Последняя песня

Древние греки считали, безрассудная любовь — грех перед богами. И ещё, помните: если кого-то вот так безрассудно полюбить, боги ревнуют и непременно губят любимого во цвете лет. Это всем нам урок, Мэгги. Любить свыше меры — кощунство.

Колин Маккалоу

Поющие в терновнике.

Они шли без остановки девять часов. Стоило ей лечь на циновку, как голова отяжелела, и она почти провалилась в сон. Почти. Одна навязчивая мысль закручивала воронку, заставляя разум откидывать ее прочь. Это раздражало. Это пугало. Что-то не так. Сбой в программе. Ошибка. Неисправность. Сегодня что-то привычное стало незнакомым. Снова и снова перед ней появлялись скучные серые глаза, которые смотрели как-то иначе. Или смотрели, как и всегда? Капли обрамляли лицо, лучи солнца, отражаясь от воды, играли на коже. Руки, что всегда поддерживали, тянулись к ней, служили опорой, вдруг стали обжигать. Крепкое тело под ладонями неожиданно вызвало странный разряд, громовой молнией рассекая тело. На какую-то минуту, на чертово мгновение, воздух застыл в легких, а время остановилось. Елена смотрела на свое отражение в его расширившихся зрачках. Она поймала себя на странной мысли. Ей захотелось… рассмотреть его? Увидеть иначе. Елена повернулась на другой бок, делая вид, что не замечала устремленного к ней взгляда Леона и странно-пугающего чувства внутри, зарождавшегося от осознания. В Елене что-то сломалось. Ей вдруг захотелось… Она вновь согнала эту мысль, захлопывая ящик на тяжелый замок. Леон же, сидя напротив и неся свою вахту, наоборот, во тьме ночи позволил своей тайне выйти наружу. Без стеснения он упивался ее чертами, радуясь, что наконец-то наступило то время, когда делать это мог только он. Эгоистичный порыв сплетался с жаждой получить больше. И только тогда, когда не видела она, он мог смотреть так. Со всепоглощающим желанием обладать, с собственничеством, с яростью и маниакальной одержимостью. Так, как наблюдала змея перед броском, как пантера замирала перед атакой. Так, что увидь она сейчас — испугалась бы напора и темного блеска в глазах. Рано или поздно это закончится. Елена не будет одна. Какой-нибудь ублюдок займет почетное место. Тот же Фадей, что, вернувшись сегодня, благородным рыцарем помогал вычесывать дно в поисках заветного куска мыла. Леон же в это время отступником наблюдал за этой картиной. Ему вспоминался «Дельта». Его вседозволенность. Желание выхватить пистолет, навсегда осквернить реку кровью колотило в груди, но Леон только сидел, широко расставив ноги. И следил. Следил. Следил. Дальше снова дорога. Что-то в нем не утихало. Оно не желало прятаться, уползать в то место, где Леон его прятал. То животное, что просыпалось на охоте, которую он отчаянно хотел забыть, захватывало кусочек за кусочком, заставляя Леона ловить каждое движение Елены, каждый вдох. Порой он пугал сам себя, когда чувствовал это. Те мысли, что зарождались в его голове, образы, которые он не мог — или не хотел? — прогнать, — настораживали. Леон бы еще долго размышлял, сидя у костра, что рисовал причудливые тени на тонком маленьком теле. Елена — такая хрупкая снаружи, требующая защиты. Елена — опасная, страстная и непобедимая внутри. Он бы продолжал думать о ней, о том, насколько ее тело легко ощущалось в его руках. Насколько сильно он хотел ее сжать, заставить вздохнуть и выдохнуть его имя. Думал о том, как поймал бы губами ее шепот и раскрыл бы свой главный секрет. Он мог бы… Но послышался гул. Сначала тонкий, но прямо бьющий в уши, а потом такой силы, что он вскочил и бросился к Елене, попутно ногой тормозя по земле с силой, чтобы песок засыпал кострище. Елена проснулась, первым делом находя Леона глазами, он потянул ее на себя, заводя за спину, хотя точно знал, что это не поможет. Фадей вскочил следующим. Даже с закрытыми глазами он знал алгоритм действий. Подняться, схватить амуницию, приготовить оружие. Роман уже стоял рядом, затушивая огонь. — Что это? — спросила Елена, хотя сама точно узнала по звуку. — Бежим! Леон крепко держал ее за руку, пытаясь добежать до высоких сосен. Гул приближался. Скрываясь под широкими ветками, все замерли. Прямо над ними, кружа мощными лопастями, заставляя кроны деревьев прикладываться к земле, кружила боевая единица. — Чей? Наш? — заорал Роман, пытаясь перекричать шум. — Нет! — ответил Фадей. — Наверное, краявиков! Откуда они, блять, здесь взялись?! — Сука! Бежим! Леон первым заметил странную траекторию полета. Махина разворачивалась в небе, что-то выискивая. Кого-то! Лопасти развернули черного убийцу, открывая заряженные снаряды. Включился прожектор, ударяя по глазам. А потом раздался свист. Там, где они стояли всего минуту назад, полыхнуло марево. Огромная рытвина обрывками извергла землю, сопровождаясь огненными стрелами. Леон ощутил невесомость и звон в ушах, что поглотил остальные звуки. Пространство лопнуло, замедляясь. И резко вернулось в нужный такт, прикладывая Леона к земле. Острая боль в подбородке заставила шумно выдохнуть. Зубы прокусили язык, и тот взорвался искрами онемения. Кровь полилась из уголка губ. Но Леон не мог думать о своих повреждениях, ему было плевать, сколько костей он сломал или какие жизненно важные органы могли быть задеты. — Елена! Елена? Он поднялся, опираясь на руки. Голова закружилась, и он вновь рухнул назад. Где-то сверху Ка-52 вновь нацеливался на удар. Леон сплюнул сгусток крови и, схватившись за живот, пытаясь таким образом унять боль, поднялся. Вспышки перед глазами мешали ясно видеть. Горящие поваленные деревья смазывали картинку. Он сделал шаг, еще и еще. В голове было пусто, чувство опасности пропало, но сердце стучало так сильно, что отдавало в ушах. Леон шел, не понимая, куда. Переставлял ноги, не понимая, зачем. Один среди пожарища, что медленно подбирался к нему со всех сторон, Леон в бреду выкрикивал имя Елены, но сам и не осознавал, что делал это. Внезапно бок пронзило. Губы скривились и, не справившись, выпустили стон. Голова вновь с глухим стуком оказалась на земле, а чья-то тяжесть придавила тело. — Ле…н…. вста…й! Че..р…! Мазнув взглядом по мужскому силуэту, Леон попытался сосредоточиться, но мир закружился так сильно, что его почти вырвало. Встряхивающие движения не помогали, и Леон мечтал просто закрыть глаза и уснуть. Свист, шум, грохочущие звуки… все смешалось. Леон не ощутил, что его подкинули и повалили на плечи. Не понял, что Фадей, хромая на одну ногу, потащил его вперед. Рядом вышагивал Роман, ведя двух друзей за линию удара. Благо им повезло, что снаряды, грохочущие где-то сверху, предназначались не им. Но кому? Кому?... Ко...му? КОМУ?!???! Леон резко втянул воздух. Все завращалось, но с силой зажмурившись, Леон умолял сознание прийти в норму. Звуки обрушились с такой силой, что вновь вызвали рвоту, что Леон упрямо проглатывал. — Ел…е…на. Где… Елена. — Очнулся?! Ром, он очнулся?! — Да… Кажется, да. — Блять! — Фадей быстро, но осторожно сбросил Леона, придерживая его в вертикальном положении. — Сука, как больно! А затем согнулся и не удержал все, что съел на ужин. — Пойдем, пойдем! Роман тащил их вперед, укрывая под другими деревьями. — Стой! Где… Елена? Ответом на его вопрос стало поваленное дерево, вспыхнувшее на земле. У пилота Ка-52 была четкая задача. Сегодняшний день начался лучше некуда. Ему выдали новую форму, талоны семье. Он попрощался с женой и маленьким сыном, а потом пошел получать ежедневное задание. Он привык к полетам, но все же, когда ему назвали пункт назначения и его цель, немного опешил. Однако, рассудив, решил, что это правильное решение. Сел за штурвал, проверяя готовность, и отправился в путь, надеясь оставаться незаметным. Поэтому сейчас, пока он гнал свою цель, которая проворно уворачивалась от ударов, пилот начинал злиться. Он жутко устал и хотел домой. Быстрым движением приметил прицел, меняя вектор попадания ракетницы, и решив, что с него хватит, опустился ниже. Елена бежала вперед. Некогда хвойный лес превратился в полыхающий ад. Деревья валились, перекрывая ей путь. Огонь опалял волосы, что растрепанно бились о спину. Лицо заливала кровь, падая на землю и приглашая на пир самой Матери тех, кого им меньше всего хотелось бы видеть. Петляя, резко сменяя направления, Елена не знала, что могло спасти ее. Она выдыхалась, сил не было. Еще немного, и она просто не сможет бежать. Впереди она увидела их. Ее отряд. Тех, на кого навлекла угрозу своим появлением. Ка-52 выжал кнопку. Елена встретилась взглядом с Леоном. Там отчаянным, немым криком звучала мольба. Елена смотрела. Смотрела. Сколько же ей хотелось сказать. Но она не успела. Зенитка взорвалась, окутывая мир пламенем.