Бриллиант в дорожной грязи

Проснулся Джон с ощущением удивительного тепла и уюта. Причина этих двух ощущений обнимала его всеми конечностями, включая хвост, щекотала подбородок ушами, и мурчала сквозь сон. Вставать не хотелось категорически, но было нужно начинать новый день. Джон как мог аккуратно выполз из-под Шерлока, заменив свою грудь под его головой подушкой. Посмотрел на него, мирно спящего. Вздохнул. И отправился решать проблемы этого кота, которого сам же притащил в собственную жизнь. Но сначала – умываться-одеваться, радуясь, что можно снова надеть собственную одежду, а не с чужого плеча. – Свисток в пользование навсегда! – заявила Розамунд, когда он озвучил ей просьбу, отыскать блокнот Шерлока. – На две недели. Навсегда не могу, знаешь же. Он нужен мне на корабле. – На каждую увольнительную в течение года, а я информацию про блокнот и все прочие вещи кота прямо сейчас! – она протянула запачканную ладошку. – А информация откуда? – Джон не спешил отвечать рукопожатием. – Так пока вы в Адмиралтейство прогуливались, я уже по разным местам пробежалась и с разными людьми пообщалась. Не дура же, – объяснила девочка. – Хорошо. Договорились. Давай информацию, – рукопожатие состоялось. – Отлично! – Розамунд вытащила откуда-то яблоко и принялась его грызть. – Раздели нашего гостя ребята Доктора, слышали о таком? Они как раз у пирса ошиваются, «гостей встречают». Отбили территорию у остальных, так что «городские» к пирсу носа не сунут. Если не хотят его лишиться, разумеется. – Она аппетитно хрустела яблоком. – Я когда на поиски информации сунулась, меня быстро за шиворот ухватили и под ясные очи главного приспешника Доктора доставили. Его погоняло – Тигр. И поверьте, это погоняло не просто так дали. Он задал пару вопросов, мол, что я тут, шарюсь, на детские отмазки типа «играю я тут, дяденька» и даже слёзы, не купился. Обещал для лучшей разговорчивости пару раз в воду у пирса окунуть. Голышом и вниз головой. И поверьте, это у них не просто угрозы. Джон и сам это знал, и руки его сжались в кулаки. – Ну, пришлось колоться. Тогда он заявил, что чемоданчики нашего гостя, со всеми его вещами, включая блокнот, ручки, и даже все его документы, у них. В целости, сохранности. Ничего пока не продали и не испачкали даже. И они благородно готовы вернуть нам хоть всё имущество мистера Шерлока Холмса, не только блокнот, за такую вот сумму. Ватсон не выдержал и издал несколько звуков, больше похожих на нецензурную брань бывалого моряка, когда тот убрал все гласные звуки, оставив только согласные, так как рядом всё же будущие женщины и теперешние дети. Хоть и в одном лице. – Это практически все мои сбережения! – не выдержал Джон. – Откуда они знают? Розамунд пожала плечами. – Тигр сказал, что Доктор проявляет к вам удивительное великодушие, не запрашивая отдать всё подчистую, оставляя вам десять процентов за ваши хлопоты и благородство. В случае положительного решения, они будут ждать вас с деньгами в кафе у пирса, сегодня в одиннадцать утра. Тут они оба посмотрели на башню с часами, по которой определяли время все в этом районе города. Было без пяти минут десять. – В случае отрицательного решения, вещи пойдут с молотка более сговорчивым покупателям. А блокнот и документы они сожгут. Раздадут команде на самокрутки, если быть точнее. Ну, так что, свисток мой? – Розамунд вытерла испачканные яблоком руки об одежду на груди. – Твой. А самого Доктора ты не видела? Только Тигра и его ребят? – Самого видеть – много чести. А Тигр и без ребят, один справился. – Ясно. Спасибо, Розамунд. И… мама как? – Пожалуйста. Работает. Как ещё. Пока. И сбежала, прежде чем Джон успел спросить про Мэри что-нибудь ещё. Что ж было делать. Джон вернулся домой. Шерлок к его возвращению уже проснулся, но не вставал, а продолжал нежиться в постели, чуть потираясь щекой о подушку, на которой спал Джон, и всё ещё мурча. – Доброе утро. Вставайте и организуйте себе завтрак, из чего найдёте. Мне нужно будет отойти по делам. – Джон, вы простите, что я так оккупировал вас и вашу кровать. Просто вы… такой приятный. И на ощупь, – Шерлок вытянул из под одеяла руки, ну прямо как котик лапки, и пожамкал ими в воздухе. – Такой плотненький. Как… батончик. Джон под эти откровения подошёл к той самой тумбочке, где стояла лампа в виде маяка. Закрыв её от взора Шерлока спиной, открыл тайник в лампе и вытащил свёрток с деньгами. Всё, что удалось скопить за прошедшие пять лет. Всё, на что он надеялся строить будущую жизнь, когда жизнь прошлая разбилась вдребезги. – И на запах, – слышал он за спиной, и мурчание усилилось. – Вы так приятно пахнете, такой тёплый, вас невозможно не обнимать. Я не удержался. – Угу, – всё также заслоняясь спиной, Джон отсчитал сумму, что запросили у Розамунд. Благо, купюры были перевязаны резинками в пачки, и пересчёт прошёл быстро и просто. Содержимое каждой пачки Джон считал десятки раз и каждую купюру знал «в лицо». Каждую из них он заработал тяжким трудом и отложил, отказывая себе во многом. – И лицо у вас такое приятное. А когда вы улыбаетесь, становитесь просто невероятно красивым. Я обдумываю варианты, как заставить вас улыбаться чаще. – Шерлок, а вас не смущает, что ваши слова очень похожи на признания, чуть ли не в любви? У вашего вида это нормально, вам – интересоваться мужчинами? Разве такую симпатию у вас не должна вызывать какая-нибудь кошечка? Хоть та рыженькая и зеленоглазая, из той троицы, что не дала нам так бесславно утонуть в фонтане. – Смущает. Нет, это ненормально для моего вида. И для вашего, как я знаю. Да, я должен испытывать подобную симпатию к какой-нибудь кошечке. Хоть к той рыженькой. Но что поделать… я испытываю к вам. Я говорю это вслух… наверное потому, что я ещё не совсем пришёл в себя после травмы головы. Но вы не волнуйтесь, в сексуальном плане я не буду к вам лезть. – До периода вашей… активности? Или как это там у вас называется? – Да, у нас это весной происходит. Конец марта – начало апреля. А сейчас осень. – А ваши объятия и мурчание – не в счёт? Пять бесконечных мгновений Шерлок молчал. Пять бесконечных мгновений Джон думал, сомневался, принимал решение. Смотрел на деньги. Это ещё лет на пять назад. Если не больше. Сунул свёрток под тельняшку. Повернулся к Шерлоку. Хотя ситуация располагала к совершенно противоположным эмоциям, Джон улыбнулся, глядя в его растерянное лицо и спутанные после сна кудряшки. Давно уже в его жизни ни с кем не было подобной близости. Да и никогда, если подумать. Что поделать, этот принц стоит полцарства. Разве нет? – А что за дела? Джон, давайте вместе. А завтрак потом. – Дела не ждут. Сможете – и на меня приготовьте порцию. Если долго не вернусь – можете почитать те книги, о которых вчера говорили. Они вон в том сундуке, сверху лежат. Так что, осваивайтесь пока тут, – Джон не удержался, протянул руку и почесал Шерлока за ухом. И сбежал поскорее, пока Шерлок замер от этой ласки, успев только одну ногу на пол спустить. Хотя встреча была назначена на одиннадцать, а была только половина, Джон уже увидел ожидающих его, когда только подошёл к кафе у пирса. Удивительно, но на встречу явился сам Доктор, хозяин банды промышляющей в порту. С одним только телохранителем. Его Джон не видел прежде, но сразу понял, что это и есть Тигр. Хотя бы по полосам на лице, ни то нарисованным краской, ни то это были татуировки, ни то старые шрамы. Пока с такого расстояния не разобрать. А вблизи Джон смотреть на его лицо не рискнул. Как и разглядывать маленькие круглые ушки на самом верху бритой почти под ноль головы. Возможно, Тигр, было не только прозвищем, но и сутью этого парня… Себе дороже это выяснять. Сам же Доктор сидел за круглым пластиковым столиком, в белоснежнейшем костюме и сияющих белых туфлях. Пил обжигающий даже на вид кофе, держа чашку, оттопырив мизинец. Тигр же стоял за спиной хозяина. Чемоданы Джон также увидел сразу. Точнее два чемодана и один холщовый мешочек. Аккуратно стояли даже не на земле, а на соседнем с Доктором стуле. – Доброе утро, Джим Мурр-риарти, – поздоровался Джон, садясь на стул с противоположной стороны от Доктора. – Как поживаете? Названный вздохнул. – Только вам я прощаю такое ко мне обращение. За былые наши… взаимные услуги. – И я это крайне ценю. Уж простите, не могу величать вас Доктором. Вот просто с языка не идёт. – Да… – Джим сделал движение рукой, и перед Джоном тут же появилась горячая шкворчащая яичница. Только что с огня, прямо на сковородке. Правильная яичница, как он любил. Полусырой желток, в достатке жареного бекона. Свежий хлеб и кофе в кружке раза в два большей, чем у собеседника появились мгновением позже. – Для вас доктор, это врач, которым вы когда-то и были. Тот, кто спасает жизни. Такой титул нужно заслужить учёбой, трудом и практикой. Угощайтесь, прошу вас, вы ведь наверняка примчались сюда не позавтракав. – Есть такое, – Джон подхватил на вилку столько яичницы и бекона, сколько смог. Он говорил и про завтрак, и про звание врача, уверенный, что Джим его понял. – Назовись вы как угодно иначе, было бы проще. – Но я ведь, и правда, доктор! Только… в другом понимании этого слова. В научном. Я защитил диссертацию по математике. – Да. Как интересно играет нами жизнь, не находите? – Джон глотнул кофе. Тот был великолепен, разумеется. – Я мечтал спасать людей, вы – заниматься наукой, а теперь мы сидим здесь и один из нас вымогатель, другой пытается вернуть владельцу его трусы. Знаете, как неудобно ходить в штанах без трусов, Джим? Да и вообще – в чужой одежде. Я вот теперь знаю. И хотел бы избавить моего гостя от такой неприятности. – Да, штаны без трусов – изрядное неудобство, вынужден с вами согласиться, – Джим даже кивнул. – Что поделать, люди нашего века избалованы комфортом. А за комфорт – нужно платить. Джон, не говоря более ничего, сунул руку за пазуху, и положил перед Джимом свёрточек с деньгами. Джим, не разворачивая и не считая, передал свёрточек Тигру. Тот тут же без видимых усилий поднял стул с чемоданами и мешком и переставил на сторону Джона. – Вы знаете, почему математика навеки закрыта для меня. Сами же оперировали мою голову после той травмы. Сами же говорили мне, что мои способности могут как и вернуться в скором времени, так и нет. Пока не вернулись. Я читаю свою собственную диссертацию, как язык аборигенов с дальних южных островов, Джон. Ни единого предложения не могу понять. Ни одной формулы не узнаю. – Ну а я не могу больше взять в руки скальпель, потому как они теперь дрожат. Хотя с алкоголем я давно завязал. – Да… я помню о вашей трагедии. Так разом потерять всю семью. Как назывался тот корабль, что затонул? «Сара» – кажется? – Да. Моя сестра Гарриет всё мечтала о плавании на ней. Была влюблена в этот корабль. Всё таскала рекламные вырезки из газет. «Новое слово в судостроении». «Круиз под парусом». «Подарите себе незабываемые впечатления». Уговорила родителей. Плавание стало для них всех последним впечатлением в жизни. Я сумел выплыть. Они – нет. Меня подобрали на «Марту Хадсон» на которой сейчас и хожу, в основном. – Можете мне не верить, но я искренне вам сочувствую, Джон. Но каждый зарабатывает, как может. У меня множество ртов, которые нужно кормить. Тоже, своего рода, семья. И… Джон. Я готов вернуть вам половину денег… Да две трети даже, если вы мне расскажете, зачем на самом деле прибыл ваш гость. И… чем таким он занимается, – Джим положил перед Джоном тот самый блокнот. Джон узнал его моментально по описанию, хотя обложку увидел только мельком. – Или моя травма захватила мой разум куда больше, чем я думал до этого, или… Джон смотрел, как Джим листает страницу за страницей. Мда… Что, интересно, скажет на это Шерлок. Как его травма, позволит ли это прочесть. Джон смотрел в эти записи, как в клинопись. Ни единой знакомой буквы. Какой-то… – Шифр, – сказал молчаливый до этого Тигр. – Простите, Джим, но это не мои дела, – Джон забрал блокнот. Встал. – Благодарю за завтрак. За содействие. Кофе у вас – выше всяких похвал. Джим кивнул. Джон же ни на минуту не верил, что Мурр-риарти забудет о деле Шерлока. Тому теперь придётся работать с этим бывшим математическим гением на хвосте. Надо бы предупредить. Хотя… едва ли это что-то изменит. И можно ли считать Джона виноватым в том, что появился этот хвост? Вот пусть сам Шерлок и даст ответ на этот вопрос, когда Джон ему все вещи принесёт. Отложив эти мысли на попозже, Джон положил блокнот за пазуху, туда же, где до этого лежали отданные за него деньги, закинул холщовый мешочек на плечи, у того были для тонкие шнуры, которые Джон приспособил, как лямки у рюкзака. Поудобнее подхватил чемоданы в обе руки. – Всего хорошего, Джим. – И вам, Джон. Вы даже не представляете, насколько искренно это моё пожелание. Расценивать ли это как угрозу? Джон чуть пожал плечами. Хотя, не исключено, что он просто поправлял мешок. И двинулся домой. К своему мурчащему Шерлоку и их теперь уже общему делу.