Так себе везение

Выбор ясен — он теперь за мной,

Все сомнения за моей спиной.

Я изгой — пути мне нет туда,

Но даёт шанс беда!

Эпидемия — Час Испытания

Собственно, Ки Хун так бы и поддался обстоятельствам и опять соскользнул в депрессию с загонами, куда они катятся, если для ненависти приходится прилагать усилия, да случай вынудил многое переосмыслить. И не только ему. Выбирая безопасную страну, Ён Иль, как выяснилось, не учёл один весьма важный фактор. И природа не замедлила напомнить ему об этом.

Землетрясение началось в семь утра, когда Ки Хун ещё лежал в полудрёме, а Фронтмен, судя по отдалённым звукам, готовил завтрак. Ну да, ну да... Тут не было кружочков. А та приходящая работница готовила обеды и ужины, а вот завтрак... Завтрак частенько готовил враг.

Ну да, всё это меркло по сравнению с тем ужасом, что обрушился ранним утром. Ладно бы, Сон был один... Но ведь в доме с ним Мен Хи была! И вот ей-то умирать никак нельзя было!

Сначала вибрации было малозаметные, Ки Хун не придал им особого значения: погруженный в свои мысли и состояние дрёмы, он толком-то и не воспринял их. Зато, когда дом основательно тряхнуло, не мог не обратить внимание.

А когда кровать под ним затряслась так, что прочувствовало даже его деревянное тело, а с полок начали падать разные вещи — очухался совсем.

Сердце неистово забилось: в этом беспомощном состоянии любая опасность становилась в десять раз страшнее, ведь даже уйти, спастись он не мог. Не то что бы хотел, но... Инстинкты никуда не денешь. А те у него были мощно развиты. Иначе бы обе игры не пережил. Выживать стало привычкой. Дрянной, но тут уж ничего не поделаешь.

Никакого контроля, лежи и жди, пока тебя не раздавит потолком или рухнувшей стеной. А ещё вдруг прошибла мысль, что в самом печальном варианте он останется лежать под обломками вместе с Ён Илем и малышкой. И если последнюю было просто жаль — её жизнь только началась, но, как ни печально, против такого вот посмертного соседства он ничего не имел, то с гадским гадом другая ситуация.

Окажутся оба навечно связаны смертью. Никогда не сможет избавиться Ки Хун от его присутствия: ни в жизни, ни после смерти. Общая судьба, навязанная треклятой игрой.

Следующий толчок, впрочем, заставил его выбросить мысли из головы, уступив место удушливому ужасу, липкий страх, будто пот обволакивал тело: дом качнуло ещё сильнее, натужно заскрипели, видимо, деревянные балки.

Мигнул и погас свет. Не только ночник в его комнате — кажется, во всём доме отрубилось электричество — не было слышно мерного гудения приборов, не было видно полосочек света из-за двери...Ки Хун почувствовал уже цепенящий ужас. Ну вот и всё... Он лишь надеялся, что Фронтмену хватит его хвалёных мозгов и остатков совести, чтобы вытаскивать из дома мобильного члена их беспомощного общества...

— Господин Сон, — напряжённый, но по-прежнему собранный голос Ён Иля донёсся из-за двери. — Вы в порядке? — ну вот и на хрена тот за ним пришёл? Спасался бы сам, гад, и девочку захватил... Так нет же. Явно не хочет его отпускать, прекращать страдания... А ведь прослеживается в голосе и беспокойство. Что, любимой игрушки лишиться не хочет?

— Да, вроде бы, — откликнулся Ки Хун, которого совершенно иррационально этот голос почему-то немного успокоил, и постарался, по возможности трезво, оценить и обстановку, и своё состояние.

Стены целы, больше ничего уже не дрожит, не бьётся, да, вещи попадали, но крыша на месте, ничего не упало на него и критично не разрушилось. Так что всё действительно было вполне нормально. Если, конечно, толчок не повторится и не станет более сильным... И тогда подобная забота вообще не в кассу. Фронтмен просто теряет время. Странно, но сил сказать ему это он не находит. Это, и ещё более страшное: проваливай и оставь меня одного. Вместо этого:

— Что происходит? — достаточно глупо переспросил. Глупо — потому что и так понимал. Однако и в это ужасно стыдно признаться даже самому себе: Ки Хуну нужно было продолжать слышать Ён Иля, чтоб совсем уж не впасть в панику.

Впрочем, не только слышать. Помяни демона, он и явится. И неизвестно, чего уж больше Сон испытал — облегчения или досады.

Быстрые шаги в коридоре, лёгкий скрип двери — и на пороге показался Ён Иль с фонариком в руке. Какой-то весь растрёпанный, что удивительным образом располагало к нему. А может, просто вся ситуация заставляла на время забыть, притормозить со своей недоненавистью. Он не стал заморачиваться, потому что Ён Иль (хотелось сейчас его так называть, почти по-человечески, да) в своём прежнем стиле лаконично обрисовал ситуацию:

— Землетрясение. Не слишком сильное, но электричество отрубилось, — он быстро, но придирчиво оглядел Ки Хуна, а затем и комнату, так же, видимо, оценивая обстановку. А потом неожиданно расщедрился на информацию: — Мён Хи в порядке, но напугана и плачет, конечно же. Попробую связаться с Такуми — лишние руки нам явно не помешают, — и тут уж или Ки Хуну показалось, или свет из окна так причудливо упал, но краешек губы у этого мистера «у меня всё под контролем» дернулся. Но что сообщил про малютку — спасибо, наверное. Только вот повторится ли трясучка... Впрочем, гаду, как всегда, должно быть виднее. Он тут решатель. Сон всё равно ничего сделать не может. Совсем. Как бы ни бесило.

Вместо этого он невольно уцепился за полученную неожиданно информацию. Такуми — это, верно, тот самый молчаливый помощник, что постоянно с ним нянькается. Ну вот хоть имя узнал, что это, правда, ему даст...

Ки Хун вздохнул. Впрочем, что он мог ещё сказать или сделать? Хозяин положения Ён Иль, который уже, чертыхаясь, пробовал дозвониться. Но, очевидно, что связи, как и электричества, не было. Приплыли. Теперь они тут втроём на дне: глубокий инвалид Сон, младенец и эффективный менеджер из смертельной индустрии развлечений для богатеньких засранцев.

— Не ловит сеть, — немного растерянно сказал Ён Иль. Странно было его таким видеть. Будто и впрямь живой человек, а не робот, функция, исполнительный менеджер... Однако Фронтмен тут же словно прислушался к чему-то и быстро, не говоря ни слова, вышел из комнаты. Ки Хун навострил уши — и да, сумел услышать далёкий приглушённый плач. Видимо, Мён Хи совсем уж заходилась в крике, коль он её услышал. Вот ведь... Внутри всё закипело. Тратит тут время на него, когда там малышка...

Впрочем, тут же ожили старые подозрения, что ребенок — лишь инструмент для влияния на его, Ки Хуновское, продление страданий. Сам по себе младенец вряд ли интересует и гада, и его покровителей. В проснувшуюся человечность верится плохо. Хотя уже и не совсем не верится. Но то, что тот не забывал сейчас о ребёнке, уже внушало... Некое не доверие, конечно, но робкую надежду, что, может быть, у Мен Хи всё же будет неплохая жизнь.

Что ж, Сон не ошибся: вскоре Фронтмен вернулся, прижимая к себе всхлипывающую и поднывающую малышку.

— Напугана и голодна, — констатировал Фронтмен, аккуратно покачивая Мён Хи. А потом продолжил, перед этим разбивая стройную цепь монстрячих предположений Ки Хуна. — Не успел сделать смесь... А сейчас даже воды не вскипятить... Газа в доме тоже нет, — вроде сухо перечислил, как робот, неполадки в системе, а в то же время и нет. Не сухо. И не робот. Монстром тоже пока что этот фрукт ему права себя называть не дал. Ну просто гад. Морской. Уж на это именование право имеет, да.

А между тем за всей лирикой наносной и тем, что толчки, вроде как, повторяться не думают, оголилась иная страшная проблема. Чем накормить дитёнка? Титьки по понятной причине ни у кого из них нет, и отращивать в мгновение ока никакое морское чудище не умеет. Развести тоже не вариант... А Мен Хи плачет.

Положение явно стало осложняться. Ребёнка ничем другим не накормишь. Как и не объяснишь, что надо потерпеть. Да и сколько терпеть-то? Насколько серьёзные последствия принесло землетрясение? Сколько ждать, пока разберутся с электричеством? Час? Сутки? Одни вопросы без ответов. Хотя...

— Когда меня привезли, — осторожно сказал, внезапно радуясь, что хоть на что-то сгодился, — я заметил старый мангал. Может...

Он не договорил, но Ён Иль понял мысль и так:

— Попробую, — тот неожиданно подошёл и положил возмущённо попискивающую Мён Хи к нему, рядом со здоровой рукой, коротко сообщая: — Пусть пока полежит с вами, я постараюсь побыстрее.

И исчез так споро, что Ки Хун, даже если бы хотел протестовать, не успел бы. Впрочем, он и не собирался — малышка, видимо, пригревшись от его бочка, успокоилась, лишь изредка всхлипывала.

Что ж... Так можно и продержаться какое-то время. Главное, чтобы земля снова не надумала подрожать... Ки Хун ведь ничем малышке помочь не сможет, а гад их далеко — во дворе роется, огонь разводит, почти как дикий, первобытный кальмар.

Да и, кроме этого, некоторая тревожность внутри разгоралась: если начнёт плакать — он даже на руки взять не сумеет. Всё, что может — легонько пальцами поглаживать, даже сжать нормально и давлением лёгким успокоить — и то не вариант. А Ён Иль может быть или занят, или просто не услышать с улицы плач и зов самого Сона.

Словно почувствовав его беспокойство, малышка вновь начала кукситься.

— Тшш, тихо, Мён Хи, всё хорошо, — ласково проговорил, стараясь убрать тревожные нотки, Ки Хун, несмело поглаживая.

К его удивлению, Мён Хи начала затихать, словно успокаиваясь от звука его голоса. Ну или это была просто реакция на нечто новое и незнакомое в её жизни. Ну или... Хотелось бы думать, что Сон, даже такой калечный, оказался типчиком поприятнее наёмной женщины и вот... Фронтмена. Хотя последнее — фантазия. Ладили они. И неплохо, увы — сам видел...

Ён Иль, перепачканный и мокрый, вернулся лишь через полчаса, в которые, впрочем, даже с таким ограниченным функционалом Ки Хун в принципе справился с задачей присмотра за ребёнком.

Ну как, справился — всё время разговаривал с Мён Хи. Когда же переставал — девочка начинала хныкать. До этого момента ещё столько не говорил в последнее время, язык, да и весь речевой аппарат, казалось, скоро мог ему отказать, как и остальное тело. Но всё же некоторое чувство самоудовлетворения появилось. Не совсем бесполезный, стало быть, ага.

— Я нашёл и мангал, и дрова, — без предисловий начал Ён Иль, — но развести огонь в дождь — то ещё занятие, — в голосе снова повеяло чем-то человеческим. Лёгкая досада и попытка... Пошутить? Да ну, не поверит Сон.

— Дождь? — вместо этого Ки Хун прислушался: действительно, сверху доносился характерный барабанный звук. А он и не заметил — насколько же глубоко погрузился в задачу «не дай ребёнку заплакать». Да... Ну что ж, дождь не так страшно, как землетрясение.

— Начался минут пятнадцать назад, — Ён Иль подошёл, взял малышку и рассеянно её покачал. — Но отсутствие возможности подогреть воду для смеси не самая большая наша проблема. Насосы для воды так же работают на электричестве, — сегодня тот и правда демонстрировал непонятную понятливость... А именно реально держал в курсе. Это было... Просто было. Ки Хуну нельзя раздражаться, когда этот... Ведёт себя... Как нормальный человек. Только не сейчас.

— Может, выставить ёмкости для дождевой воды? — мозги Ки Хуна сегодня были тоже в ударе. То ли дело в том, что ему сегодня забыли дать колёс, то ли от стресса кровь так хорошо к голове прилила...

— Уже, — Фронтмен мелко кивнул. — Но этого не хватит на все наши нужды. Да и, думаю, дождь скоро кончится.

Тут уж Ки Хун начал потихоньку осознавать истинный масштаб проблемы: электричества нет, следовательно, кроме плитки, минус все медицинские помощники, всё, что делает его существование хотя бы отдалённо похожим на самостоятельное существование, включая подъёмный механизм, работающий на аккумуляторах — наверняка они либо разрядились, либо вот-вот сделают это.

Воды на все нужды младенца и инвалида не хватит. А помощники, вероятно, не смогут до них добраться... Они тут одни, неизвестно на сколько. И тут случилось совсем аж невообразимое...

Ему вдруг стало даже жаль Фронтмена — настолько у него был растерянный вид. Да уж, застрять в патовой ситуации с младенцем и беспомощным инвалидом. Наверное, теперь тот и сам не рад, что всё это затеял.

Впрочем, он-то, если что, может просто уехать или ещё как-то добраться до непострадавших районов, бросив балласт... И хорошо, если только Ки Хуна, чтоб его. Так ведь и девочка нужна уроду лишь как инструмент, а это значит, что в одной связке они с Соном.

Ки Хун на несколько минут представил, как он будет лежать тут, слушать бесконечный плач Мён Хи, знать, что они оба здесь умрут и не иметь возможности ничего сделать.

Наверное, у него дёрнулось лицо, потому что Ён Иль как-то очень уж странно посмотрел в его сторону, заставив мысли пойти в другую сторону. А то вот, понимаешь ли, обвиняет не пойми в чём... Того, кто пока не заслужил, в общем-то, этого.

Соседи, возможно, как-нибудь смогут помочь? Они же не одни в этом районе — он видел и другие дома, пусть и на приличном расстоянии. Но для Ён Иля то не должно быть проблемой — быстро добежит... Вон он, сильный и ловкий. А Сон снова с мелкой полежат... Накормить бы ту сперва и самому Ки Хуну стакан воды выпить, а то чуял уже, что хреновить его начинало.

Недолго думая и предложил обратиться к соседям. Ну, естественно, пообещав не сдавать того, да и поверили бы те разве... Вся обстановка в доме как бы намекала, что не пленник тут Ки Хун, а дорогой гость.

А этот гад в ответ посмотрел на него с жалостью, что опять вызвало раздражение, и вздохнул:

— Именно это я и сделал в первую очередь — проверил, остался ли кто ещё здесь, — увидев непонимающий взгляд Ки Хуна, милостиво добавил, — Вообще-то, о возможном землетрясении, сейсмоопасности, предупреждали ещё вчера. Соседи вняли оповещению и уехали ещё вчера, ну а мы... остались, — он неловко дёрнул плечом. — Приношу извинения, что недооценил силу этого явления и не сделал большого запаса воды. И газовых приборов.

Ки Хун почувствовал, как его раздражение погасло: очевидно, что остался Ён Иль в основном из-за него — малышку легко можно было в автокресле каком увезти, а вот самого Ки Хуна Ён Иль, очевидно, по каким-то причинам не рискнул перевозить. И остался, чёрт возьми. Несмотря на опасность что-то непохоже, чтобы он мог сбежать сейчас... Ещё и вот извиняется, что просчитался, не всё предусмотрел... Словом, как обычный человек себя повёл, а не совершенная машина для убийств.

— Связь так и не появилась? — спросил Сон, чтобы как-то спрятать своё смущение.

— Возможно, пострадали вышки, — покачал головой Ён Иль. — Такуми живёт километрах в двадцати отсюда, очень исполнительный молодой человек, и приехал бы, если бы была возможность. Скорее всего, дорога пострадала от оползня, — вот и дожил он до того, что услышал, как Фронтмен кого-то хвалит. Но вот ни секунды ему ёрничать над этим фактом не хотелось.

— То есть, мы здесь заперты, — мрачно подытожил Ки Хун.

— На сегодня точно, — подтвердил Ён Иль, а после посмотрел прямо на него и тоном, будто подавал утопающему верёвку, пояснил: — Смею надеяться, что до завтра государственные службы доберутся до нас, здесь они работают весьма оперативно.

Угу, пока один кривовато пытался успокоить, разбуженная их диалогом малышка решила снова потребовать пищи.

Мён Хи снова заплакала и плакала всё громче и громче, несмотря на все усилия Ён Иль. Ну, конечно, они тут бесполезно языками треплются, пока ребёнок голодный. Надо было действовать.

И это было, на удивление, неплохо. Потому что впервые, кажется, со времени очухивания в больнице Ки Хун почувствовал какую-то уверенность. Сейчас их роли не то чтобы поменялись, но явно сместились: теперь уже он не зависел в одного от Ён Иля, а они оба в каком-то смысле зависели друг от друга.

Согласитесь, справиться в одиночку с уходом и за ним, и за Мён Хи было бы трудновато. Ему следовало по возможности помочь, хотя бы не мешать своими колкими обвинениями, а то и правда уедет и оставит их двоих умирать...

И да, Ки Хун всё так же не мог двигаться, то есть физической пользы почти никакой, но он мог пока хотя бы присмотреть за малышкой. Благо та ещё не начала активно ползать и всё такое, а её плач он мог выдержать и попытаться успокоить хотя бы на время. И это немного ободряло.

— Иди, — сказал решительно, — разводи огонь. Накрой там чем-нибудь мангал. Нам нужна тёплая вода. Надо в первую очередь успокоить Мён Хи — об остальном подумаем потом. И малышку оставь со мной. Попытаюсь успокоить, — Ки Хун порадовался невольно. Голос хоть и натруженный сегодня, но ни разу не дрогнул.

Ён Иль почему-то заметно колебался:

— Она может соскользнуть с кровати… Здесь высоко… — он покосился на пол. Да, функциональные кровати немного выше обычных... И больше времени отсутствовать будет... Но что он, правда? Какое соскользнуть? Мен Хи ведь ещё не ползает.

— Как? — скептически спросил Ки Хун, чувствуя, как уверенность понемногу распаляется внутри, — она ещё даже не переворачивается наверняка! Ну и одной рукой я её попридержу. Уж на это мне сил хватит. Да и выбора у нас особо нет, как и времени. Чем дольше будешь копаться и стоять здесь, тем дольше будет плакать Мён Хи! — с отчаянием каким-то пригвоздил.

Наконец-то, насмелившись, Ён Иль кивнул и, уложив малышку вновь рядом с Ки Хуном, поспешно положил на пол одну из подушек — хлипкая страховка, а потом, подумав, вытащил из руки манипулятора поилку... И только напоив этими остатками несопротивляющегося Сона, вышел из комнаты.

И то ли так пара глотков живительной жидкости Ки Хуна ободрили, то ли обстоятельство, что гад его послушал, но Сону стало легче.

Да, вот так, оставшись наедине с ревущим младенцем в тёмной из-за серости за окном комнате, Ки Хун остро ощутил вновь свою нужность.

Наверное, впервые за многие, тянущиеся одинаковой беспомощной вереницей дни он подумал, что нужен не как объект какой-то дьявольской игры или эксперимент какой-то, а как… человек.

— Ну, Мён Хи, — прошептал, осторожно передвинув руку ей на животик. Слава кому-то там, колики у неё или уже прошли, или пока не начались. И зубки тоже пока не резались, а то что и делал бы — непонятно... — теперь нам нужно будет помочь друг другу.

Конечно, это не действовало, малышка, потеряв всякое терпение, продолжала плакать, к счастью, пока не в полную мощь, но Ки Хун был намерен справиться.