The Witcher

      — Куда мы идем?       — Увидишь.       Ёнджун, охваченный любопытством и усталостью, охал и вздыхал, но продолжал идти. Лес становился всё гуще, солнце в какой-то момент замерло в зените, и, несмотря на то что была осень, стало ужасно жарко. Ёнджун оттягивал рубашку и с завистью поглядывал на Субина, который каким-то образом умудрился не пролить ни единой капельки пота, хотя одет был во все черное!       В один момент Субин обернулся, чтобы внимательным, расчетливым взглядом изучить Ёнджуна. Тот притворялся, что не видит его, мотая головой из стороны в стороны, рассматривая деревья.        — Устал? — Спросил наконец ведьмак.        Ёнджун только тогда обратил на него внимание и кивнул.        — Так… Слегка.       — Садись на Ласточку. — Субин легонько дернул за поводья, и лошадь остановилась.        Ёнджун не стал сопротивляться. Он благодаря огромному количеству тренировок легко запрыгнул на коня, что ни капли не впечатлило Субина, и они двинулись дальше.       — Красивое имя, — неловко произнёс Ёнджун, поглаживая лоб Ласточки. Та удовлетворительно фыркнула, как бы требуя больше ласки.       — Да. Оно ей подходит. — Кивнул Субин, окидывая любящим взглядом свою серую кобылу с черной шелковистой гривой. Ласточка обладала голубыми глазами, что было редкостью для лошадей этой породы.       Несмотря на то что Ёнджун уже завалил своего попутчика вопросами, их не убавлялось. Они шли почти всё время молча, и это заставляло беглого принца думать о своей ситуации всё больше. На свой главный вопрос — что ему теперь делать? — он не мог найти ответа, а у ведьмака спрашивать не хотелось. Да и что он ответит? Наверняка как-нибудь съязвит или закатит глаза и вообще ничего не скажет.        Раньше всё было проще. Ёнджун следовал рутине и точно знал, что ему нужно делать. Каждый его день был расписан чуть ли не поминутно, и он всегда хранил в голове мысль о том, что его судьба — это стать королем. Да, в глубине души он противился этому, но в то же время уже принял своё положение. Он — единственный сын, и по правилу престолонаследия ему никак этого не миновать.        Однако теперь, когда он был в бегах, ему не нужно было каждый день посещать занятия, завтракать, обедать и ужинать с родителями или готовиться к замужней жизни и управлению королевством. Он мог делать всё, что пожелает, не волнуясь о своей репутации.       С одной стороны Ёнджун был рад, что его наконец ничего не сдерживало. Ему хотелось визжать от счастья. В тот момент, лежа голым на лужайке, купаясь в пруду, он наконец осознал, что такое свобода. Однако, как прирученное животное не готово к дикой природе, так и Ёнджун оказался не готов к такой свободе. Он стоял на месте, когда вокруг него открылись пути во все стороны, и просто не знал, в какую сторону сделать первый шаг.        — Пришли. — Произнёс Субин и остановил лошадь.        Ёнджун спрыгнул с Ласточки и похлопал её по боку. Та заржала в качестве благодарности. Субин хмыкнул, глядя на это, и начал привязывать свою животину к ближайшему дереву.        — У тебя хорошо с животными идет, — произнёс ведьмак, заканчивая свое дело.        Ёнджун чуть улыбнулся.       — Ага. — Только и ответил он, осматриваясь по сторонам. Только сейчас он заметил, что на ветвях одного из деревьев, которые витиевато переплелись воедино и образовали нечто наподобие плотной площадки, расположился небольшой домик с покатыми крышами. Посмотрев наверх, Субин со вкусом выругался.       — Блять, Тэхён, — пробурчал себе под нос Субин, подходя к дереву, — ещё, сука, повыше не мог забраться?       Ёнджун последовал за ведьмаком, который начал карабкаться на дерево и бросил принцу через плечо:        — Забирайся. Нам туда.       Чхве по какой-то причине даже не удивился и полез на дерево. Принц почувствовал себя одним из тех мальчишек, на которых он нередко смотрел из окна своей комнаты. Которым завидовал. Поэтому недовольство Субина ему было непонятно: ведь это так классно — лазить по деревьям! Он испытал детский вопрос, пытаясь понять, как лучше поставить ногу, чтобы не свалиться на землю и — не дай бог! — не сломать себе конечность. Ты всегда воодушевлен, когда начинаешь делать то, о чем так долго мечтал. Особенно когда ты до этого этим никогда не занимался.       Субин переодически посматривал на Ёнджуна и каждый раз находил его с сосредоточенным, но искрящимся от удовольствия лицом. Субин выгнул бровь и спросил, когда они были уже на полпути от домика:        — Ты что, никогда до этого по деревьям не лазил? Как ребенок, серьезно…       — Нет, — признался Ёнджун. Его рука сорвалась, и он пальцами попытался ухватиться за дерево. Колено скользнуло по коре, и Ёнджун остро вдохнул воздух, прикусывая губу от боли. Штаны не порвались, но на колене под ними наверняка остались ссадины. Как, впрочем, и на руках, а на ногти вообще страшно было взглянуть: под ними забилась грязь и маленькие кусочки оторвавшейся коры.        — Ты детство потерял, считай. — усмехнулся Субин, продолжая уверенно, практически профессионально забираться наверх, используя торчащие ветки и неровности дерева в качестве опоры. Ёнджун же карабкался менее быстро, и в конце концов Субину пришлось помочь ему залезть на сплетение веток, где и находилась хижина. Здесь уже можно было спокойно стоять на двух ногах: несмотря на небольшие зазоры между ветками, своеобразный «пол» все равно был достаточно крепким. Да и неудивительно — целый дом стоял на этом хитросплетении и даже не думал падать!       Субин бесцеремонно открыл дверь, застав Тэхёна за книгой. Он что-то бормотал себе под нос, и единственным источником света ему служил луч солнца из окна.        — Ты ещё удобнее места не мог придумать? — спросил Субин, обращая на себя внимание Тэхёна.       — А? — только и ответил тот, поправляя очки на кончике носа.       — Бэ! Какого хрена нам пришлось на дерево лезть? Этот принц ни разу по деревьям не лазал!       — Ты же знаешь, что не я выбираю место, где дом появится?.. У дома свободная воля, я не могу ему препятствовать, иначе мы поссоримся, и мне вообще жить негде будет!       — Черт бы тебя побрал с твоей лачугой…       Ёнджун шагнул в дом, с интересом оглядываясь по сторонам и игнорируя странный диалог. Вокруг стояли склянки с жидкостями самых разнообразных цветов и консистенций, на полках — старые книги с пожелтевшими страницами и красными закладками где-то между листов. В воздухе витал запах трав и зелий, а чуть поодаль, в чем-то наподобие кухни, на стойке стоял котелок. Сейчас неиспользуемый, он наверняка служил для изготовления эликсиров.       Когда Ёнджун, до этого внимательно рассматривающий стеклянные баночки и пытающийся прочитать названия на неизвестном ему языке, повернулся, то перед ним уже стоял Тэхён. Ёнджун аж вздрогнул от неожиданности, чуть ли не подпрыгнув на месте. Шаман внимательно изучал его, не говоря ни слова, и Ёнджун в какой-то момент почувствовал себя зверушкой в клетке.       — Принц?        — Да.       Тэхён лишь кивнул и сделал шаг в сторону, поманив Ёнджуна пальцем за собой. Принц глазами стал искать ведьмака и нашел его в углу комнаты. Субин стоял, скрестив руки на груди и беспристрастно, без единой эмоции на лице наблюдая за действиями Тэхёна. Ёнджун попытался послать ему хоть какой-то сигнал, — мол, что тут происходит? — и Субин распознал вопрос по его лицу. Но он лишь чуть приподнял плечи в знак того, что он и сам без понятия, что Тэхён собирается делать. Ёнджун чуть поёжился. Почему он вообще решил довериться Субину? Они едва ли знакомы! Кто знает, что с ним здесь сейчас сотворят…       Тэхён сел на стул и похлопал по соседнему, призывая Ёнджуна сесть. Тот повиновался, хоть ему и хотелось убежать.        — Итак, — Тэхён указательным пальцем поправил очки так, чтобы они сидели на переносице. — Чхве Ёнджун. Принц королевства Мортуром, не так ли?       — Да, — тихо ответил Ёнджун.       — Королевство мертвых… — пробормотал Тэхён себе под нос, — Оно само себе предсказало судьбу..       — Простите?       — Не важно, — вышел из минутного астрала Тэхён, возвращаясь в реальность. Он взял Ёнджуна за руку и чуть сжал её. — Ёнджун. Ты — очень ценный, исключительный экспонат.        Ёнджун кивнул. Хотя слово «экспонат» ему не очень-то и нравилось в этом контексте.       — Это не будет больно, — пообещал Тэхён, — и я не убью тебя. Но тебе нужно кое-что выпить. Я должен понять, помнишь ты или нет.       — Помню что? — Спросил Ёнджун, у которого от виртуозно закрученных Каном слов пошли мурашки. Тэхён лишь загадочно улыбнулся.        — Скоро сам увидишь.       Тэхён встал и открыл один из шкафчиков. Зелья, которые там стояли, буквально светились изнутри. Ёнджун уставился на Тэхёна, который продолжал что-то бурчать под нос и звенеть цветастыми баночками.       — Вот оно!        В руках Кана оказалась склянка, в которой сияла и искрилась ярко-красная с оранжевыми переливами жидкость. Когда он достал пробку, вверх поднялась тонкая струйка «пара» — тоже красноватого оттенка. Ёнджун взял из рук зелье — или что это было? — и поднес к носу. Запах был приятный, с легкой остринкой, которая щекотала ноздри. Вздохнув, принц закрыл глаза и опрокинул в себя всю склянку.         Сначала он на самом деле ничего не почувствовал. Жидкость как жидкость — только вкус непонятный.        А потом всё тело начало гореть так, будто его начали сжигать заживо.        Ёнджун сжался и тяжело задышал, начиная дрожать. Его кидало то в холод, то в жар, и в какой-то момент принц со стоном скатился со стула на пол.        — Субин, держи его! — послышалось Ёнджуну сквозь приступ, но его это не волновало. Он мотал головой из стороны в сторону, а его внутренности жгло, словно в печке.        Да, Тэхён не соврал, когда сказал, что это не будет больно.        Потому что то, что он испытывал, было хуже, чем простая боль.        В голове мелькали странные отрывки прошлого, которого Ёнджун не помнил. «Искусственная» боль, из-за которой он страдал сейчас, когда-то была реальной.        Ёнджун терял сознание, но тут же выходил из этого состояния — жар не давал ему полностью провалиться в беспамятство. Его держали за руки и ноги, чтобы он не бил ими обо все подряд и случайно не сломал себе конечности. Он тяжело дышал, пот уже стекал по его лицу, закатывался в глаза и открытый рот.        Но в один момент Ёнджун всё-таки отключился.        Но отказало только тело — мозг продолжал функционировать.       В его голове продолжали мелькать фрагменты воспоминаний. Одно — особенно яркое — было связано с этой лачугой.       Теперь стало понятно, почему это место выглядело так знакомо и вызывало настолько сильное чувство дежавю, хотя Ёнджун никогда до этого здесь не был. Вернее, думал, что не был.       Тогда он был ещё совсем маленьким мальчиком. Его трясло от жара, холода и ещё множества чувств, которые его юный разум не мог осознать и проанализировать. Он тогда ещё не понимал, что был на грани смерти.        Уже тогда его силы убивали его.        Это была не просто болезнь. Его магия вырывалась, но она была слишком сильна, слишком агрессивна для тела мальчика. Если бы она одержала верх, то разорвала бы Ёнджуна на части, оставив от маленького принца кровавое месиво.        Ему влили в рот какой-то отвар — нет, скорее зелье, причем очень, очень сильное — и жар постепенно начал отступать. Ёнджун уснул, как мертвый, и забыл обо всём, словно о страшном сне.        До этого момента он даже понятия не имел, какую силу заперли внутри его тела. Она долго сопела, усыпленная не без помощи шамана — иначе Ёнджун просто бы не выдержал. Но вечно так не могло продолжаться.       После видения Ёнджун очнулся в холодном поту, но теперь агония покинула его тело. Оно ощущалось легким, словно пёрышко, а в мозге, казалось, наконец наступило просветление. Сознание было таким же ясным, как небо в безоблачный солнечный день.       Тэхён, слегка хмурый, но, видимо, облегченный тем, что Ёнджун в порядке, сидел около его раскинутых в стороны ног. Он держал его лодыжки, но едва Ёнджун открыл глаза, отпустил их.       Первым, кого Ёнджун увидел перед собой, оказался Субин. Его лицо было перевернуто: он сидел по другую сторону от Тэхёна. Ведьмак нависал прямо над ним, прижимая руки принца к полу, с не менее напряженным выражением, чем у Тэхёна. Ёнджун неловко сглотнул. Раздался усталый голос шамана:       — Можешь отпустить его.        И Субин повиновался. Ёнджун привстал и посмотрел на свои запястья, светлые пятна от крепкой хватки ведьмака на которых постепенно начинали принимать нормальный цвет.       — Что ты вспомнил? — Спросил Тэхён, садясь на стул. Ёнджун, пошатываясь, встал и тоже сел на более удобное, чем пол, сиденье. Голова чуть кружилась, в висках оглушающе стучала кровь. Сердце только сейчас начало успокаиваться.       — Я уже был здесь. — Произнёс Ёнджун, потирая виски указательным и средним пальцами. — Я… Я болел… Но это была не просто болезнь.        Тэхён кивнул и что-то начал черкать в большой записной книге. В той самой, что он когда-то показывал Субину.       — Верно. — Подтвердил шаман слова Ёнджуна. — Ты обладал этой силой, магией с самого детства. — Он поднял серьезный взгляд на Ёнджуна и зажал кончик пера между зубами. — Но она была слишком сильна. Она открылась слишком рано. Если бы она вырвалась наружу, то ты был бы мертв.        Мурашки пробежали по коже Ёнджуна, но он ничем не показал своего ужаса. Лишь чуть кивнул, пытаясь осознать тяжесть своего положения.       — Мой отец смог немного… Заглушить эту силу. Запер её внутри тебя. Но не невозможно скрываться вечно, поэтому он попытался всё объяснить твоему отцу и назвал точное время, когда произойдет высвобождение… когда сила снова начнет проявлять себя.       — В полночь, когда зацветет роза… — бездумно пробормотал Ёнджун, глядя на свои руки. Он запомнил эту фразу из своего лихорадочного видения: шаман, спасший его жизнь, и то, как слуги его отца тащат его прочь из дома, чтобы заточить на долгие годы в тюрьму.       — Верно. — Вновь кивнул Тэхён. — Но твои родители не поверили моему отцу. Они кинули его в темницу и попытались обезопасить тебя от пророчества. — Кан мрачно усмехнулся. — Только вот они не учли, что от судьбы не убежишь.        — Так это твой отец спас меня?..        — Да. — Тяжело вздохнул Тэхён и снял с себя очки, протирая пальцами уголки глаз. — И поплатился за это.       Чувство вины заиграло на струнах души, словно на арфе, в Ёнджуне, и он опустил взгляд вниз, на руки, сложенные на коленях. Тэхён устало улыбнулся.        — Я тебя не виню. Папа сделал бы это несмотря ни на что. Он считал, что помочь тебе — его призвание. Да и не только тебе.        — Он помог мне не один раз. — Проговорил Ёнджун. В видении он увидел лицо того шамана и понял, что он — это тот же старик, что отдал ему свою накидку в тюрьме. Ёнджун повернулся к Субину и попросил: — Дай мне мою сумку.       Субин выгнул бровь, но передал её бывшему принцу. Ёнджун достал оттуда мантию и повернулся к Тэхёну.        — Спасибо. И тебе, и твоему отцу. — Проговорил Ёнджун и с некоторой мрачной торжественностью протянул Тэхёну чуть мятую черную накидку. У того слегка расширились глаза и задрожала губа: он явно узнал эту накидку. Тэхён дрожащими руками взял её и уставился на кусок черной ткани, как на восьмое чудо света. — Это… Думаю, это всё, что я могу тебе отдать.        — Спасибо. — Тэхён без промедлений накинул на себя мантию. На его отце она висела балдахином, а сыну пришлась как раз в пору в пору. Это оказалась магическая вещь: мантия, подстраивающаяся под сожаления конкретного человека. Поэтому Ёнджуна в ней и никто не узнал, когда он бежал из тюрьмы, а охрана даже не обратила на него внимания. Черная мантия буквально слилась с небом, сокрыв беглеца от ненужных свидетелей. Вот чудеса! — Я… благодарен.        Голос юноши дрогнул, но он быстро пришел в себя, выпрямился и повернулся к Субину.        — Иди сюда.        Субин закатил глаза, но оттолкнулся от стены и сделал несколько шагов в сторону друга. Тэхён взял его за руку, потом — Ёнджуна, после чего соединил их ладони.        — Вы чувствуете тепло?       Ёнджун посмотрел на Субина и встретился с его янтарными глазами. Они словно светились в полутьме, но не были злыми или пугающими. Ёнджун чувствовал себя странно, когда смотрел в них. И да, от ладони Субина и впрямь исходило необычайное тепло.        — Да, — лаконично ответил Субин.       — Да. — Вторил ему Ёнджун.        — Теперь вас связывает красная нить. — Сказал Тэхён, и двое других чуть ли не подавились. — Вернее, она всегда вас связывала, просто теперь, когда ваши пути наконец пересеклись, это можно увидеть.       — Меня?! С ним?! — Возмущенно воскликнул Ёнджун.        — Нравится вам это или нет, но теперь вы связаны. — Улыбнулся Тэхён, убирая руку Ёнджуна от ладони Субина. Тепло тут же пропало, словно они убрали руки подальше от горящего огонька свечи. — Я вижу эту нить, вы — нет. Но потом вы сами ее почувствуете. Когда время придет… Тэхен закрыл глаза и на мгновение замолк. Казалось, будто он медитирует или о чем-то глубоко задумался. Ёнджун с Субином обменялись недовольными взглядами. А Тэхён в это время успел очнуться — видимо, покидать свое «сознание» в поисках связи с чем-то невидимым обычному взгляду было его хобби.       — Субин, ты должен отвести его в Кортею.        — С чего бы это? — Буркнул Субин, складывая руки на груди.       — Это твое предназначение, — многозначительно произнёс Тэхён, — Тем более ему необходимо вступить в академию ведьм. Он совершенно не умеет пользоваться магией.        — А если я сам найду эту… Картею? — Предложил Ёнджун.       — Кортею, — поправил его Тэхен. — И нет, не найдешь. Субин уже бывал там. — Субин без особого энтузиазма кивнул. — Ты потеряешь много времени, если пойдешь один. А это опасно.       Ёнджуну пришлось согласиться. Исподлобья он посматривал на Субина, который все ещё стоял, недовольно глядя в сторону со сложенными на груди руками.        Судьба решила связать его с ним? Серьезно?        Тэхён дал им карту и показал самый лучший способ добраться до Кортеи, сказал, к кому им нужно будет обратиться.        — Ты все еще не умеешь управляться со своими силами. Поэтому тебе нужно найти академию. Там тебя всему научат. — Сказал Тэхён. Его рука лежала на плече Ёнджуна, чуть сжимая его. — Без этого ты можешь стать причиной многих бед, Ёнджун. Не испытывай судьбу. Тебе это не понравится.       Эти слова заставили Ёнджуна задуматься. И он думал о них даже после того, как покинул хижину Тэхёна.       Испытывать судьбу? Что это вообще значит? Как можно испытывать судьбу, если, по словам Тэхёна, она уже им предначертана?       И разве не судьба — та, кто испытывает людей на прочность?       — Прощайте, друзья. — Раздался голос Тэхёна за их спинами, когда они покинули лачугу и спустились вниз, вновь царапая кожу о грубую кору толстого дерева.       Субин и Ёнджун обернулись, чтобы попрощаться. Но домика на дереве уже не было.