В одном шаге от нас

Холодные коридоры университета всегда кажутся Нилу чем-то ужасающим, тесным. Это места, где ты находишься почти с оголённой душой под взглядом множества людей. Он закидывает рюкзак на оба плеча и медленно плетётся по кафельному полу, шурша кедами. Считает: один, два, три, четыре... На пятый шаг его кто-то игриво толкает в плечо. Нил мгновенно переводит взгляд и слегка улыбается. Это Мэтт. — Привет, Нил, — он усмехается, пряча руки в карманах. — Как ты? Я заметил, что в последнее время ты... Достаточно тихий, отстранённый. Нил тут же качает головой и ускоряет шаг, пожалев о своей улыбке. Мэтт следует рядом, обгоняя несколько студентов впереди. Шум чужих разговоров перебивает их, но он не сдаётся. — Эй, подожди, — он следует за Нилом, нахмурив брови. — мне, как твоему другу, есть что сказать! Просто послушай! Один из парней случайно толкает Нила в спину, и тот спотыкается, едва успев схватиться за угол подоконник. В глазах резко темнеет, дыхание застревает в горле, ноги так неприятно подкашиваются, словно пол исчезает, и тело проваливается в пустоту. Он делает глубокий вдох, вцепившись ногтями в холодный пластик. Через мгновение к нему подходит Мэтт. — Нил, — спокойно начинает он и встает рядом, прижавшись поясницей к подоконнику. — не убегай, ладно? Я просто хочу поговорить. Где Эндрю? Вы сегодня разговаривали? — Нет, — тихо отвечает Нил, выпрямляясь. Грудь всё еще горит, но сердце начинает ловить правильный ритм. — мы сегодня не виделись. Я даже не знаю где он. — Это меня и беспокоит, — Мэтт недовольно фыркает и скрещивает руки на груди. — У вас очень странные отношения. Ты никогда не задавался вопросом, почему так происходит? Словно вы... Не совсем подходите друг другу, понимаешь? Нил на мгновение замирает, задумчиво сжимает губы до белоснежной полосы. Его плечи напряжены, а грудь быстро вздымается. — О чём ты вообще? — он медленно поворачивается голову к Мэтту. На миг Нилу кажется, что он прав. Но мысль об этом слишком страшная, чтобы задержаться надолго. — Эндрю холодный: всегда остаётся в стороне, почти не проявляет к тебе никакого внимания и чувств, — Мэтт пожимает плечами, но его взгляд остаётся обеспокоенным. — а ты очень ранимый, нуждаешься в проявлении любви и всё такое. Я лишь переживаю, что однажды это с треском разрушится, и тебе будет больно. Между ними повисает молчание. Мимо проходят люди: все они увлечены своей жизнью, своими мыслями. И никто из них не догадывается о бушующем внутри Нила урагане. Он крепко сжимает подоконник и на секунду задерживает дыхание, чтобы прийти в себя. — В субботу, у Рене, я заметил, как Эндрю странно говорил о тебе, будто ваши отношения не имеют никакого смысла. Просто мимолётная интрижка, — голос Мэтта спокойный, но с каждым словом предложения будто застревают в его лёгких, отзываясь хрипом. — Чёрт, Нил, я просто волнуюсь за вас. И... Думаю, я не единственный, кто это заметил. Глаза беспокойно прыгают по углам, цепляются за мелкие детали. Слово «интрижка» разлетается эхом и оседает на самом дне черепа: оно липкое, тянущее, касается внутренностей холодными кончиками. Нил сглатывает. — Ты ошибаешься, — выдавливает он, стараясь держать голос ровным. Мэтт опускает голову, словно несёт на себе тяжёлый груз. — Я очень на это надеюсь. Будь осторожен, ладно? Он отталкивается и медленно уходит, оставив после себя слишком много недосказанности. Растворяется в толпе студентов, больше не оборачивается. Нил остаётся один: почти прилипает к подоконнику, нервно оглядывается по сторонам. Его сердце громко бьётся. Кажется, светлые стены вдруг начинают сужаться. Он закрывает глаза, обдумывает сказанное. Он холодный. Ваши отношения ничего не значат. Ин-три-жка... Нил резко отступает от подоконника и быстрым шагом несётся прочь. Дальше от чужих голосов, от глаз, от самого себя.

***

Дверь в туалет захлопывается. Нил входит внутрь и первое, что делает — оседает у раковины. Его отражение в зеркале бледное, пугающе вытянутое, измазанное отпечатками пальцев. Он делает глубокий вдох, пытаясь выровнять дыхание, но в груди почему-то с каждой секундой лишь тяжелее. Неожиданно раздаются шаги. Дверные петли вновь скрипят, и через минуту заходит Эндрю. Его лицо спокойное: глаза немного уставшие от недосыпа, чёлка как обычно падает на лоб. Заметив Нила, держащегося за раковину, он замирает. — Привет, — проговаривает он с некоторым облегчением. — Я как раз собирался написать тебе. — Зачем? — Нил хмурится, отводя взгляд. Эндрю подходит ближе, примерно на расстоянии вытянутой руки, и склоняет голову. — Мы не виделись весь день. Я соскучился по тебе. Это странно? Нил мгновение молчит, будто задумавшись. В ушах звенит, на языке всё еще вертятся слова Мэтта, которые не дают спокойно дышать. Он говорит про себя: «Неужели это всё правда? Но он же не выглядит таким...» Эндрю ждёт ответа. Прячет руки в карманах, с интересом изучает. А после осторожно подходит ещё ближе. В нос ударяется горьковатый аромат его парфюма. — Нил, ты здесь? — он говорит почти шёпотом, рассматривает худое лицо, острые скулы. Его взгляд — рентген. Тишина длится всего несколько секунд, но для Нила — целую вечность. Он едва заметно кивает, сильнее вжимается в холодную раковину и выдавливает из себя слабую улыбку. Кончики губ лишь на миллиметр поднимаются вверх, создавая крохотные ямочки на щеках. — Со мной всё в порядке, ты же знаешь, — он протягивает слова на мгновение дольше, чем нужно, и моргает длинными ресницами, словно кукла. — Когда у людей всё хорошо, они не дрожат и не вжимаются в раковину, как в последнюю надежду, — Эндрю сводит брови к переносице и подходит ещё ближе, почти касаясь своим плечом плеча Нила. Между ними пробегает электрический заряд. — а ты полная противоположность этим словам. Я серьёзно, Нил. Нил переводит на него взгляд. Рассматривает тело, спрятанное под толстовкой, изучает широкий пошив джинсов и выглядывающие носы кроссовок. Сердце сжимается, опускаясь, а после начинает быстро биться. Всё тело скручивает от нежности, от любви — от всех тех чувств, что похоронены где-то под грудой страхов. Он тихо усмехается. Не делает ни шага ближе, ни шага назад. Эндрю молча протягивает ладонь, тыльной стороной вверх, и делает глубокий вдох. Судорожный, слегка дрожащий, будто вот-вот скажет что-то важное. Но слов нет. Нил смотрит на его руку: аккуратная, мягкая, с аккуратно подстриженными ногтями и слегка видными венами. На безымянном пальце красуется небольшая родинка. Эта милая деталь щемит изнутри. Он опускает глаза на свои руки, чуть спрятанные под рукавами свитера, и морщится: бледные, где ужасающе выступающие косточки переплетаются с пухлыми венами. От этого контраста снова становится тяжело дышать. «Я бы хотел быть как он...» — Нил, возьми мою ладонь, — голос Эндрю отзывается где-то в пучине страхов и отвращение. — Ты смотришь на меня так, будто я чудовище. Сердце пропускает удар. Нил тут же сглатывает и что-то неразборчиво бурчит, отрицая. Эндрю качает головой и сам берёт ладонь Нила в свою: немного грубо, но достаточно крепко, чтобы почувствовать бешеный пульс под кончиками пальцев. — Это неправда, Эндрю, — тихо отзывается он и кусает нижнюю губу. — Я никогда не смотрю на тебя так. — Слушай, я... Эндрю не успевает договорить, как дверь распахивается, и в туалет заходит один из студентов с уставшим лицом. Увидев их, он скептически поднимает бровь и через секунду исчезает в одной из кабинок. Нил замирает, а Эндрю холодно отдёргивает его руку и молча выходит в коридор, напоследок бросив обиженный взгляд, в котором только что разбивается нечто важное. Рука всё ещё горит от прикосновения. — Эндрю... Он делает робкий шаг вперёд, смотрит в белоснежную стену и всхлипывает от усталости, от боли, от своей никчёмности. «Я опять всё испортил!» Минуты тянутся слишком долго. Глухие звуки воды и шаги за дверью заполняют пустоту, но делают лишь хуже, барабаня по каждой клеточке. Нил выдыхает, сжимает кулаки и решается выйти, где люди стихают, как сумасшествие после шторма. Недалеко от туалета стоит Эндрю, а рядом с ним Рене. Она выглядит обеспокоенной: что-то рассказывает, размахивая руками. А он лишь периодически кивает. Почти никто не обращает на них внимания. Все спокойно проходят мимо, занимаются своими делами. И от этого почему-то у Нила тянет в животе. — Эй, Нил, — Рене вдруг резко оборачивается и тепло улыбается. — как ты? Нил сглатывает, сразу же поймав на себе взгляд Эндрю. Он безумно расстроен. — Привет, Рене, — Нил робко подходит ближе. — Всё... Терпимо, знаешь. — Я рада, что хоть у кого-то из нас всё как обычно хорошо, — она грустно качает головой и подтягивает сумку на правом плече. — Вот у меня полный завал! Эндрю на её слова грубо усмехается, закрыв глаза. Заметно, как на его лбу появляется небольшая морщинка от раздражения. Он прекрасно знает, что не всё в порядке и что Нил никогда в этом не признаётся. — Если это всё, то я ухожу, — Эндрю фыркает и разворачивается. — А то долго добираться до общаги, знаете ли. Больше не сказав ни слова, он быстро уходит по коридору. Рене в ступоре наблюдает, а после тихо спрашивает: — Он в порядке? — Просто неудачный день. — Нил обнимает себя за плечи и тоже уходит в другой конец. Его худой, вытянутый силуэт медленно исчезает за углом, растворяется между дверьми и окнами, с которых открывается серый вид на шумный город. Рене печально смотрит вслед, потерянная и напуганная. Её сердце чувствует, что дела идут плохо. Волнение скользит по конечностям, пульсирует в висках. Но она делает несколько глубоких вдохов, успокаивая себя. Через несколько секунд Рене достаёт телефон из сумки, открывает чат с Эндрю и пишет ему короткое сообщение: «Зайди ко мне, как будет время. Нам нужно серьёзно поговорить.»