Вальс на краю бездны

Бейкер-стрит, 221б, погрузился в хаос, знакомый только одному человеку. Посреди гостиной стоял Шерлок Холмс, сгорбившийся над чертежами и картами, которые он разложил на полу. Стены были испещрены формулами, связанными стрелками с именами, датами и местами преступлений, которые он смутно приписывал Мориарти. В центре всей этой паутины висела та самая визитка. Доктор Ватсон, только что вернувшийся с приема, застыл на пороге в изумлении. – Боже мой, Холмс, что случилось? На вас лица нет! Вы выглядите так, будто видели призрака! – Не призрака, Ватсон, – голос Шерлока был хриплым от бессонницы и напряжения. – Архитектора. Архитектора всего этого хаоса. Я нашел его. Или, точнее, он нашел меня. Он коротко, сбивчиво, опуская самые личные детали вальса, пересказал историю бала и визита к Мориарти. Ватсон слушал, все больше бледнея. – Мориарти? Этот математик, о котором ходят такие странные слухи? И вы утверждаете, что он… лорд преступного мира? Холмс, это же безумие! У вас нет доказательств! Шерлок швырнул в сторону Ватсона папку с делом о бриллиантах. – Вот его почерк. Безупречный, точный. Он не оставляет следов, потому что его инструменты – не отмычки и не пистолеты. Его инструменты – люди.Их слабости, их жажда мести, их отчаяние. Он находит их, предлагает им решение их проблем и направляет их, как дирижер оркестр. А когда музыка заканчивается… инструменты замолкают. Навсегда. Ватсон открыл папку, пробежался глазами по документам. – Но здесь же… все сходится. Все указывает на управляющего герцогини.Но мотив… его нет. – Мотив – обида, – мгновенно отозвался Шерлок, лихорадочно перебирая бумаги. Его пальцы замерли на одном листе, который выделялся среди прочих – пожелтевшей копии земельного кадастра полувековой давности. – Смотри, Ватсон. Почему это здесь? В отчете Скотленд-Ярда это место не было указано. Он прикрепил карту к стене рядом с визиткой Мориарти. – Поместье герцогини. Но пятьдесят лет назад этот участок принадлежал семье Эдгарс. Их намеренно разорили, дело замяли. Управляющий, мистер Эдгарс, не просто слуга. Он – последний отпрыск разоренного рода. Мориарти не просто дал мне головоломку. Он дал мне и подсказку. Он проверяет, смогу ли я отличить официальное дело от того, что он подшил в него лично для меня. Бриллианты – не для обогащения. Они – символ. Возмездие. Эдгарс должен был высыпать алмазную пыль на могилы предков. Поэтично, не правда ли? – Боже… – прошептал Ватсон. – Он играет с вами. В открытую.  – Нет, – горько усмехнулся Холмс. – Это даже не игра. Это – вступительный экзамен. И я его сдал. Теперь игра начинается по-настоящему.  Внезапно в дверь постучали. На пороге стоял тот самый каменолицый дворецкий. Он молча вручил Шерлоку конверт из плотной бумаги, развернулся и удалился. Шерлок вскрыл конверт. Внутри лежала одна-единственная карточка. На ней была написана лишь одна строчка, выведенная тем же элегантным почерком: «Поздравляю с решением задачи. Следующая переменная в уравнении: лорд Фредерик Уэлсли. Его время истекло. Поспешите. Счет уже начался. – W.J.M.» Шерлок побледнел, в его глазах мелькнуло недоумение. Лорд Уэлсли – известный филантроп, друг Лестрейда, неприкасаемый благодетель, чья репутация безупречна. Человек, у которого не могло быть врагов, способных на такое. – Это нелепо, – пробормотал он, но уже срывался с места. – Ватсон! Пальто! Он в смертельной опасности!  – Но Холмс, почему? – удивился доктор, хватая свою трость. – Вы же сказали, у него нет врагов!  – Именно поэтому! – резко бросил Шерлок, уже слетая по лестнице. – Если Мориарти нацелился на него, значит, мы ничего об этом человеке не знаем. Или не хотим знать. Скорее всего, его репутация – всего лишь фасад, а под ним скрывается нечто, что профессор счел достойным уничтожения. И мы должны узнать что это, прежде чем его молчание станет вечным! Они неслись по ночному Лондону в наемной карете, обгоняя кэбы и омнибусы. Шерлок молчал, его ум лихорадочно работал. Зачем Мориарти убивать благородного лорда? Это не вписывалось в его теорию «справедливости». Что он упустил? Особняк Уэлсли был залит светом. Они ворвались внутрь, едва не сбив с ног перепуганного дворецкого. В кабинете на полу лежал сам лорд Фредерик, посиневшее лицо с пеной у рта. Рядом валялся опрокинутый бокал с вином. В воздухе витал сладковатый, горький запах… миндаля. – Цианистый калий, – мгновенно заключил Шерлок, опускаясь на колени рядом с телом. Он был еще теплым. Убийство произошло минуты назад. И тут его взгляд упал на руку покойного. В пальцах лорд Уэлсли сжимал клочок бумаги. Шерлок осторожно разжал окоченевшие пальцы и прочитал написанное: «За детей из Кемберлендских мастерских. Справедливость восторжествовала.» Ватсон смотрел на записку в недоумении. – Кемберлендские мастерские? Но это же благотворительный проект лорда Уэлсли! Он дал работу сотням сирот! – Да, Ватсон, – тихо произнес Шерлок, поднимаясь. Его лицо было искажено не яростью, а леденящим, всепоглощающим презрением. – Посмотри на записку. «За детей из Кемберлендских мастерских». Это оправдание. Признание. И посмотри на него – он не дал им работу. Он превратил их в расходный материал. И его репутация была непробиваемой броней. Кто поверит слезам сироты против слова светоча благотворительности?.. Холмс провел пальцем по краю роскошного письменного стола, подняв палец, покрытый тонким слоем пыли. – Но идеальные фасады требуют идеального обслуживания. А это – дорого. Видишь эти едва заметные царапины на замках нижних ящиков? Их вскрывали не отмычкой, а грубой силой. Искали что-то. Не деньги. Документы. Счета. То, что связывает этого «филантропа» с его настоящим бизнесом. Мориарти не убил его. Он его разоблачил. Он нашел тех, кого годами унижали и чей голос тонул в его деньгах и влиянии, и вручил им не только яд, но и правду. И возможность. Он вручил орудие возмездия тем, кого оскорбляли годами, зная, что закон их никогда не услышит. «Справедливость восторжествовала» Он посмотрел в окно, на темные улицы Лондона. Где-то там, в тени, стоял он. И наблюдал. – Он не преступник, Ватсон… – Голос Шерлока сорвался. – Он… возмездие. И самое ужасное, что часть меня… понимает его. В кармане его пиджака лежала визитка. Он чувствовал ее вес, как камень. Это была не игра. Это была война. Война за души Лондона. И за его собственный разум. А вдали, с противоположного конца улицы, из окна темного экипажа, за происходящим следил человек. На его губах играла легкая, печальная улыбка. «Прекрасно, ворон. Но партия только начинается. Посмотрим, куда ты полетишь дальше.»