Бриллиант в дорожной грязи

Когда Джон вошёл в квартиру, едой не пахло. Значит, завтраком его ушастый гость не занимался. Шерлок обнаружился на полу, около того самого сундука, в котором Джон посоветовал ему взять книги. Только изучал он совсем не книги. На полу, в хронологическом порядке были выложены рекламные вырезки из газет с парусником «Сара», несколько статей о нём, интервью счастливцев, что плавали. И большая статья, на два разворота, о трагедии на воде. В финале — вырезки с некрологом. Списком погибших пассажиров. Шерлок разложил все эти статьи на полу, этаким веером вокруг себя, и внимательно изучал их. Он даже сумел откопать единственное изображение Гарриет, что было у их семьи: рисунок цветными мелками от уличного художника. В своём любимом летнем платье с открытыми плечами, игривой соломенной шляпке, на которую она сама закрепила ленту и высушенные цветы. Там его сестре только-только исполнилось шестнадцать лет, и в качестве подарка она попросила портрет. На большой потрет маслом у них тогда не было денег, обошлись пока таким, пообещав, что потом закажут настоящий, парадный, который будет не стыдно повесить в гостиной. Только это «потом» для Гарриет так и не наступило. Шестнадцать лет и два месяца. Столько ей было отпущено жить на земле. И Джон был рад, что у него осталось хотя бы это. Джон с тихим стуком поставил на пол чемоданы Шерлока. Снял и положил поверх них холщовый мешочек. Посмотрел на Шерлока, Шерлок поднял голову от пожелтевших газетных листов посмотрел на него. — Вот. Посмотрите. Всё ли в целости и сохранности, — сказал Джон, чтобы прервать тишину. — Простите, я забыл, что поверх книг у меня сейчас лежит это. Перекладывал недавно. Обычно это глубоко лежит, на самом дне, а тут… Шерлок поднялся, осторожно обошёл газеты, подошёл к Джону. Ещё несколько мгновений посмотрел на него сверху вниз. И обнял. Просто обнял и некоторое время так стоял. Не стал говорить ничего вроде «Примите мои соболезнования» и Джон был признателен за это. — Шерлок, я в порядке, правда. Не реву уже ночами в подушку, не нуждаюсь в утешении. Это случилось. Это произошло. Я понял, принял, осознал. Я живу дальше. — Вы молодец, Джон. Не у каждого хватило бы сил. — О, поверьте, у меня тоже не хватило в начале. Первое время я беспробудно пил. Но… ладно, давайте сейчас не будем об этом. Джон чуть шевельнулся, Шерлок понял и выпустил его. — Я сейчас всё соберу. — Не надо. Я сам соберу и уберу. А вы посмотрите, всё ли на месте. Переоденьтесь в свои вещи. И, да, самое главное, — Джон достал из-за пазухи блокнот, и вложил Шерлоку в руки. Шерлок несколько мгновений смотрел на свои чемоданы, будто не веря, что снова видит их. — Могу я спросить, как вам это удалось? Неужели Розамунд отыскала не только блокнот, но и все вещи? — Удивитесь, но — да. Точнее, она дала наводку. Добыла информацию. Остальное было уже делом техники. Джон обошёл Шерлока и склонился над бумагами. Он видел и читал их десятки раз. Но последний был так давно. Он не собирался, но задумался над ними, взяв в руки первый лист, с портретом сестры. Краем уха Джон слышал, как щелкают замочки чемоданов, шорох одежды. — Могу помочь? — раздалось над головой, и Джон понял, что так ничего и не собрал и не убрал. Он хотел снова отказать, но не успел сформулировать ответ, выдав вместо этого: — Вау… — Что? — Шерлок осмотрел себя и чуть одёрнул рубашку. Явно сшитую на заказ фиолетовую рубашку, что ещё больше подчёркивала стройность и изящество его фигуры. Чёрный хвост тревожно оплетал его ноги то с одной стороны, то с другой, практически теряясь из виду на фоне чёрной ткани брюк. — Что-то не так? — Всё так. Хм, в вашей одежде предусмотрены отверстия для хвоста. Это понятно, но всё же, вашу натуру на улице лучше лишний раз не демонстрировать. Особенно в сочетании с вашей природной грацией, ослепительной красотой и сексуальностью. Завернут вас в ковёр, украдут, и всё! Станете любовником какой-нибудь богачки. И никаких вам больше расследований! — Меня больше печалит перспектива, что с вами больше не увижусь, Джон. И… кхм, спасибо за такую лестную оценку моей внешности, но в этом нет моей заслуги. Исключительно удачное сочетание наследственных черт. — Это не лесть, а констатация факта! У вас, котов, вообще некрасивые рождаются? Или вы все ослепительно прекрасны, как эльфы или ангелы? Шерлок ничего на это не ответил, но Джон заметил лёгкий румянец на скулах и подрагивание ушей, когда Холмс опустился на колени на пол и принялся очень аккуратно всё собирать и упаковывать в картонную папку с тканевыми завязками, так, как оно всё лежало раньше. — У вас очень красивая… сестра? — Сестра, — подтвердил Джон. — И она очень похожа на вас. Мне приятно, что вы находите меня красивым, но и я нахожу вас очень приятным и симпатичным. Сквозь горестные мысли, что так некстати вырвались из глубин памяти, Джон отметил этот их обмен комплементами о внешности. Ни с кем больше он о подобных вещах не говорил, и никогда не думал о своей внешности в ключе симпатичности. Вообще было не до того всю его жизнь. — А мой старший брат совсем не похож на меня, — продолжил Шерлок. — Точнее, это я совершенно не похож на всю свою семью. Ни на родителей, ни на всех прочих родственников. Ни внешне, ни по характеру. Иногда мне даже казалось, что я подкидыш. — Подкинули совсем маленьким в корзинке? — Джон поймал себя на мысли, что улыбается. Да что за дела! Этот кот умудряется поднимать ему настроение, даже после таких вот воспоминаний. Образ Шерлока, в виде крохотного чёрного котёнка, на голубой подушечке, и лежащего на белых ступенях крыльца в корзинке для пикников, получился таким ярким, будто Джон, и правда, это увидел. Хотя, конечно, он догадывался, что рождаются такие как Шерлок всё же не в виде котят, но упорно видел эту сцену именно так. Во всех красках и подробностях, включая красивый голубой бант на ручке корзинки. Шерлок, тем временем, бережно уложил портрет Гарриет между рекламой круиза на паруснике, и статьёй о трагедии, где он и лежал прежде, завязал и убрал папку. А вот книги убирать не стал. И «Одиссею капитана Блада» и продолжение, которое Джон любил гораздо меньше, «Хроники капитана Блада». — Я попробую их почитать? — Да, прошу вас. — Хорошо, но сначала давайте же изучим тот предмет, ради которого всё и затевалось. Шерлок сделал приглашающий жест рукой, и они с Джоном поднялись с пола, подошли и сели за стол, на который Шерлок положил книги, и уже лежал блокнот. Холмс открыл его. Джон внимательно следил за выражением его лица. Как тот листал страницу за страницей. — Да… Если бы знать заранее. Это шифр, Джон. Шифр, что мы придумали с братом вдвоём, чем очень сердили наших родителей. Те так и не смогли его расшифровать, хотя даже обращались за помощью к друзьям семьи. — Но вы же можете его прочесть? — Мог… До нападения я легко его читал и писал с его помощью, но сейчас… Сейчас мне придётся постараться расшифровать его. Так, я этим займусь прямо сейчас. — Но сначала завтрак? — Еда меня отвлечёт. Вся кровь должна поступать к мозгу, не отвлекаясь на такую ерунду, как пищеварение. Вы поешьте, если хотите, Джон, а мне дайте несколько минут. — Я поел в городе, — сказал Джон, но, похоже, что Шерлок уже не слышал его, погрузившись в расшифровку. Ладно. Пользуясь моментом, Джон лёг ещё подремать, и очнулся, когда часы на башне пробили полдень. Шерлок так и сидел за столом. Но теперь, кроме блокнота, перед ним обнаружилось множество исписанных листов, видимо, черновиков, и один, явно чистовик, который он читал, или уже перечитывал. — Расшифровали? — Джон потянулся, зевнул, медленно поднялся и подошёл к нему со спины. — Если бы… — А это тогда что? — Глубина моего позора и падения. Письмо брату. Просьба, сообщить мне ключ к расшифровке. Интересно, как быстро он сможет ответить? Как часто привозят почту с моей родины? — Если отправим сегодня, ответ можете ждать где-то через месяц. — Есть ли у нас этот месяц. За месяц весь ваш город узнает, что я кот. Не хотелось бы, чтобы меня украли в ковре и сделали чьим-то любовником. Ладно, отправим, хуже не будет. И продолжим расследование с тем, что у нас есть. — А что у нас есть? — Не очень много на самом деле. Но всё же, кое-что, — на этих словах Шерлок поднялся из-за стола и отправился к своим чемоданам. А нет, не к ним. А к холщовому мешочку. Открыл его, вернулся к столу и осторожно вытащил содержимое, разложив на столешнице. Там тоже обнаружилась одежда, бережно завёрнутая в несколько слоёв ткани и обложенная сухими веточками какого-то растения. Джон не был силён в ботанике, и растение не опознал, но ощутил исходящий от него и вещей довольно приятный запах. Шерлок несколько минут вдыхал этот запах, и лицо его свидетельствовало о глубокой работе мысли. — Джон. Раз уж вы мне во всём так хорошо помогаете, могу я попросить вас ещё об одной услуге. Можете меня познакомить с той самой Мэри, мамой Розамунд. — Зачем? Думаете, она — сбежавшая дочь? А Розамунд, наследница несметных богатств? — Джон даже чуть рассмеялся. — Это было бы слишком легко. Таких совпадений не бывает. — Бывают или нет, узнаем. Так могу я её увидеть? Джон чуть помолчал. — Нет. — Но… почему? — Мэри…. Ведёт очень скрытный образ жизни. Почти ни с кем не общается вне работы. Мы неплохо друг к другу относимся, можно сказать, дружим. Но в её душу и жизнь я не лезу. И, простите, никого с ней сводить не должен. — Ну а если хотя бы рассказать ей обо мне и попросить встречи? Если это она, насильно я её домой не повезу, но хоть узнать. Её скрытность как раз наводит на такие мысли, не согласны? — Шерлок… Мэри спасла меня после… — он кивнул на сундук, куда Шерлок убрал бумаги. — Не она, я бы спился от горя и умер. Меньше всего на свете я хочу отплатить ей неприятностями. — Мы только поговорим. Если она не захочет говорить со мной, попросите поговорить с вами. На правах старого друга. Просто спросите, она это или не она. Это же вы сделать можете? — Не уверен. — Джон. Чувствуете этот запах? Это голубой горицвет. Довольно редкое растение на моей родине. На вашем континенте вообще не растёт. А мой клиент и его семья используют вот так — освежают одежду. Здесь несколько личных вещей сбежавшего наследника. Вся их семья пахнет этим горицветом, весь дом. — И к чему вы? — А к тому, что когда вы мыли меня в доме у этой вашей скрытной Мэри, её полотенца как раз этим самым горицветом пахли. Не обратили внимание?