Voices in my head screaming "Run, now"

– Ты фоткаешь? – тихий шепот Мейсона звучит буквально в метре от Тео. Он тяжело вздыхает, собираясь вернуться ко сну, когда раздается щелчок камеры. – Да-да! Давай скорее, они сейчас проснутся, и тогда нам жопа! – торопливый тон Стайлза Тео узнает даже через дымку цепляющего его сна. – Ребята, ну у нас уже у всех вместе взятых около сотни их фотографий. Может хватит? – чуть тише слышится веселый голос Скотта, его лицо точно украшает улыбка. Тео с огромным усилием приоткрывает один глаз, чтобы окинуть комнату взглядом и заметить, что половина стаи стояла в нескольких шагах от дивана с выставленными вперед телефонами. Все еще слегка затуманенный мозг кричит Тео, что ему срочно стоит вернуться ко сну. Такого хорошего, крепко, длительного сна у химеры не было еще со времен возвращения из тюрьмы перевертышей. Постель была до безумия мягкой – не в обиду родному пикапу, конечно же –, тут не пахло сырыми улицами и пластиком салона, а еще что-то увесистое очень хорошо прижимало его сверху, заставляя из последних сил бороться с желанием уткнуться лицом в это что-то и лечь обратно спать. Шумная стая подождет. Стоять. Что-то тяжелое? Одеяло не могло быть таким тяжелым, не могло так идеально прогонять его тревогу и сильнее обычного клонить ко сну. Тео открывает второй глаз, смаргивает пелену сна, и перед его взором предстает просто удивительная картина, заставляющая воздух застрять в легких. Тео мечтает, чтобы она осталась в его голове до конца жизни вместе с нечитаемым взглядом голубых глаз с чем-то нежным и мягким на дне. Лиам, чертов, Данбар лежит головой на его груди, его рука перекинута под грудью Тео, а нога закинута на его бедро. Пушистые, растрепанные от долгого сна волосы щекочут Тео кончик носа, когда он делает шумный вдох. Все присутствующие замирают, боясь то ли возможного ядовитого взгляда Тео, то ли яростного – Лиама, которыми те непременно бы их одарили. Но Тео было не до них. Все позже. «Ты делаешь меня чертовски уязвимым…» – пролетает в голове, пока собственные ладони едва ощутимо ведут по предплечьям оборотня. Лицо беты мирное и расслабленное, пушистые ресницы изредка вздрагивают. Его спина мерно вздымается в такт дыханию Тео, рука, перекинутая под грудью, сжимает в кулаке его футболку. Растрепанные волнистые волосы играют самыми разными оттенками золота благодаря лучикам солнца, так удачно решивших позабавиться на макушке Лиама. Поистине завораживающая картина. Нежный взгляд, которым Тео изучает крепко спящего на нем Лиама, заставляет каждого в этой комнате неловко отвести глаза в сторону. Эта сцена была слишком интимна. Создана не для их глаз. Стая начала по одному разбегаться по дому с неловкими «так хочу кофе!», «забыл умыться!» и одним удрученным «хочу вырвать себе глаза». Как жаль, что Тео не мог ударить Стайлза. Химеру не волновало, кто и что из них видел. Не волновало, что на чужих телефонах были десятки фотографий его самого спящего. Его волновало только спокойное биение чужого сердца, тихое дыхание перед его лицом и смешавшийся мягкий, обволакивающий запах их тел, заставлявший его мозг коротить. Тео уходит в отрыв. Он позволяет себе продолжить наблюдать за спящим волчонком, пока его ладонь медленно движется от плеч к пояснице, отстраняется, и движения повторяются. При каждом глубоком вдохе чужие волосы щекочут кончик его носа. Волк внутри него носится как бешеный, тявкает, как щенок, виляет хвостом со скоростью света и падает на спину, словно подставляя живот для ласки. Ну точно домашний пес, а не орудие убийства. Мягкая улыбка касается его губ. Тео не мог запретить своему волку радоваться, как в последний раз. Потому что боялся, что это правда последний. Судьба позволила ему еще несколько минут насладиться этим волшебным моментом, пока глаза Лиама не разомкнулись. Сонный взгляд скользит по кофейному столику перед диваном, смаргивая остатки сонливости, затем все тело оборотня начинает дрожать, когда он тянется, и мгновением позже его голова падает обратно на грудь Тео. Рейкен не позволяет себе даже вдох лишний сделать, наблюдая за сонным Лиамом. Он словно оказался в другой вселенной, в параллельной реальности… Где они с Лиамом… – Доброе… утро? – тихим шепотом предлагает Тео, его руки ложатся по швам. Боится спугнуть. Лиам на его груди широко зевает, ладонь пробегается по вихрам на голове, и в следующее мгновение его подбородок утыкается химере в грудь, аккурат над сердцем. Тео правда пытается держать сердцебиение ровным. Взгляд Лиама и выражение его лица совершенно обычные, без намека на смущение или испуг, и лишь едва заметная поволока все еще кружит на дне голубых глаз. «Словно два топаза…» – отмечает в голове Тео, и уголки губ скользят немного вверх. – Доброе ут— Голубые глаза несколько раз моргают, и задушенный, едва слышный писк вырвается из горла Лиама, когда осознание происходящего ударяет в его светлую голову. Он в секунду сгребает все одеяло и заматывается в него на манеру кокона. Невидимая кисть бежит розовой краской по щекам, и Лиам тянет одеяло выше, оставляя видимыми лишь ясные голубые глаза и нахмуренные брови. – Стая тебя удивит, попроси у них фотографии, – Тео позволяет себе испустить тихий смешок, и в следующее мгновение поднимается с кровати. Пусть Лиам немного погорит от смущения, волку Тео очень нравится этот запах. Сердце пропускает удар, когда химера входит в ванную комнату и упирается руками в раковину. Прямо как вчера. Только в этот раз не было всепоглощающей тревоги и разрывающего в клочья ужаса. На душе было необычно спокойно. Когда в последний раз у него было такое тихое утро? Когда в последний раз он просыпался после долгого сна в домашней обстановке? Когда в последний раз он мог позволить себе умыться в настоящей ванной комнате или даже принять горячий, по-настоящему горячий, а не просто тепловатый, душ? Все, что помнил Тео были лишь часовые сны, прерываемые кошмарами и полицейскими, и грязные туалеты заправок и закусочных с ледяной водой в кранах. «Думаю, Скотт точно не будет против, если я воспользуюсь душем», – хмыкает себе под нос химера, запирая дверь. Вещи летят в раковину, голое тело встает под поток обжигающих струй, и Тео блаженно прикрывает глаза, растворяясь в звуке бегущей воды. Тепло мерно разливается по коже, бежит по уставшим мышцам и пробирается к самым костям, словно отогревая его после долгой суровой зимы. От части он жалеет, что смешанный запах, пропитавший каждую клеточку тела, сейчас сходит с него. Рэйкен не считал, сколько провел времени, растворяясь в горячей воде. Из мыслей и наслаждения его вытягивает тихий стук в дверь, и нос, по-волчьи проведя в воздухе, ловит знакомый аромат. Тео заканчивает ванные процедуры, натягивает белоснежное полотенце на бедра, и счастливая улыбка растягивается на его лицо, когда кожа начинает поскрипывать от чистоты. – Малыш-бета, папочка-Скотт тебя не учил, что нельзя стучаться в ванную, пока химеры-убийцы принимают душ? – задорно спрашивает он, отпирая дверь. Тело наклоняется немного в бок и его плечо прижимается к косяку, пока другая рука держит ручку двери. Клубы пара текут по плечам Тео, бегут по его бокам, создавая соблазнительную дымку вокруг. Мокрые темные волосы слегка вьются на концах, капли срываются с них и продолжают свой путь уже по широким плечам, накаченной груди и рельефному торсу, впитываясь в полотенце на крепких бедрах. И о-боже-ты-мой-эта-щетина… Лиам не готов был признаваться себе, что картина такого Тео выбивала пол у него из-под ног. От сладковатого запаха, проскользнувшего под носом, усмешка на лице химеры становится только шире. – Ванная наверху занята, я устал ждать, пока ты закончишь свои химерьи дела. Сведенные к переносице брови и сложенные на груди руки. Тео бы правда поверил, что он зол, если бы не розовые уши, которые так и выдавали хозяина с потрохами. Рэйкен шире открывает дверь, впуская гостя, и идет к раковине. Через пару секунд на лице уже лежит пена для бритья, а одноразовый станок бегает по челюсти, делая его лицо еще более привлекательным. Лиам толкает бедра Тео своими, чтобы они вдвоем поместились перед зеркалом. – Как мне кажется, с щетиной было лучше… – бубнит Лиам, усиленно тупя взгляд на зубную щетку, пока выдавливает пасту. Но невольно взгляд продолжает возвращаться к идеальным чертам чужого лица в зеркале. – В следующий раз специально останусь обросшим на подольше для малыша-беты, – самодовольная ухмылка вновь украшает лицо Тео, бедра шутливо толкают оборотня в ответ. «Да не может этот придурок выглядеть как модель порно-журнала с обычной пеной для бритья и мокрыми волосами!» – мысленно стонет Лиам, пока жар расползался по щекам. Острый локоть тут же влетает в чужие ребра, лишь бы стереть с лица самодовольную ухмылку. Не получается. *** – Так как вам идея? – спрашивает еще раз Мейсон, но взгляд встречается лишь с неуверенными лицами стаи и одним скептичным взглядом Тео. Все расположились вокруг круглого островка кухни, поглощая завтрак, заботливо сделанный для всех Мелиссой и Кори. – Чувак, это звучит… странно??? – неуверенно выдает Лиам, и Тео рядом с ним согласно хмыкает. Мейсон сводит брови к переносице. Он срочно должен был воплотить свой (а еще Скотта, Стайлза и Лидии) план «пьяные Тео и Лиам» в жизнь! – Мне кажется, идея неплохая. Мы очень устали за последние месяцы, нам всем нужен качественный отдых. Да и в этот клуб ходят в основном только сверхъестественные существа. Навряд ли нас там тронут, – Скотт кивает сам себе, и Малия изгибает бровь в вопросе, но альфе не перечит. – Ну, если Скотт так говорит… – Лиам бежит неуверенным взглядом по всем членам стаи, пока не останавливается на все таком же скептичном Тео. Химера облокотился локтями на островок, бровь была приподнята, а губы сжались в тонкую полоску с немым вопросом «Ты серьезно?» в глазах, – Ну… пожалуйста? – тихим голосом добавляет оборотень, во взгляде вновь растекается что-то ласковое. Тео накрывает ладонью глаза, проминая виски. «Я совершенно не умею тебе отказывать, черт возьми!» – с толикой сожаления пробегает в голове химеры. – Скотт, твой маленький бета начал манипулировать людьми! – восклицает Тео, заглядывая в глаза альфы. Он надеялся, что хоть у Скотта найдутся силы приструнить щенячьи глазки Лиама. – Это все потому, что он все свободное время с тобой проводит! – констатирует беззлобно Стайлз, и Скотт еле сдерживает смех, пожимая плечами, мол «он совершенно прав, Тео». Тео тихо рычит – стая даже не пыталась огородить Лиама от химеры-убийцы. Просто гениально, Скотт МакКолл! Никакого инстинкта самосохранения! *** – Нет, чувак, НЕТ, ты не видел его! Я думал, что еще секунда, и я как сопляк тут же спущу в свои штаны, будто впервые открыл порно! – Лиам взвывает, падая лицом в подушку на кровати друга. Мейсон рядом с ним неопределенно хмыкает, продолжая перебирать одежду в шкафу. – Ты спустил в свои штаны, когда первый раз открыл порно? – уточняет с улыбкой Мейсон, и гневный взгляд устремляется в его затылок, Мейсон буквально чувствует это. – Что? Нет, господи, Мейс, сейчас не об этом! Он стоял там как чертов Аполлон, чувак, понимаешь?! Только дверь открылась, и мой взгляд вполне приветливо встретила его огромная, крепкая, накаченная грудь! Я даже света не видел, всё закрыли его широкие, прекрасные плечи. И, Господь, эти руки!.. Они такие большие, такие мощные, я думаю, ну, предполагаю, да, я предполагаю, что, если бы он хотел, если бы он правда сделал это, то он, понимаешь, вполне бы!.. – Лиам! Четче! – Мейсон кидает первую попавшую под руку вещь в его лицо, и Лиам делает резкий глубокий вдох, в следующую секунду падая лицом обратно в подушку. – Он раздавил бы мою голову одной своей рукой! Своими чертовыми бицепсами! – Лиам издает задушенный визг, прямо как Лидия, когда она предсказывает смерть. Тело катается по кровати, словно в конвульсиях. И, честно говоря, Мейсон не мог его винить, Тео правда был безумно горяч. – И ты бы хотел этого, не так ли? – усмешка, которую Лиам видит на лице друга, заставляет тихий рык затрясти его грудь. Мейсон возвращается к перебиранию вещей в шкафу, пока тихий смех снова и снова слетает с его губ под рык оборотня. – Если сейчас ты, Лиам Данбар, не скажешь мне правду, я не помогу тебе завоевать мужчину твоей мечты! – Чт—! Он не мужчина моей мечты, мне даже мужчины не нравятся, у меня была девушка! – сердце предательски пропускает удар. – Вот именно, была. А перед вашим расставанием безумно горячий Аполлон-химера-психопат буквально выполз из Ада перед твоими глазами, и только посмей соврать мне, что все время рядом с ним ты убивался по Хэйден! – очередная вещь летит в лицо Лиама, и тот кидает ее на пол, перекатываясь на спину, – Поэтому если ты сейчас же не расскажешь мне все свои грязные мыслишки в сторону этого сукиного сына, я выгоню тебя из комнаты, и ты пойдешь на безумную пьянку в своих ужасных дедовских джинсах и очередном безвкусном лонгсливе! – отчеканивает уверенно Мейсон свою пылкую речь, ставя руки в боки. Лиам сжимает одеяло в руках, его глаза зажмуриваются, пока с губ не срывается действительно грязное признание. – Я хочу ему отсосать… – шепчет оборотень, и комната погружается в мертвую тишину. Лиам вскидывает умоляющий взгляд на друга, брови взлетают домиком, пока тот смотрит на него огромными, словно две тарелки, глазами, – Ты сам попросил правду! – Не до такой степени, Лиам, не до такой… – хрипит Мейсон, и его фигура поворачивается вновь к шкафу, продолжая копания с большим усилием, – Ну, зато ты признался сам себе в своих желаниях… Держи, насладись пока фотографией и избавь меня от очередной похотливой мысли, дорогой друг с гейской паникой, – Мейсон через плечо кидает телефон с открытой галерей. Лиам хватает телефон на лету и видит буквально около двадцати одинаковых фотографий в ленте, открывая самую последнюю. Ресницы вздрагивают, воздух застревает где-то в легких. Видимо, это была та самая фотография, о которой говорил Тео с утра. На фото были запечатлены два крепко спящих парня. Лиам лежал половиной тела на химере, его голова покоилась на чужой широкой груди, рука и нога были закинуты поверх. Расслабленное лицо и приоткрытый рот Лиама показывали максимальное расслабление. Лиам немного приближает фото, чтобы получше рассмотреть Тео. Его сердце начинает стучать быстрее, рука с силой сжимает телефон. Тео крепко спал, лицо было наполовину скрыто светлыми волосами, нос был буквально уткнут в его макушку. Оно было мирным и спокойным. И обе его сильные, накаченные, обтянутые черной тканью руки крепко держали Лиама, чтобы тот не соскользнул и не проснулся. Лиам встряхивает головой, прогоняя вчерашний образ Тео в ванной в этой блядской футболке. – Думаешь… стоит попытаться? – шепчет еле слышно оборотень, все еще неверяще разглядывая чужое спокойное лицо. Лиам буквально мог видеть, как мирно вздымалась крепкая грудь на фото. – Чувак, Тео спасал тебя не один раз. Он бежал к тебе по первому зову. Он помогал тебе справляться с агрессией. Он переучивал себя, буквально разрывал свои принципы, глядя на тебя. Конечно, какую-то роль в этом сыграл и Ад, он увидел там что-то такое, что заставило его начать рассуждать иначе. Но, послушай, рядом с тобой он научился ставить чужую жизнь превыше своей. Он пошел один против Призрачных всадников ради твоей защиты и сражался с тобой в больнице с охотниками. Лиам, Тео ставит твою жизнь на первое место. Не свою. Мейсон падает рядом на кровать и крепко стискивает плечо друга. Его губы растянуты в слабой мягкой улыбке, а глаза излучают тепло, и Лиам снова переводит неуверенный взгляд на фотографию. Сердце колотится как бешеное, в груди всё томительно сжимается необычайной нежностью. – Он мой якорь… – шепчет Лиам, продолжая разглядывать темные растрепанные волосы и мягкие черты лица на фото. – Я знаю, милый, и только дурак не заметит, что ты – такой же якорь для него, – бархатный голос заставляет мозг Лиама коротнуть и зеленые ласковые глаза тут же всплывают в голове. – А если он оттолкнет меня? – Ладонь Мейсона бежит по макушке Лиама, взлохмачивая отросшие волосы. – Чтож, ты никогда не узнаешь этого, если не попробуешь. Но, поверь, я ставлю голову на отсечение, что наш психопат просто по уши в тебя. Ты просто не знаешь, каким взглядом он смотрел на тебя, когда мы его разбудили. Он смотрел на тебя также, как Кори смотрит на меня. Ему даже было абсолютно плевать, что мы все еще были в гостиной и видели все это гейское дерьмо в его глазах, – Мейсон тихо смеется, и неловкая улыбка касается губ Лиама. – Наверное, я должен тебе рассказать еще кое-что… – Как вы целовались, когда все легли? О, поверь, буквально все в доме чувствовали этот тошнотворный приторный запах, который шел из гостиной. Ребятам было ужасно неловко с утра, и Малия постоянно рычала, потому что запах не выветрился за ночь. Мы даже успели сделать ставки кто кого первым поце— – Мы не поцеловались, – пищит Лиам, и его лицо в секунду загорается алым. Он чувствует собственный запах стыда и смущения и благодарит Бога, что Мейсон не был оборотнем или любым другим сверхъестественным геем. – НЕТ? Подожди, как нет?! Кори сказал, что буквально все в гостиной пропахло вашей похотью, я даже думал, вдруг вы там невзначай передернули друг другу… – Мейсон приподнимается на локтях, чтобы уставиться на друга неверящим взглядом, и Лиам буквально чувствует, как жар спускается уже на шею. – Чувак, боже, нет! – Лиам пихает его в плечо, перекатываясь на бок и скрывая горящее лицо в подушке, – Все было так в моменте, я просто увидел его эту искреннюю улыбку, которую он показывал дай бог раза два в жизни, и его глаза так сияли, и моя рука потянулась к его лицу, мы начали играть в эту игру со шрамами, а потом я начал гладить его невероятное лицо, и он гладил мою руку в ответ, и у него были такие расширенные зрачки и такой густой аромат возбуждения, я даже не заметил как потянулся к нему, и, чувак, господи, я даже не думал, что делаю, а потом я просто словно очнулся! Мне было так безумно стыдно, я думал, что сгорю от стыда! А он просто прижался к моей спине как ни в чем не бывало, и мы уснули! Всё! Больше ничего не было! Комната вновь погружается в мертвое молчание, и Лиам отрывает лицо от подушки, чтобы увидеть нереальную смесь ужаса, смеха и разочарования на лице Мейсона. – Чувак… Ты, блять, такой тормоз… – рука Мейсона закрывает рот, но это все равно не останавливает поток дикого смеха, который еще больше смущает Лиама. – Да-да, я знаю! Я облажался! Но, господи, это же Тео! Тео, который может отгрызть мне голову одним щелчком челюсти, и который выглядит как чертово произведение искусства! Я застрял меж двух огней, или лучше, волков, Мейсон! – А еще, напоминаю, что это Тео, который закрывал тебя от пуль своим телом. Клянусь, Лиам, если на сегодняшней вечеринке «завоевать прекрасную химерью задницу» ты снова затупишь, я лично придушу тебя и скину твое тело в канализацию, – звонкий шлепок встречается с плечом Лиама, и он стонет, пиная Мейсона куда-то в ногу. – На ваши брачные игры уже просто невозможно смотреть. Серьезно, даже Скотт видит, как между вами бегут искры, когда вы стоите ближе, чем на пять метров. Лиам возводит взгляд к потолку, и перед глазами вновь всплывают прищуренный мерцающий взгляд, мягкая улыбка и темные вьющиеся волосы, которые добавляли еще больше шарма химере. Лиам мог поклясться, что почувствовал иллюзорное ощущение его горячей кожи под своей ладонью, которая вчера так по-хозяйски гуляла по обворожительному лицу. Сердце вновь томительно сжимается, и Лиам резко садится на кровати. – Он будет моим! – решительно говорит оборотень, хлопая по одеялу рукой, и его радужка на мгновение вспыхивает золотом. – Вот это мой мальчик! А теперь позволь посвятить тебя, чем я занимался все эти двадцать минут. Я храню эти штаны на особенный случай, и мне кажется, что сейчас он именно такой, – в его голосе и глазах пробегают хитринки. Мейсон бежит обратно к шкафу, и в следующую секунду Лиаму на колени падают эти штаны. Парень сначала тупит взглядом в вещь, а затем переводит на Мейсона глаза полные ужаса. – Я буду как шлюха, – говорит он совершенно безэмоциональным голосом, хватая штаны за верх и поднимая перед своими глазами. Мозг отказывается думать. – Когда я в прошлый раз надел их в клуб, Кори отымел меня так, что— – Избавь! – взвизгивает Лиам, зажимая уши руками. Штаны падают обратно на колени. – Поэтому! Давай немного подтолкнем твоего химеру-психопата к чему-то серьезному, мне осталось только найти верх от них, – хищная улыбка друга правда пугает Лиама, по спине бегут мурашки, – Но я немного прервусь, прости, чувак, но я буквально обязан рассказать стае о твоем фееричном проебе! А еще Дерек выиграл кучу бабла, он ставил, что вы не поцелуетесь, потому что, цитирую «вы ссыкуны»… «Дерек, серьезно, даже ты?!» – Лиам в очередной раз взвывает, когда через минуту телефон начинает разрываться от сообщений в чате стаи. *** Тео скептично рассматривает неоново-фиолетовую вывеску «Howl» над полуподвальным помещением. Скотт не преувеличивал, тут действительно было много запахов волков, койотов и даже пары ягуаров. Но больше всего он сосредоточился на еле заметном аромате аконита, который определенно напрягал его волка. Тео хмуро направляется к дверям. Хватает секундной вспышки золотом в глазах, чтобы массивная железная дверь отворилась перед ним, открывая подсвеченную лестницу, ведущую вниз. Тео немного опаздывал, поэтому вся стая МакКолла уже точно должна была быть тут. Оставалось найти хоть кого-то, чтобы мурашки перестали бегать по коже и напряжение немного отступило. Черт, Тео был не против даже компании Малии в этот момент. Все было таким непривычным и странным. Полумрак освещали неоновые вспышки, точечные танцующие прожекторы то ярко вспыхивали, то обратно затухали, дымовая завеса текла на полу, взметаясь вверх от танцующих в центре тел. Тео неловко передергивает плечами, направляясь к бару. Конечно, черт возьми, ему было не по себе. В связи с постоянными переездами с Ужасными Докторами, безмятежными убийствами невинных жертв и пребывания в Аду у него как-то не нашлось свободного времени на посещения обычного клуба. «Ну хоть с одеждой не прогадал,» – думает химера, оглядывая себя в одном из зеркал, что были при входе. Черный свободный кроптоп без рукавов еле доходил ему до пупка, оголяя накаченные руки и часть рельефного торса, такие же черные джинсы с прорезями неплотно обхватывали натренированные ноги, а из-под пояса выглядывала белая полоска боксеров. Весь его до деталей продуманный образ был дополнен тщательно уложенными вьющимися волосами, серебряной цепью на шее и несколькими кольцами. Он соврет, если скажет, что не старался. И что не потратил на это дерьмо большую часть своих денег! Тео проходит дальше и садится на один из свободных стульев у барной стойки, окидывая помещение взглядом. Клуб был достаточно простым – в центре был импровизированный танцпол, по периметру трех стен располагались широкие столики с мягкими диванчиками, над уровнем полутора метров от пола был отдельный выступ под стойку диджея, а длинный бар находился у четвертой стены. В стену позади бара были вмонтированы многочисленные подсвеченные стеклянные полки с большим количеством самого разного алкоголя. Два бармена, точно оборотни, от них несло волками, летали по бару, обслуживая клиентов. Весь интерьер места был выполнен в красно-черно-золотых оттенках. «Все под стать оборотням,» – усмехается про себя Тео. Что он вообще делал тут? По-хорошему, ему сейчас следовало думать о Монро, которая точно не оставила свою месть. О проблемах с жильем и деньгами, о работе. На крайний случай, о переезде в другой штат, чтобы обезопасить себя от Бейкон-Хиллс, в который так и тянуло всю лютую нечисть планеты. Другой штат? Тео потупил взгляд в стену. Он мог бы переехать, мог бы забыть про меч Киры и Ад, забыть про стаю МакКолла, которая при любой опасности бежала ей в лицо. Тео был не таким. Он привык защищать только свою задницу, бежать, чтобы не пришлось рисковать жизнью, которая с его положением химеры-психопата и так каждую секунду висела на волоске. – Ты что делаешь?! – чужой напуганный взгляд заставлял сердце сжиматься от страха. – Становлюсь приманкой! – двери лифта захлопнулись. Тео побежал навстречу опасности. У него не было ни грамма сожаления о своем поступке. Потому что жизнь ценного сердцу человека была в безопасности. Тео не мог уехать. Шумный выдох слетает с его губ, когда мысли в голове взметаются в ураган. Не мог уехать... Не тогда, когда Лиам сражался с ним спина к спине. Не тогда, когда оборотень называл его «своей ответственностью». Не тогда, когда он смотрел на него нечитаемым взглядом с чем-то мягким и нежным на дне глаз. Не тогда, когда его руки дарили ласку и тепло вместо привычных синяков и переломов. Не тогда, когда собственное сердце томительно сжималось от дурманящего аромата его тела. Тео не смог бы уехать, даже если бы сейчас на Бейкон-Хиллс летел астероид, весь состоящий из аконита. Потому что Лиам был тут. И его (Тары) сердце было в руках Лиама. – Что желаете? Из мыслей вытягивает чужой задорный голос, и Тео поднимает глаза на его обладателя. Бармен, молодой оборотень с миловидным лицом, одет в черную рубашку с закатанными рукавами, красную бабочку и черные классические штаны. Тео окидывает взглядом алкоголь за его спиной, а затем возвращается к нему. – Что у вас чаще всего берут? – спрашивает он, облокачиваясь предплечьями на стойку. Чужой взгляд бежит по его заигравшим мышцам, а затем возвращается к глазам. – Зависит от того, насколько ты хочешь быть под кайфом, – губы парня растягиваются в еще большей улыбке, и Тео приподнимает одну бровь, ухмыляясь. Да этот оборотень явно кокетничает с ним. – Думаю, для начала подойдет что-то легкое, не хочется помнить только первые пятнадцать минут вечера, – хмыкает химера, и руки бармена начинают летать за стойкой, сопровождаясь звоном бутылок. – Тогда подойдет «Ривьера» с пыльцой аконита, – обворожительная улыбка ложится на чужие губы, но, зацепившись за последние слова, Тео вскидывает брови вверх, глаза смешно расширяются. – Аконита? – уточняет он, теперь уже нахмуриваясь. Какой еще к черту аконит? – Все верно, красавчик! Никогда не был в барах для таких, как мы? Оборотни не пьянеют с обычного алкоголя, так что мы добавляем щепотку аконита, и тогда эффект тот же, что у людей от водки, – бармен сверкает голубыми волчьими глазами, руки начинают энергично трясти шейкер, подкидывая за спиной. Он явно упивается осоловелым взглядом Тео. – Это вообще безопасно? Я имею в виду, как сверхи вообще пришли к такому… – Тео недоверчиво прожигает взглядом шейкер, из которого в стакан со льдом льется оранжевая жидкость. – Посмотри на всех танцующих позади тебя людей. Они кайфуют, а значит, пора начать и тебе, – оборотень ухмыляется, и тонкие пальцы добавляют последнюю деталь коктейля – скрученный в спираль ломтик апельсина поверх льда. – За счет заведения, за красивые глазки, – напиток падает на резиновую основу, и глаза бармена красноречиво смотрят на плечи Тео. Тео недоверчиво берет стакан в руку, от него веет еле заметным шлейфом аконита, но любопытство берет свое, и он делает небольшой глоток. Ром, гренадин и грейпфрут – необычайно сладко и немного обжигающе. Парень причмокивает, смакуя на языке горечь и сладость. – Ну как? Не умер? – усмехается оборотень, и Тео делает новый глоток, чувствуя, как внутренности обжигает от градуса. – Для первого в жизни коктейля в баре очень хорошо, – улыбается в ответ химера, прокручивая стакан в руке. На голодный желудок сладкий аконитовый коктейль моментально всасывается в кровь, и Тео чувствует, как его мышцы расслабляются. – Первого в жизни? Ты хоть совершеннолетний? – удивляется со смешком оборотень, и также облокачивается на стойку, повторяя его позу. – Мне почти двадцать. И про первый в жизни коктейль не спрашивай, очень долгая история, – Тео допивает коктейль парой медленных глотков, довольно вздыхая, и ставит стакан на стойку. Тепло растекается по телу вслед за расслаблением. – Я бы послушал, но боюсь, что твой парень сейчас сломает мне челюсть, если я посмею и дальше красть твое время, красавчик, – оборотень наклоняется к его уху, шепчет это еле слышно, и Тео вскидывает взгляд на бармена. Тот красноречиво указывает взглядом куда-то в толпу танцующих людей. – Парень? У меня нет пар— Тео немного поворачивается на стуле, и его взгляд устремляется в толпу, куда секунду назад упал взгляд бармена. Как по мановению волшебной палочки люди немного расходятся в стороны и открывают химере его. Господь всемогущий… Лиам стоит в самом центре танцпола. Взгляд Тео медленно течет по его силуэту, и он чувствует, как во рту тут же становится сухо, будто он не пил несколько дней. Оборотень был одет очень… под стать месту. Взгляд поднимается к кофте… Хотя, нет, это точно не могла быть кофта, это просто чертова белая сетка без рукавов, которая была накинута на подтянутое тело и скрывала целое ничего. Глаза Тео бегут вниз по подкаченной груди и красивому торсу, и он точно не ожидает, что так шумно сглотнет скопившую во рту слюну, когда его взгляд встретится с блядскими кожаными штанами. Блять, нет. Лиам, которого Тео знал, никогда бы не надел такое. Он бы позволил отсечь себе руку, лишь бы никто не видел его в настолько развратном виде. Взгляд скользит по крепким ногам, и несмотря на то, что штаны были достаточно свободными, ткань все равно облепила его блядские бедра. Глаза цепляются за движения чужой руки – Лиам, блять, подзывает его пальчиком к себе, и его лицо украшает шаловливая ухмылка, пока глаза буквально горят огнем гнева. В этот действии химера находит что-то до безумия привлекательное и соблазнительное. Если бы Лиам также подзывал его, чтобы потом избить до полусмерти, Тео, в принципе, не был бы против. Тео медленно соскальзывает со стула. Мозг нещадно коротит, сердце ускоряется, и он чувствует, что еще немного, и, кажется, из ушей повалит пар. Внизу живота все томительно сжимается, скручивается в тугой узел. Химера движется к нему тяжелой поступью, протискиваясь сквозь пьяные танцующие тела. – Серьезно, Тео, мы не виделись несколько часов, и первое, что я вижу – ты катишь к молодому бармену ради бесплатного напитка? – недовольно пыхтит Лиам. Если бы Тео был немного более внимательным сейчас, он бы заметил, каким хищным взглядом голубые глаза бегали по его телу. – Ты… шикарно выглядишь, – только и смог с придыханием зашептать Тео, облизывая нижнюю губу. Лиам вскидывает взгляд к его глазам, и даже во мраке клуба химера видит, как его уши тут же вспыхивают, взгляд смягчается. Всю ярость оборотня будто рукой сняло. – Мейсон правда очень старался, но я все еще думаю, что это немного… чересчур, – Лиам смущенно отдергивает край своей «кофты», и Тео вновь шумно сглатывает. Ногти. Его ногти были аккуратно покрашены блядским черным лаком, и некоторые пальцы, также, как у него, украшали кольца. – Мне кажется, вышло… очень хорошо, – Тео делает шаг ближе, и теперь их тела разделяют лишь жалкие несколько сантиметров. Взгляд химеры медленно поднимается с пальцев Лиама к его лицу, и Тео в который раз рядом с ним чувствует, как мозг отказывался работать. Лицо было слегка украшено блестками и голубым глиттером. Блядским глиттером, который так превосходно подчеркивал его небесные глаза. Тео шумно втягивает воздух через нос, рассматривая мерцающие веки, скулы и кончик носа. «Ты, блять, меня с ума сведешь…» – проносится в голове, и губы начинает нещадно колоть от желания впиться грубым поцелуем в мягкие, аккуратные губы напротив. (Rodeo – Lah Pat, Big Jade; срочно!) – Раз мы тут, может, потанцуем? – предлагает Тео, услышав новый трек, и в следующую секунду его ладони уверенно накрывают талию оборотня. Глаза Лиама комично расширяются, когда руки Тео притягивает его еще ближе и их бедра сталкиваются, и химера обязательно обратил бы на все это внимание, если бы мозг не начал творить несусветную чушь, когда чужой густой медовый аромат касается его рецепторов, ласкает их. – Заманчивое предложение, красавчик, – нотки веселья скользят в голосе Лиама, и Тео в очередной раз шумно сглатывает, когда глаза напротив хитро щурятся, заставляя глиттер переливаться на веках. Их тела начинают медленно двигаться в такт музыке, сталкиваясь бедрами. – О, ну не будь таким злым, малыш-бета. Я не виноват, что люди хотят капельку моего внимания, – губы растягиваются в ухмылке. Тео чувствует, как сердце заходится еще более бешеным темпом, когда чужие горячие ладони ложатся на его предплечья и начинают мучительно медленно подниматься по его рукам вверх, останавливаясь на бицепсах. Пальцы оборотня с силой впиваются в крепкие мышцы. – Это дает тебе право флиртовать с молодыми оборотнями ради бесплатного коктейля? – рычит Лиам, сжимая и разжимая его бицепсы. О боже, как же он был очаровательно мил, когда ревновал. Тео обвивает руки вокруг его талии и наклоняется к его уху, грудь прижимается к груди Лиама. – Ох, малыш-бета, я позволяю себе флиртовать только с одним молодым оборотнем. И, поверь, точно не ради гребанного бесплатного коктейля, – шепотом в самое ушко. Рейкен знает, что он, черт возьми, делает. Реакция Лиама не заставляет себя ждать. Тео, несмотря на чертовски громкую музыку, буквально слышит, как его сердце пускается в пляс, и губы растягиваются в еще большей ухмылке, когда воздух вокруг них наполняется густым, тягучим запахом чистого возбуждения. Боги, Тео готов наброситься на маленького волчонка прямо сейчас. Чужие ладони медленно поднимаются с плеч Тео на его шею, застывают там на мгновение, посылая волну мурашек по всему телу. А затем Тео просто кончается, когда Лиам зарывается пальцами в волосы на его затылке, слабо потянув их. Его руки были в волосах Тео, его тело двигалось в унисон телу Тео, прижимаясь теснее, его запах ласкал рецепторы Тео, кружа голову, его глаза пронзительно смотрели в самую душу Тео, заставляя все внизу живота гореть от возбуждения. И химера из последних сил заставляет себя держаться. Он хочет насладиться их игрой еще немного. Музыка нещадно бьет по ушам и их тела кружатся на танцполе, крепко прижатые друг к другу. Тео казалось, что в клубе кроме них двоих больше никого не было. Но, может, ему так казалось, потому что Тео не мог видеть никого, кроме возбужденного и уверенного волчонка. Его руки медленно, словно прощупывая границы дозволенного, начинают спускаться ниже. И грудь в ту же секунду сотрясает от довольного рыка, когда его ладоням позволяют накрыть округлую задницу, и Лиам прижимается к нему максимально близко, чтобы в это мгновение колено Тео проскользнуло между его бедер. Между его обалденных, крепких бедер. – Я хочу чувствовать твое тело на мне, – Лиам вторит строчке из песни, и химера сходит с ума, когда чужие мягкие губы задевают его ухо на каждом слове. – Блять, Лиам… – рычит Тео, прижимаясь носом к шее оборотня и вдыхая его нереальный запах чистой похоти. Господь, это было невыносимой пыткой. Руки с силой сжимают упругую задницу, заставляя волчонка увереннее сесть на свое бедро. – Да, красавчик? – веселье так и сквозит в чужом голосе. Тео чертовски хочется впиться ему в плечо клыками, лишь бы тот заткнулся и безвольной куклой повис на нем. Их тела продолжают движения, будто единое целое, и руки Лиама гуляют по его шее, спине, рукам, впиваются пальцами в крепкую грудь, сминая мышцы. И когда правая ладонь Лиама накрывает его грудь аккурат над сердцем Тары, а голубые глаза с неприкрытым желанием пронзают его собственные, Тео ощущает, как по всему телу бежит ток. Но не тот тягучий и возбуждающий, что был вчера. Это ощущение было тревожным. По груди словно растекается лед. Тео в миг поднимает глаза с лица Лиама и быстро скользит ими по всем присутствующим в клубе. Его плечи напрягаются, тело замирает посреди танцпола. И только сейчас он чувствует на себе множество чужих пристальных взглядов. Ах, да, как же он мог забыть о них. Почти вся стая МакКолла, в основном те, кто имели способность абсолютного зрения, неотрывно следили за ними все это время, распределившись по периметру клуба и мерцая нечеловеческими глазами. Даже Скотт неотрывно смотрел, стоя у края барной стойки. Тео не мог прочитать их взглядов из-за слепящих глаза прожекторов. Но ему казалось, что смотрели они так, словно контролировали ситуацию. Словно готовы были в любой момент вмешаться, чтобы отшвырнуть опасность прочь от Лиама. Тео рывком отстраняется от Лиама, словно между ними вспыхнуло пламя. Его глаза, наполненные страхом и непониманием, устремляются от созерцания алых глаз альфы на Лиама. Оборотень напротив него немного хмурится, его руки падают вдоль тела, в глазах читаются десятки вопросов. Он тянется обратно к Тео, рот приоткрывается для вопроса, но старший обрывает его на полуслове, выставляя ладонь перед собой. Дистанция, срочно нужна дистанция, бежит в голове болезненной мыслью. – Я… Я сейчас, подожди меня. Тео срывается на бег. Ноги несут его вглубь клуба, и химера залетает в туалет, упираясь руками в одну из стен крошечной темной комнаты. Ему тут не место. Надо уходить. Надо бежать. Ему не место среди них. Он забылся. Он забыл, что на самом деле Скотт и остальные никогда и ни за что не доверятся ему. Он забыл, что их глаза никогда не перестанут наблюдать за ним. Никогда не перестанут контролировать каждое его движение и действие. Чужое сердце с болью загоняется в груди, кровь шумит в ушах, глаза начинает пощипывать от, кажется, накатывающих слез. Вчерашние осторожные слова, добрые взгляды, домашняя еда – все это было уловкой, чтобы оставить Тео поближе к ним. Чтобы контролировать его. Чтобы при малейшей ошибке сразу же отправить его в тюрьму перевертышей. Он сам сделал все для того, чтобы навсегда утерять их доверие. Хоть это и было в далеком прошлом. Поступки не забываются. За них надо нести ответственность. А Лиам? Тео смаргивает пелену, застилавшую глаза, и крупные слезы тут же бегут по щекам, оставляя после себя горячие дорожки. Кислорода катастрофически не хватает. Внутри него что-то с треском раскалывается, разбивается. Лиам тоже был уловкой? Лиам, который смотрел на него нежным взглядом, касался ласковыми руками, позволял быть к себе ближе, тоже был уловкой? Чтобы все они могли контролировать его, словно куклу? Голова начинает кружиться, тошнота подступает к горлу, и Тео опускает на корточки, стискивая руками волосы. Сердце все яростнее ускорялось, легкие в груди словно схлопнулись. Он не мог дышать. Лиам, который «я не стану умирать за тебя» и его сердце, сказавшее совсем другое. Лиам, который «у тебя шрам тут» и нежное касание мягкой подушечки пальца к лицу. Лиам, который «ты катишь к молодому бармену?» и крепкая хватка его рук. Тихий, еле слышный всхлип слетает с его губ. Тео ужасается, когда слышит его. А затем еще один. И еще. И еще. Слезы бегут по лицу огненными каплями, падают на его колени, перед глазами все плывет и растекается. Грудь сотрясается от каждого нового всхлипа, пока руки сжимают ткань аккурат над сердцем. Потому что Тео в Лиама бесповоротно… безотказно… окончательно… Но разве имеет он право на это? Имеет ли он право позволять себе чувствовать то искренне и невинное, что цвело нежнейшими бутонами камелии в груди, оплетая ласковыми лепестками чужое сердце, словно лелея и убаюкивая. Имеет ли он право надеяться, отчаянно цепляться за любой намек на мягкие взгляды, неуверенные касания и бархатные слова, желая возвращать все в пятикратном объеме. Даже если не умел, ведь учили только выживать. Тео уже знал ответ на эти вопросы. Он лежал на самой поверхности его существа. Лежал на его руках, которые раздирали, душили, ломали кости. Лежал на его клыках и когтях, которые отрывали, кусали до крови, вспарывали глотки и животы. В конечном счете, лежал на усталом, измученном, работающем на пределе возможностей сердце, позорно украденном у самого близкого человека. Тео знал, что все, чего он достоин – почувствовать свой же яд на вкус. Он желал, чтобы именно так все и было закончено в его истории. Чтобы он знал, что его окровавленные руки больше никогда и никому не принесут несчастья. Дверь позади него открывается, чужое тело входит в комнату туалета, щелкает дверной замок. Тео закрывает рот ладонью, не позволяя ни одному новому всхлипу слететь с его губ. Нельзя показывать слабость. Он не смотрит, кто вошел – собственные слезы не хотелось показывать никому. Тело приближается к нему, замирает на секунду. А затем грузным мешком падает рядом с ним на колени, чтобы развернуть к себе за плечи. Лиам перед его глазами плывет из-за новой порции слез, но Тео все равно видит, как в голубых глазах плещется грусть и сожаление. Мягкие руки ложатся на его лицо, утирая влажные дорожки с щек. – Тео… – Лиам шепчет, руки поднимаются чуть выше, смахивая новые соленые капельки с уголков глаз. Его голос такой тихий, такой сломленный, словно перед его глазами рассыпается мир. Тео душит терпкий запах сожаления. Опять. Лиам опять делает это. Он опять приближается к нему слишком близко, опять держит его лицо в своих руках, опять делает вид, словно Тео ему действительно важен. Химера смахивает его руки со своего лица и поднимается на ноги. Гнев на себя заполняет каждую клеточку тела, рык клокочет где-то в глубине грудной клетки, и Тео не успевает понять рычит ли он на проявленную заботу или на собственную ненависть к себе. – Не надо, – отрезает он, отворачиваясь от оборотня. Лиам поднимается вслед за ним, но сокращать вновь появившееся расстояние не спешит. – Что не надо? – в голосе ни намека на злость. Лиам желает понять Тео. – Не надо подпускать меня к себе так близко! – кричит химера, в мгновение разворачиваясь обратно и устремляя злой взгляд в чужие грустные глаза, – Не надо позволять мне находиться рядом со стаей! Не надо звать меня на ваши пижамные вечеринки! Не надо звать меня отдохнуть с вами, будто мы друзья! – Тео все кричит и кричит, рычание вырывается из его груди, но Лиам продолжает просто стоять, смотря на химеру, – Не надо давать мне эту блядскую надежду, Лиам! Не надо! – Но ведь— – Я монстр! Тео чувствует, как щеки снова обжигает слезами. Лицо искажается в боли и ненависти, руки сжимаются в кулаки, и чужое сердце с болью стискивается в груди. – Я убил ее! Я, блять, убил ее, Лиам! Я убил Тару, когда мне было девять! Я столкнул ее в ручей, позволил ей умирать, пока она все молила и молила меня о помощи! А я просто смотрел и ждал! Ждал, когда придут Доктора, ждал, когда они пересадят мне сердце! Я своими собственными руками убил родную сестру! – слезы бегут крупными ручьями по его лицу, капают с подбородка, но Тео продолжает кричать. В груди что-то с треском продолжает ломаться, когда он вновь говорит, – Я убил Скотта! Я втерся в ваше доверие, я пошатнул вашу связь! Я хотел убить Стайлза, и мне почти удалось! Надо благодарить Бога, что он остался жив после Донована! Я отправил Лидию в Дом Эха, где ей просверлили голову! Я сам лично убил Скотта своими когтями, и это просто чудо, что он сейчас с вами! Черт, Лиам, господи, я… Я!.. Я хотел убить тебя! – голос ощутимо ломается, и Тео закрывает собственное лицо руками, растирая слезы. – Тео, послушай… – Нет, это ты послушай! Я хотел заставить тебя убить Скотта! Чтобы потом я убил тебя и забрал силу альфы себе! – Тео делает шаг назад, одна из ладоней сжимает кофту у сердца, взгляд полон ужаса и боли, – Мне нельзя быть рядом с вами! После всего, что было, вы просто наивные идиоты, раз думаете, что держать рядом с собой психопата – отличная идея! Вы просто чертовы придурки! Вам надо было отправить меня обратно в Ад! Потому что только там я могу искупить свою вину перед сестрой и перед вами! Перед тобой! Тео загнанно дышит, грудь резко вздымается и опускается, глаза ужасно режет от нескончаемого потока слез. И вдруг слова неожиданно кончаются. Все, что вертелось в его голове последние недели было обрушено на Лиама. И когда Лиам понимает, что Тео наконец высказал все, что было у него в сердце, он позволяет начать себе говорить. – Но это не так, Тео. Мягкий голос словно молотом ударяет по его голове. Глаза неверяще расширяются, рот открывается и закрывается, словно химера глотает воздух. Чертов якорь… – Это не твоя вина. Ты был маленьким, неосознанным ребенком, Тео, – Лиам делает небольшой шаг вперед, и когда не встречает сопротивления, начинает делать все новые и новые осторожные шаги к нему, – Ужасные доктора внушили тебе, что Тара хотела, чтобы ее сердце было твоим. Они промыли тебе мозги, они буквально поманили тебя золотой конфетой. И это их вина, Тео, их, не твоя. И никогда не была твоей, – горячие ладони медленно и осторожно берут его запястья, голубые глаза с пониманием смотрят в его. – Ты уже искупил свою вину. И перед стаей, и передо мной, – шепчет оборотень, семимильными шагами опуская свои руки по запястьям, – Ты столько раз спасал мою любящую приключения задницу. И тем самым спасал Скотта от неумолимой боли утраты, если бы меня не стало в тех схватках с Призрачными всадниками или головорезами Монро. Ты столько раз спасал меня от убийства людей, чтобы мои глаза сохраняли золотой блеск. Ты спасал меня от моего гнева, когда он брал надо мной верх, а я был беспомощной марионеткой в его руках, – их ладони встречаются с теплым касанием, и Лиам сжимает их, – Ты закрывал меня от пуль, ты сражался со мной спина к спине, ты защищал меня. И с тех пор, как я тебе доверился, ты всегда ставил свою жизнь под угрозу, чтобы моя была в сохранности. Ты же сам знаешь это, верно? – тихий, убаюкивающий его волка голос заставляет глаза снова заслезиться. – Ты ведь не заметил, как вокруг тебя все изменилось, не так ли? – ласковым шепотом, и горячая ладонь мягко ложится на щеку Тео, утирая новую дорожку. Химера даже не дергается, очарованный этим голосом, пока сердце постепенно возвращалось к нормальному ритму, – У тебя ведь не было цели стать лучше в чьих-то глазах с тех пор, как ты вернулся. И не было цели завоевать доверие Скотта, чтобы получить прощение. Ты просто делал то, что говорило тебе твое сердце, Тео. Поэтому, конечно же, ты, дурак, даже не заметил, что Скотт и вся стая давным-давно все тебе простили. Потому что только идиот не поймет и не увидит, как сильно ты стараешься, как сильно ты изменился с того времени. А ты как раз тот самый упертый идиот, – еле слышный смех касается ушей Тео, и он теснее прижимается к ладони на своей щеке, позволяя руке лечь поверх ладони Лиама, в точности как вчера. – Изменился? – одними губами спрашивает химера, сжимая горячую ладошку в своей. На дне его глаз плещется надежда. – Да, Тео Рейкен, ты изменился. Достаточно, чтобы Скотт хотел поговорить с тобой о кое-чем важном. И, поверь, этот разговор будет тебе очень приятен, – Лиам делает последний шаг, и они оказываются достаточно близко для того, чтобы их лбы прильнули друг к другу, а в ушах было слышно только спокойное сердцебиение партнера. Тео подумает об этом разговоре позже. Не тогда, когда касания Лиама дарили ему желанный покой. Не тогда, когда в родных голубых глазах разливаются нежность и любовь. – Пойдем домой, Тео? – предлагает шепотом Лиам, крепче сжимая ладонь Тео во второй руке. И химера резко отстраняется от его лба, неуверенно улыбаясь. – У меня… Эм… У меня нет дома?.. – неловко говорит он, чувствуя, как в голову залезает страх. Ну вот, только они с Лиамом все разрешили, как он тут же все испортил. И сейчас Лиам неверяще на него посмотрит, потом отпустит его руку, а затем— – Я знаю, – Лиам просто пожимает плечами, отпуская лицо Тео, – Мне утром рассказал Скотт, а ему пару дней назад сказал шериф, – это звучит так беспечно, словно они обсуждают погоду на улице. Тео, на самом деле, даже не знает, как ему стоит реагировать на то, что теперь, кажется, все знали, что он бездомный. – Тогда… О каком доме речь? – нерешительно уточняет химера, крепче сжимая ладошку Лиама, что еще покоилась в его руке. – О моем, если до тебя так и не дошло, дурак, – смеется оборотень, и в его глазах зарождаются смешинки. Тео завороженно наблюдает, как глиттер сияет в полумраке. В точности, как любимые глаза напротив. – Лиам, – тихо окликает его химера, когда они собираются выходить из туалета. Оборотень поворачивается обратно к нему, стискивая его ладонь в своей, – Спасибо, – и улыбки расцветают на их губах. Крошечная комнатка заполняется нежным ароматом доверия. *** Родителей дома не оказывается. Как поясняет в гостиной Лиам – они уехали на пару дней в другой штат к родне. Тео облегченно вздыхает – им не придется объясняться, почему два взрослых парня, одетые, как шлюхи, пришли домой в половину первого ночи. Тео садится на кровать Лиама. Она мягкая и просторная, и химера позволяет себе провести ладонью по одеялу, наслаждаясь нежностью постельного белья. В воздухе кружит ненавязчивый, но давно пропитавший каждую вещь запах оборотня, и он по-волчьи ведет носом, упиваясь им. Волк внутри него довольно облизывается и жмурит глаза, когда его собственный запах начинает смешиваться с запахом Лиама. – Может, душ? – предлагает Лиам, заходя в комнату следом за ним. Тео переводит на него взгляд, и его глаза, как и час назад, зависают на бедрах оборотня, обтянутых черной кожей. Как же он мог забыть… – Думаю… Эм, да-да, душ, было бы хорошо, – Рейкен встряхивает головой, и его нос в эту же секунду щекочет сладковатый запах удовлетворения. Лиам достает из шкафа чистое полотенце и одежду, затем его тело медленно движется в сторону химеры, и через мгновение оборотень уже стоит прямо перед ним на расстоянии пары сантиметров. Да этот чертенок специально… Взгляд невольно бежит снизу вверх – крепкие бедра, подтянутый торс, накаченная грудь, широкие плечи… А на губах хитрая улыбка! – Волчонок!.. – Тео впивается ладонями в бедра парня, не позволяя ему двинуться ни вперед, ни назад. В глазах напротив бегают хитринки, и глиттер соблазнительно переливается в свете Луны. – Просто шучу, – хитрая улыбка не сходит с его губ, и он кидает махровое полотенце и одежду Тео на колени, – Твой комплект, красавчик, я пойду в ванную родителей, ты иди в мою, – Лиам ловко вырывается из его рук, падая передом на кровать рядом и растягиваясь в позе звезды. – Ты просто очарователен, когда ревнуешь, – Тео мурлычет бархатным голосом и позволяет взгляду в последний раз пробежаться по алым ушкам и прекрасному телу. А ведь его ладони всего час назад были на этих округлых мягких… Он не дает себе додумать и скрывается в ванной комнате. Она светлая и просторная, и Тео чувствует умиротворение, когда носа касается знакомый запах геля для душа. Все тут настолько сильно пахло Лиамом, что Тео хотелось раствориться в этом запахе на ближайшие десятилетия. Вещи летят на пол, тело расслабляется под мощным напором горячей воды, и счастливая улыбка украшает его лицо, когда в голове всплывают недавно услышанные слова. «Не твоя вина… Они внушили тебе… Ты искупил… Ты спасал меня… Все тебя простили…» Касания Лиама все еще ощущаются эфемерным теплом на его лице, и его сердце с истомой сжимается в груди, посылая приятные мурашки по всему телу. Запахи геля для душа и шампуня на коже и волосах заставляют Тео почувствовать себя дома. Когда он выходит из ванной, Лиам уже лежит под одеялом на боку, видно только влажные волосы и расслабленное лицо, и Тео тихо приближается к кровати под пристальным взором голубых глаз. Видимо, оборотню еще не доводилось смывать с себя макияж, поэтому несколько крупинок все еще мерцают на его веках при каждом движении глаз. – Ты же знаешь, что я не кусаюсь, – шепчет еле слышно Лиам и откидывает одеяло на свободной половине кровати, словно приглашая. – Знаю, – улыбается химера и после секундного колебания наконец позволяет себе лечь рядом с ним, буквально упиваясь запахами, которые тут же окутывают его. В большей безопасности он не чувствовал себя никогда, – Ты только очень больно бьешь, – смеется тихо Тео, и словно в подтверждение слов в его голень ударяет чужая нога, аккуратно и совсем не больно. Он натягивает одеяло до подбородка, как Лиам, и так и застывает, рассматривая мягкие черты лица напротив. Лиам выглядит спокойно и расслабленно, его дыхание еле слышное, сердцебиение мерное, и он чувствует, как его волк, утомленный тяжелым днем, сворачивается клубочком, прикрывая сонную мордочку хвостом. В груди все томительно сжимается, пальцы мелко подрагивают от переполняющих его эмоций. И мозг нещадно коротит, когда его тело само придвигается поближе к Лиаму. На дне голубых глаз плещется нежность, привязанность, доверие и… и еще много-много того, что Тео позволяет себе увидеть. Что он, наконец, желает видеть и разгадывать каждый день. – Ты ведь знаешь, что я правда доверяю тебе? – тихий, еле слышный шепот заставляет Тео оторваться от собственных мыслей. Лиам, вторя ему, немного сокращает расстояние между ними, шурша одеялом. – Теперь… теперь я верю в это, – шепчет в ответ Тео, и мягкая улыбка касается его губ. Рядом с Лиамом страх показывать свою уязвимую сторону буквально испаряется. Оказывается, приятно чувствовать себя важным. Рука Тео медленно скользит под одеялом, и через пару секунд его мизинец встречается с мизинцем Лиама. Он задерживает дыхание, когда подхватывает его мизинец своим. И шумно выдыхает, когда Лиам оказывается смелее, чем ему казалось, чтобы переплести их пальцы в замок. – Тео… я хочу сказать… я имею в виду, что, может ты не знаешь, или может ты не заметил, или я не дал тебе достаточно поводов, чтобы ты так дума— – Лиам, – голос нежный, поглаживания большим пальцем по руке успокаивающие. Лиам глубоко вдыхает, а затем медленно выпускает воздух через стиснутые зубы, и в голубых глазах загорается уверенность. – Тео, если ты когда-нибудь покинешь меня, то вместе с тобой уйдет и часть меня. Потому что я… потому что… Потому что ты мой якорь, Тео. Потому что… ты мне нужен, – выпаливает так резко, но так искренне, и Тео стискивает челюсти. Его голова движется по подушке еще немного вперед, еще немного ближе, – И нужен не просто, как якорь, как кто-то, кого я могу использовать, чтобы успокоиться. И не как кто-то, кем стая может прикрываться, чтобы оставаться в безопасности во время очередной битвы. Ты просто нужен мне. Такой, какой ты есть, и что бы ты в этой жизни не делал. Просто нужен рядом, – невидимая кисть оставляет несколько мазков розового на лице Лиама, и Тео тяжело сглатывает, желая губами ощутить жар его щек. – Знаешь… Я хотел уехать. Когда закончился весь этот ужас с Монро в больнице и я сел в свой пикап, я очень сильно хотел покинуть этот город. Потому что я считал, что никто тут не будет мне рад. Что буду доставлять неудобства и проблемы стае, что буду нервировать их своим присутствием, что меня будут сторониться, хоть я и прикрывал ваши задницы миллион раз. А еще… Я боялся, – кислый запах сожаления касается его рецепторов, и Тео крепче стискивает ладонь Лиама в своей, – До дрожи и слез, до паники и ужаса боялся, что если покажусь на глаза Скотту, то он просто починит меч Киры, и меня отправят обратно в Ад. Потому что кому нужна проблема в виде химеры-психопата-убийцы, да? – он горько усмехается, но, замечая протест в глазах оборотня, качает головой, чтобы продолжить, – И когда я сидел в пикапе и пытался заставить себя тронуться с места… Я просто не смог. Потому что за меня говорило мое сердце, а не разум. Я не мог уехать и оставить за спиной Бейкон-Хиллс, потому что тогда пришлось бы оставить и кое-что важное. Тебя. А я не хотел оставлять тебя… Потому что… Мой якорь – это ты, Лиам. И где бы ни был ты, я желаю всегда быть там же. Просто чтобы знать, что ты жив, что ты в безопасности за моей спиной. Тео слышит, как чужое сердце ускоряется, и совершенно точно знает, что его сердце делает то же самое. Он придвигается к Лиаму еще немного ближе, и их сцепленные руки оказывается зажаты между их грудными клетками, ноги под одеялом переплетаются. Лиам молчит, переваривая услышанные слова, в его глазах поочередно сменяют друг друга страх, неуверенность, боль и удивление. В голове Тео невольно всплывают слова, которые оборотень сказал ему очень давно. – Я не собираюсь помогать тебе. Я не собираюсь спасать тебя. Я собираюсь делать абсолютно то же, что ты делаешь со мной, – голос Лиама был стальным, взгляд был переполнен уверенностью. Тео чувствует, как сомнение сочится из него, но позволяет себе сделать то же, что и вчера – очередную глупость. – Помнишь… Как-то раз ты сказал мне, что будешь обращаться со мной в точности, как я с тобой? – спрашивает тихо химера. Лиам пару секунд буравит его взглядом, и когда вспоминает – согласно кивает. – А что… если я сделаю так? – голос становится еще тише, еле-еле различим даже для сверхслуха, и его ладонь медленно отпускает ладонь Лиама, чтобы в следующее мгновение невесомым касанием лечь на его щеку. Лиам шумно сглатывает, его зрачки расширяются, затапливая небесную радужку. Тео буквально млеет от приторного запаха любви. – Я… сдержу свои слова… – доносится до ушей Тео, и горячая ладонь повторяет за ним, ложится на его щеку уверенным прикосновением, несколько раз мягко проводя большим пальцем по той самой впадинке на скуле, – И никогда не буду против… – А если?.. Тео чувствует, как воздух застревает где-то в легких, вдох сделать становится почти невозможно. Но это не то же чувство, как когда паника съедает его голову. Это приятное ощущение предвкушения и детского страха, словно он прыгает с парашютом. Его слегка потряхивает, мозг отключается. Он не договаривает. Вместо него продолжают действия. Тео приподнимается на свободной руке под масляным взглядом Лиама. Ему кажется, что проходит целая вечность, пока их лица движутся друг к другу. Он может видеть перед собой только затуманенные, затопленные чернотой глаза и мягкие, розовые приоткрытые губы. И когда его глаза наконец закрываются, а губы встречаются с губами Лиама, Тео чувствует, как в голове происходит целый взрыв красок и чувств. Губы Лиама оказываются намного мягче, чем ему всегда казалось, немного шершавые от привычки покусывать, а еще до безумия, до одури горячие. Словно Тео касался губами Солнца. На затворках сознания скользит мысль, что Лиам действительно был Солнцем. Он всегда был тем, кто привносил в его жизнь красок. И не важно, была это очередная драка со сломанным носом или разговор в зоопарке, когда он впервые подумал, что об этом оборотне хочется узнать еще много-много нового. Лиам был его Солнцем, потому что заставлял Тео чувствовать. Их первый поцелуй был легкий и ненавязчивый – простое, даже детское касание губ, занявшее лишь пару секунд. Но Тео хватает и этого, чтобы жар начал разгораться на его щеках, переползая на шею. Отстранившись лишь на жалкие пару сантиметров, он застывает, ожидая реакции. Сердце заходится пляской, когда теплое дыхание касается его лица. – Я же сказал тебе. Я сдержу свои слова. И не успевает химера даже осознать его слова, пребывая в эйфории от первого в жизни поцелуя с тем, кто дорог сердцу, как руки младшего хватают его за плечи, притягивая обратно к себе. Тео приходится упереться руками в подушку по бокам от лица Лиама, его тело накрывает собой оборотня, и когда горячие ладони перетекают на его шею, он просто срывается. С Лиамом невозможно было не сорваться. В этот раз поцелуй выходит совершенно не такой, как первый. Его губы впиваются в мягкие, податливые губы напротив жарким влажным поцелуем. Он смакует каждое ответное движение, упивается сладким вкусом, наслаждается крепкой хваткой на его шее и затылке. И когда губы Лиама слегка приоткрываются, он тут же скользит между ними языком. Ловить губами тихие вздохи и еле слышные стоны оказывается верхом наслаждения. Его волк довольно рычал, пока Тео забирал то, что отныне по праву принадлежало ему. Они с рывком отстраняются друг от друга. Губы покалывает, грудные клетки быстро вздымаются, словно они закончили тяжелую схватку. И когда Тео открывает глаза, перед ним предстает очередная удивительная картина. Лиам под ним был до безумия разгорячен. Волосы были взлохмачены, губы припухли и мерцали от слюны на них, его запах чистого желания и похоти ласкал рецепторы Тео, а глаза… Этот затуманенный, маслянистый, тягучий словно патока взгляд с плещущейся на дне мольбой заставлял возбуждение скручиваться тугим узлом внизу живота. Боги, Лиам под ним был таким нуждающимся. – Еще… Тео, пожалуйста, еще… Такой же нуждающийся шепот заставляет Тео зарычать. Когда Лиам просит его таким голосом, Тео готов сделать что угодно ради него. Зубы больно встречаются, носы сталкиваются, но Тео наплевать на это. Он принимается терзать мягкие податливые губы, раздвигает их языком, сплетаясь с языком Лиама. Судорожные вздохи подливают масла в огонь, и одна из рук бежит по телу оборотня. Он с нажимом движется по крепкой груди, задирает чужую футболку, а затем с силой сжимает бок Лиама. И оборотень приветливо льнет к нему, его ноги раздвигаются в стороны, чтобы в следующую секунду его колени впились в бока химеры. Поясница волчонка прогибается, и Тео тихо рычит в поцелуй от того наслаждения, что дарят пальцы Лиама, сжимающие его волосы на затылке и притягивающие ближе. – Если мы не закончим, я боюсь, что отымею тебя прямо сейчас, – говорит сбивчивым голосом химера, ведя носом по манящей шее. – У меня смазка закончилась… – шепчет неловко Лиам, и его руки перетекают на спину Тео, зарываясь под футболку и исследуя крепкие мышцы. – Знаешь, я этому даже рад, потому что, во-первых, это мой первый раз, во-вторых, я имею не так много представлений о сексе с мужчиной, и в-третьих, не очень хочется, чтобы он произошел через секунду после того, как мы начали встречаться, – он тихо смеется в шею, обжигая ее дыханием, и Лиам под ним еле слышно пищит. – Чего?! У меня много вопросов к тебе, Теодор Рейкен! Ты не знаешь, как происходит гейский секс? Это твой первый раз?! Мы встречаемся?! – Лиам тараторит так быстро, что ему приходится заткнуть его рот рукой. Тео падает обратно на кровать, плечом к плечу с оборотнем. – Отвечаю по порядку. Да, Лиам, это мой первый раз, и более того, это мой первый поцелуй с кем-то, кто мне правда нравится. Да, я не так много знаю о том, как мужчины занимаются сексом, знаю только основные моменты. Знаешь, пока я бегал и счастливо творил зло с Ужасными Докторами, у меня не было целей интересоваться этим, – он тихо хихикает, вызывая ответную улыбку у оборотня, – И очередное да, Лиам Данбар, с того момента, как мой язык изучил твой рот вдоль и поперек, и ты слезно просил меня повторить, мы официально пара! – и он заливисто смеется, когда Лиам накрывается одеялом с головой, ощутимо пиная его в голень. Нежный аромат смущения заставляет Тео ласково улыбнуться. – И как тебе? – слышит он тихий шепот через пару мгновений, и взлохмаченная макушка и ясные голубые глаза показываются из-под одеяла. – Как мне что? – уточняет он, и рука сама тянется к лицу напротив, чтобы убрать несколько лезущих в глаза прядок светлых волос. – Как тебе… твой первый настоящий поцелуй? Тео чувствует, как в груди что-то томительно сжимается, и улыбка становится ярче, заставляя глаза прищуриться. – Если честно, волчонок, я желаю повторять его изо дня в день, – шепчет он, и аромат искренней любви заполняет его легкие. Лиам ложится головой на его грудь и недолго елозит, чтобы поудобнее устроиться у бока химеры. – А я, если честно, мечтаю жарко поцеловать тебя напротив того бармена, красавчик! Недовольство наполняет голос оборотня, и Тео в очередной раз громко смеется, сгребая Лиама в охапку. Светлые волосы щекочут его нос, пока руки сильнее сжимают парня в объятиях. – Боги, мой ревнивый парень просто невыносим! И его губы находят губы Лиама, чтобы запечатлеть на них полный нежности и ласки поцелуй. А затем еще один. И еще. И еще.