Сквозь тьму

20 апреля 1942 года.       Несколько бессонных ночей за книгами и уроками — и вот долгожданная суббота. Но для Луны она началась не с отдыха.       — Сколько можно спать?! — звонкий голос Джун разбудил спящую Луну.       Энергичная когтевранка уселась прямо на кровать подруги и ярко улыбнулась.       — Уже обед скоро, а ты всё валяешься!       Айрес нахмурилась и натянула одеяло повыше.       — Я не хочу есть. Сходи без меня, — пробурчала она сонно.       — Нет-нет, я без тебя не пойду, — возразила Джун. — К тому же профессор Диппет должен сделать какое-то объявление. Все будут в зале, даже старшие.       Луна тяжело вздохнула и нехотя приподнялась с кровати.       — Мм… сейчас.

***

      Большой зал встретил их не привычным гулом, а странной, будто давящей атмосферой. Ученики собрались за столами, но смех и разговоры звучали сдержанно, словно в воздухе витала тревога.       Профессора за учительским столом выглядели не менее напряжёнными. Даже Дамблдор, обычно излучавший тепло и спокойствие, казался серьёзнее обычного.       Стоило профессору Диппету постучать ножичком по стакану и привстать, как разговоры стихли.       — Дорогие ученики, — его хриплый голос разнёсся под сводами зала. — Сегодня ночью произошло печальное происшествие. Один из ваших однокурсников, Альфред Уолд, оказался в больничном крыле. Мы предполагаем, кто-то посторонний замешан в этом.       Шёпот пронёсся по рядам.       — У него… сломаны обе руки и нога, а также сильное сотрясение. К счастью, жизнь его вне опасности. Но… он совсем не помнит, что случилось. Мы полагаем, некто проник в его разум, чтобы почистить за собой следы.       Зал наполнился возмущёнными и испуганными возгласами. Несколько девочек с гриффиндора ахнули вслух, кто-то у столов слизерина даже усмехнулся, но тут же умолк под взглядом преподавателей.       — Если кто-то знает подробности, прошу подойти ко мне после ужина, — Диппет обвёл зал усталым взглядом. — И, умоляю вас, будьте осторожны. В эти времена особенно важно сохранять бдительность.       Когда он сел, шум вновь поднялся — теперь ещё громче, с возмущениями и догадками.       — Такое мог сотворить только настоящий демон, — шепнула Джун Луне, передёрнув плечами.       Луна молчала. Но сердце её болезненно сжалось. Она слишком хорошо знала одного такого демона.

***

      Ужин казался бесконечным.        Подруги вышли из зала вместе, и Айрес, погружённая в мысли, чуть не врезалась в кого-то. Перед ней стоял профессор Дамблдор.       — Добрый вечер, девушки, — сказал он мягко. — Мисс Саито, надеюсь, вы не против, если я на минуту задержу вашу подругу?       Джун кивнула и отошла, а Луна осталась одна, глядя в ясные, но пристальные глаза учителя.       — Мисс Айрес, — тихо начал он. — Вы ведь слышали об инциденте?       — Да, профессор… — Луна сжала пальцы.       — Вы не знаете никого, кто мог бы быть связан с этим? — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась скрытая напряжённость. Он не обвинял её, но спрашивал так, словно ожидал ответа именно от неё.       Луна опустила глаза. В груди заныло. Она знала. Конечно знала.       — Думаю, нет, сэр, — прошептала она. — Простите… я не могу помочь.       Дамблдор долго смотрел на неё, и тишина давила сильнее любых слов. Но в конце концов он лишь кивнул и слабо улыбнулся.       — Тогда не смею вас больше задерживать. Хорошего вечера, мисс Айрес.

***

      Позднее она сидела в библиотеке, обессиленная. Луна безумно устала и хотела почитать что-нибудь, однако сил не хватило даже на это. Пальцы скользили по страницам книги, но мысли блуждали где-то далеко. Слова переплетались, буквы скакали, и смысл терялся в этом сумасшествии. Ее клонило в сон — как вдруг на колени изящно запрыгнул большой чёрный кот.       Луна улыбнулась, протянула руку, но тот неожиданно вцепился зубами в её ладонь.       — Ай! — ойкнула она.       Но кот почти сразу отпустил и, словно ничего не произошло, свернулся клубком у неё на коленях, словно ждал ласки.       — Ты странный… — пробормотала она сквозь зевок, аккуратно погладив его по макушке.       Кот вскинул голову, его ушки насторожились. В библиотеке послышались шаги. Очень тихие. Но она узнала их. Узнала бы в где-угодно. Луна словно нутром чувствовала приближение знакомого слизеринца.       Силуэт остановился за её спиной. Кот недовольно фыркнул, соскочил и, вильнув хвостом, скрылся за стеллажами.       — Опять подбираешь животных? — лениво, почти насмешливо произнёс знакомый голос.       Луна обернулась. Том Реддл сел рядом, и мерцающие свечи подчеркнули его резкие линии его лица.       — Знаешь, он похож на тебя, — заметила она с лёгкой улыбкой, осмотрев оставшийся след от укуса. — Такой же непредсказуемый.       Его бровь чуть дрогнула, но он промолчал.       — Меня сегодня подловил профессор Дамблдор и спрашивал, не знаю ли я ничего про, то что случилось с Альфредом. Он впервые был так напряжён…       — Этот старик, — его губы скривились в гримасе отвращения при одном лишь имени профессора. — Любит совать нос туда, где его не ждут»       Воздух между ними стал тяжелее. Луна сжала пальцы. Вопрос, мучивший её весь вечер, сам сорвался с губ:       — Том… это ты сделал? С Альфредом?..       Он смотрел прямо в её глаза. Секунду, другую — слишком долго. И наконец произнёс:       — А ты как думаешь?       Её дыхание сбилось. Луна знала. И он это заметил.       — Зачем?.. — её голос прозвучал слишком невинно, почти детски. Она подняла на него свои большие серо-голубые глаза.       В его глазах блеснуло что-то опасное, хищное. Тома в каком-то роде умиляла ее святая наивность. Айрес была слишком «светлой» для него. И все же он ненавидел себя за то что поддался чувствам. Он одновременно желал обладать Луной и задушить это чувство, которое мешало всем его планам.       — Не строй из себя наивную, Луна, — холодно бросил он.       Но Айрес и не притворялась. Она смотрела на него открыто, без тени страха. Её серо-голубые глаза словно отражали в себе всю ту тьму, что он привык скрывать от мира, и не осуждали.       Она не понимала, зачем он это сделал, почему в нём столько жестокости. И не понимала, почему он вступился за неё.       Любой другой отшатнулся бы от него, но Луна чувствовала наоборот — тихую, необъяснимую уверенность. В его холоде было что-то честное, и это честное странным образом согревало её.       И пока он сам не мог решить, тянет ли его к свету или хочется задушить его, Луна уже знала — она не уйдет, если он сам не попросит.