попыталась вслепую схватиться за него, но рука не послушалась меня, и я тихо застонала. — Все хорошо, Мия. Это всего лишь снотворное, — пояснил он. — Набирайся сил. Завтра трудный день. Все вокруг начало медленно растворяться. Чуть повернув голову, я успела заметить, как Зейн уходит. Его руки были крепко сжатыми, а голова опущенной, будто и он сам не был счастлив от того, что сделал. Последнее, что я увидела — как он остановился у двери, чтобы посмотреть на меня. А потом темнота мягко накрыла меня. И я провалилась в безмятежный сон. 08:39/Стандартное галактическое время/ – Неизвестная галактическая система. Неизвестная планета. Медицинская палата отдыха Утро наступило неожиданно. Я стояла у окна палаты, босыми ногами касаясь холодного пола, и смотрела наружу. Неизвестная мне планета за стеклом была спокойной и удивительно живой. Невысокие домики, утопающие в зелени, узкие каменные дорожки, по которым люди свободно ходили, небольшой дворик с лужайкой. Небо было непривычного оттенка — мягкого, будто слегка выцветшего голубого, но от этого ещё более тёплого. Насколько же я уже отвыкла от столь до боли знакомого цвета неба. По одной из дорожек прошла пара, держась за руки. Я невольно задержала на них взгляд и вдруг смутилась, поймав себя на странной, почти интимной мысли... Каково это, идти так же, открыто, не скрываясь… с ними всеми? Образ вспыхнул сам собой, и я поспешно отвернулась от окна, чувствуя, как щёки теплеют от стыда. После той стычки. После брата. После правды о том, кем я являюсь на самом деле.

Драконом из старых легенд и историй.

Я машинально провела рукой по боку — и замерла. Ни боли. Ни бинтов. Ни следа от ран. Будто их никогда и не было. — Как же так… — прошептала я себе под нос. Из коридора донёсся шум. Сначала — глухие шаги, потом раздражённые голоса, а через секунду я уже узнала один из них. — Да пусти ты меня, Зейн! — Рявкнул Калеб. — Я знаю, что она здесь! Я улыбнулась прежде, чем дверь распахнулась. Калеб буквально влетел в палату, а следом за ним — Зейн, явно пытавшийся его остановить. Оба они замерли почти синхронно, увидев меня. — Ты… — Зейн выдохнул так, будто и вовсе отрицал реальность происходящего. — Калеб... Я не успела даже и договорить, как Калеб в мгновение ока оказался рядом. Он резко поднял меня своей металлической рукой за горло и впечатал в стену — не особо больно, но достаточно неожиданно, чтобы сердце подпрыгнуло к горлу. Его глаза горели ярко-фиолетовым огнём. — Почему с тобой был Сайлас?! — Жёстко спросил он, видимо начиная с самого главного. — Что вы оба делали?! И не смей мне врать! — Калеб, я..! Я инстинктивно вцепилась руками в него, стоило ему чуть сильнее сжать руку на моей шее. Воздуха катастрофически не хватало, грудь сжало и дыхание сбилось. Перед глазами всё поплыло, а слёзы сами собой хлынули, обжигая щёки. — Отвечай, Мия! — Калеб даже и не думал ослаблять хватку. — Что там произошло? Почему с тобой был Сайлас?! Я попыталась вдохнуть, но безуспешно. Внутри поднималась паника, но вместе с ней… что-то ещё. Горячее. Дикое. Незнакомое. И вдруг, что-то щёлкнуло. В груди вспыхнула сила, резкая и мощная, будто она всегда была во мне, просто ждала своего часа. С глухим выдохом и усилием, от которого задрожали руки, я оттолкнула Калеба от себя. Он отступил на шаг, явно не ожидая такого. — Ты не имеешь права… — Мой голос задрожал, но даже и так звучал твёрдо. — Ты не имеешь права так со мной обращаться. Я прошла через ад, Калеб. Через настоящий ад, чтобы оказаться здесь. В палате повисла тишина. Калеб смотрел на меня ошеломлённо. Зейн — напряжённо, будто видел нечто, что пугало и завораживало одновременно. — Твои глаза, Мия… — Тихо произнёс он. Я нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. Сердце колотилось, тело всё ещё дрожало, но я сделала глубокий вдох, затем ещё один, заставляя себя успокоиться. Медленно, шаг за шагом, я взяла эмоции под контроль. И вместе с этим та неизвестная сила внутри исчезла. Будто её никогда и не было. — Мия… — Низкий голос Калеба стал глухим. — Я… Калеб несколько секунд молча смотрел на меня, а потом его взгляд опустился на собственные руки. Его пальцы дрогнули, словно он вдруг очнулся. — Я не должен был! Прости. Я просто— — Где Сайлас? — Я резко перебила его. Калеб вздрогнул и поднял на меня взгляд. — Он был ранен, — продолжила я, и неожиданно для самой себя сорвалась в голосе. — Он спас мне жизнь, в конце концов! Где он сейчас? Калеб прочистил горло, словно слова застряли у него внутри. — Новый альянс… — сказал он наконец, уже тише. — Союз, с которым мы подписали договор. Они забрали Сайласа под охрану. У меня внутри всё похолодело. — Забрали?.. — Неверяще выдохнула я. — Три года назад, — продолжил он с явной неохотой, — он перебил почти половину их охраны. Они всё это время его искали. Я больше не слушала. Развернувшись, я выскочила из палаты, едва не задев плечом Зейна. Он что-то сказал мне вслед, возможно, пытался остановить, но слова утонули в шуме крови в ушах. Не оглядываясь, я бежала. Коридоры больницы слились в сплошную размытую полосу — белые стены, чужие лица, голоса врачей и встревоженные окрики вслед. Я бежала. Не разбирая дороги и не думая о последствиях — только вперед, прочь от удушающего чувства беспомощности, которое с каждой секундой все сильнее сжимало грудь. Я уже не была той самой Мией, которая только и делала, что постоянно дрожала и ждала приказа от вышестоящих чинов. Эти времена теперь были далеко позади — вспомнив себя, свою прошлую жизнь и главного врага, и любовника, я больше не могла притворяться. От одной лишь мысли, что где-то там сейчас Сайлас страдает меня уже выворачивало.    Глупая. Глупая, глупая. И как долго ты бы еще это терпела, не вспомни ты, кем являешься на самом деле? Из глаз полились слезы, и я сразу же вытерла их рукой, сглатывая ком в горле. Сайлас. Я иду. Подожди еще немного, я скоро буду там. С тобой. Я бежала по длинным светлым коридорам, пока первые попавшиеся автоматические двери не разъехались передо мной, выпуская наружу. Свежий воздух ударил в лицо —  холодный, почти обжигающий после стерильной больничной духоты. Я сделала шаг… и почти сразу буквально налетела на человека в форме. Твердая рука мгновенно перехватила меня за плечо, удерживая от падения. — Охотник Мия, — раздался спокойный, официальный голос сверху. — Не должны ли вы сейчас находиться в больничной койке? Я резко подняла голову и остолбенела. Это был генерал. И судя по его строгой форме и мелким деталям, был он еще тем консерватором. Он стоял прямо, неподвижно, словно вся суета вокруг его не касалась. А его взгляд… настолько внимательный, холодно-спокойный, словно он уже просчитал каждое мое движение. Стиснув зубы, я отступила назад. Но, мне было абсолютно все равно, кто он и какую должность занимает. Я не собиралась играть по его правилах. Рука сама потянулась к бластеру, который я успела стащить по дороге с пояса Калеба. Металлический щелчок зарядки прозвучал громче, чем я ожидала. — Где Сайлас? — Спросила я, направляя оружие прямо в генерала. Мой голос прозвучал жёстко, хоть внутри от волнения все и сжалось в тугой узел. За его спиной двое охранников мгновенно встали в боевую стойку, целясь в меня. — Немедленно убери оружие! — Рявкнул один из них, резко вскидывая бластер. Красный индикатор заряда вспыхнул на стволе, и по светлому коридору больницы прошелся короткий предупреждающий сигнал. Услышав сзади приглушенные голоса, я обернулась и мгновенно напряглась во всем теле — несколько медработников встали у разветвия коридоров и с некой опаской смотрели на меня. Ощутив укол горечи, я стиснула зубы. Почему всегда кто-то еще смотрит? Почему именно со мной это происходит? Цокнув, я опустила глаза в пол. — Шаг в сторону и ты труп, — тем временем процедил второй охранник, сужая глаза. Холодный металл чуть тяжеловатого бластера Калеба в моей руке казался почти продолжением ладони. Пульс бился в висках, но дыхание оставалось все таким же ровным. В Ассоциации охотников так нас учили. Сначала оценка угрозы, а уже потом действие. Посмотрев на его, я заметила, как дрожал его палец на спуске. Едва заметная улыбка тронула мои губы, но я тотчас стерла ее с лица. Не хватало еще, чтобы и меня считали монстром. По крайней мере, не в этой жизни. Прикусив губу, я скривилась металлическому вкусу во рту, но даже не шелохнулась, когда те двое сделали шаг в мою сторону. Коридор больницы пах антисептиком и немного чем-то цветочным, и сладким. Наверное, из-за того, что мы были на живой планете, а не в космосе. Мой нос защекотал этот свежий аромат, и я от непривычки немного скривилась, подавляя желание чихнуть. Так давно я уже не ощущала чего-то подобного.

Так давно…

Тем временем генерал поднял руку, обращая наше внимание на себя. Он сделал это спокойно, даже отчасти лениво — его движения показались мне достаточно властным, чтобы заставить всех вокруг замолчать. — Спокойно, — сказал он негромко, кивая своим. — Все в порядке. Охранники замерли, хоть и не опустили заряженных бластеров. Их оружие продолжало тихо гудеть, пока взгляды с неистовым гневом будто пытались просверлить во мне дыру. Следуя их примеру, я продолжала держать свой бластер в руке. Даже несмотря на то, что они и спасли нас с Сайласом, внутри я не чувствовала искренней благодарности. Генерал внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был цепким и изучающим, как будто он рассматривал что-то более ценное и стоящее внимания. Где-то в глубине его ржавого оттенка глаз блеснула некая искра и он немного усмехнулся, хмыкая себе под нос. Мышцы на моей спине напряглись, стоило ему подойти ко мне. — Думаю, — произнёс он медленно, останавливаясь на расстоянии вытянутой руки, — нам с Вами стоит сначала поговорить, охотник Мия Шварц. Я нахмурилась, стоило ему назвать мое полное имя. И к чему только эти формальности? Чего он добивается, если уже знает, что своих я не предам и не брошу Сайласа? Это все мне совсем не нравилось. Сжав бластер покрепче в руке, я почувствовала, как внутри снова поднимается знакомое напряжение. Металл приятно холодил ладонь, возвращая концентрацию. Сердце уже было готово выстрыбнуть из груди, а ноги едва подрагивали. Моя интуиция редко ошиблась. — У вас есть ровно один шанс, — жестко ответила я, не отводя взгляда. — Начинайте. Несколько секунд мы просто смотрели на друг друга. Коридор и каждый вокруг нас будто замерли, прислушиваясь. Даже лампы на потолке едва тихо потрескивали как от напряжения энергетической сети. Напрягшись еще сильнее, я сузила глаза.    Пусть только попробует что-то эдакое выкинуть, я клянусь, я его… Наконец, спустя долгие мгновения мужчина впереди меня негромко рассмеялся. Это ввело меня в некое понятие ступора, и я чуть ослабила хватку на бластере, расширяя глаза. Откашлявшись, генерал чуть улыбнулся уголком губ, и я заметила морщинки у него под глазами. Кивнув мне, он повернулся и жестом указал на дверь дальше по коридору — массивную, из темного металла. Приглядевшись, я заметила на панели рядом мягко светящийся знак допуска. — Может сначала пройдем ко мне в кабинет? Последовала пауза и он протянул мне руку, как бы приглашая. — Я уверен, там будет намного спокойнее…. и не так людно. Резко обернувшись, я заметила, как в коридоре стало намного больше людей. Все они шептались между собой и с некой опаской смотрели на меня. Услышав какую-то возню из толпы, я напряглась. — Милан, не надо..! Мои глаза почти молниеносно поймали маленького мальчика, тянущего свою маму за подол синтетической черной юбки по колено, и от увиденного я негодующе заскрипела зубами. В его взгляде было четко ясно, что он боится меня. Его мать безрезультатно пыталась успокоить сына, пока тот безостановочно уговаривал ее уйти отсюда. — Ну, мама! Я не хочу быть здесь… Поймав его перепуганный взгляд карих глаз на себе, я моргнула. Неужто охотников они здесь давно не видели? Или же тех считают за убийц? Опустив взгляд на свою больничную одежду, я немного улыбнулась — а ведь точно, в таком виде они запросто могли счесть меня за какую-то психически больную. Я медленно подняла взгляд на генерала. И все-таки, мне он казался не таким уж и простым. Но, любопытство и нужда в информации все же заставили меня сделать шаг вперед. Но, и в конечном счете, бластера я так и не опустила.