Сквозь тьму

3 мая 1942 года.       Запретный лес в ночи дышал магией, и каждый его шепот был наполнен древними тайнами. Воздух, густой и прохладный, пах сыростью и мхом. Среди деревьев мерцали бледные огоньки, а в глубине, в непроглядной черноте, мелькнула и растаяла едва уловимая тень — казалось, сам лес наблюдал за ней.       Луна стала у самой кромки леса, подняв голову к ночному небу. Задумавшись, ее пальцы перебирали браслеты, и от этого звук лёгкого перезвона вплетался в ночную тишину.       — Айрес, — раздался за её спиной низкий, хрипловатый голос, заставивший её вздрогнуть. — Если ты считаешь, что правила на тебя не распространяются, и я буду снисходителен — ты ошибаешься.       Луна медленно обернулась и улыбнулась ему. Она не удивилась — напротив, она знала, что он придёт и ждала. Она уже давно знала и ненароком выучила расписание его дежурств и маршруты.       — Привет, Том. Прости… — в её глазах мелькнула искренняя неловкость, но губы чуть тронула лукавая тень.       Реддл лишь раздраженно закатил глаза.       — Я не шучу. Твоё счастье, что я… сегодня в расположении духа и закрою на это глаза. Учти, это в последний раз.       Его лицо оставалось бесстрастным, но в тоне сквозила строгость.        И все же Том знал, что это не последний раз, как он прощает ей такую вольность. Он просто не мог наругать ее. И это неимоверно раздражало. Реддл каждой клеточкой души ненавидел эту часть себя, что поддалась под ее «чары», но ничего не мог поделать с этим.        — Как ты себя чувствуешь? — заботливо поинтересовалась когтевранка, игнорируя его едкий тон.       Реддл сощурился, раскусив ее хитрость — подойти самой и попытаться проявить заботу равноценно самоубийству. Том бы не потерпел заботы и жалости. А дождаться, когда он сам подойдёт — хитрый ход. Том хмыкнул, но многозначительно промолчал.       — Откуда тебе известно об… этом? — он невольно скривился при упоминании своей болезни, своей слабости.       Луна отвела взгляд. Её голос превратился в шепот:       — Профессор Дамблор обмолвился, что ты неважно себя чувствуешь.       Том ничего не сказал, но его взгляд охолодел, а лицо исказилось в гримасе отвращения.        «Опять этот чертов старик сует свой нос туда, куда не следует».        — Это идиотизм. Я не нуждаюсь в твоей жалости, — прошипел он, и в голосе змеилась настоящая злоба.        — Это не жалость… Просто позволь мне помочь, — мягко, но с неумолимой уверенностью парировала она.       В её глазах горели маленькие яркие искорки, и именно это его раздражало больше всего.        «Слабая. Странная. Глупая», — вспомнил Реддл, проклиная всем своим естеством когтевранку и ее необоснованную доброту. Том лишь сильнее сжал кулак.       Луна, не дожидаясь ответа, нырнула рукой в бездонную сумку и достала небольшой пузырёк.       — Это от кашля. Мама всегда давала мне его, — в её голосе прозвучала лёгкая печаль, воспоминание о тех редких моментах, когда мама была дома и заботилась о ней.        Слизеринец посмотрел на пузырёк так, будто это была самая настоящая отрава.       — Ты серьёзно? Предлагаешь мне принять эту маггловскую дрянь?       — Возьми, — настойчиво ответила она.        Том медленно взял пузырёк — с таким видом, будто совершал величайшее одолжение. Его пальцы скользнули по стеклу, и он спрятал его в мантию.       Они замолчали. Ветер чуть качнул воду, и в глубине леса мелькнуло что-то длинное и светящееся — словно сама магия прислушивалась к их разговору.       Словно из ниоткуда, из ночного неба, рядом с учениками элегантно приземлился клювокрыл. Айрес удивленно вскинула бровью и подошла ближе:       — Привет, малыш, — она сунула руку в сумку. И вытащила небольшой мешочек, в котором лежала рыба.       — Хагрид сказал, что он любит рыбу, и я недавно забежала в Хогсмид. Правда, я не ожидала, что он вернется так скоро… — обратилась Айрес к Тому, пожимая плечами с неловкой улыбкой, и протянула Клювокрылу пищу. — Хочешь тоже его покормить?        — Я предпочту просто посмотреть, — спокойно ответил он.       Клювокрыл аккуратно взял рыбу из её ладони. Он издал низкое, удовлетворенное курлыкание, грациозно склонил голову, благодаря, и, задержавшись на пару мгновений, взмыл в небо. Когтевранка мечтательно улыбнулась, провожая взглядом удаляющийся силуэт.       Луна, словно опомнившись, ойкнула и снова засунула руку в сумку, на этот раз вытащив аккуратно завёрнутый свёрток.        — От бабушки. Для тебя, — протянула она ему миндальное печенье.       Он молча взял угощение, избегая её взгляда. Никто и никогда не делал для него таких простых, бытовых жестов.        «Проворная лиса», — мелькнула раздражённая мысль, когда он узнал аромат своей любимой выпечки, которую прежде никогда не упоминал.       — От бабушки? — переспросил он тише, на сей раз с искренним, приглушённым удивлением.        — Да. Она часто передаёт что-то... тем, кто мне дорог, — Луна смущенно улыбнулась, но не стала уточнять словами.        Называть его своим парнем было как-то неловко, и она всегда находила замену.       «Дорог? Как… очаровательно», — мелькнула язвительная, мрачная мысль.       На его лице мелькнула тень змеиной ухмылки. В глубине души это даже забавляло Тома — её робкие попытки использовать невинные формулировки. когда на самом деле она давно принадлежала ему целиком и полностью. Он уже давно выбрал ее.       Не в силах сказать простое «спасибо», он коротко кивнул.       — Идём. Мне не нужны проблемы из-за твоих ночных прогулок, — сказал он, но его голос предательски прозвучал мягче, чем следовало. Реддл от лишь вздохнул, раздраженный своей совершенно глупой оплошностью.       Айрес кивнула и пошла рядом, и из-под её мантии беззаботно выглядывал край простой маггловской кофточки.        — Знаешь, пока мы с Джун были в Хогсмиде, прилетела сова от бабушки, — начала она, и её слова звучали так легко, будто она делилась этим не с самым опасным студентом Хогвартса, который запоминает все, чтобы использовать в своих целях, а просто с близким человеком.        — Она прислала новые серёжки, я ведь свои недавно потеряла… и журнал. Там такие головоломки, судоку называются, я от них без ума! И ещё книгу, одну из тех, что я так хотела...       Она говорила, жестикулируя свободной рукой, а в её голубых глазах мерцали настоящие искры восторга.       Том шёл рядом, не прерывая, и лишь изредка кивал в знак того, что слушает.        — Я тебе потом всё покажу! — воодушевленно пообещала Луна.       — Не сомневаюсь, что это будет... познавательно, — произнёс он, и в его ровном голосе прозвучала знакомая примесь насмешки, но на сей раз лишённая едкости. Этого было достаточно, чтобы её улыбка стала ещё ярче.