Персоналии

Death wish (пропущенная сцена, упоминание самоубийства, hurt no comfort) - Потом — снова туда, так? Они встретились на этом мосту совершенно случайно. Нельсон никуда не спешит. Уэлсли все дела отложил на неопределённое время. Артур заранее знает ответ на свой вопрос, но всё равно спрашивает. Лишь бы адмирал говорил. - Да. Он сегодня удивительно немногословен. После их по большей части одностороннего разговора в приёмной Каслри день назад это настораживает. Туда — они смотрят на бегущую реку. В центре Лондона моря не видно. До Портсмута дня три езды. - Завтра же, - адмирал добавляет, чуть повернув к собеседнику голову. Артур наконец-то может поймать его взгляд. Середина сентября, но туман непроглядный. Неспокойную Темзу, бьющуюся о камень моста, едва видно. Генерал мало что смыслит в морской тактике, но надеется, что на море туман Нельсона не застанет. - И не страшно? Мокрый и ветреный холод пронизывает плотную ткань одежды насквозь. Артур покрепче затягивает шейный платок. Глупо будет простыть. Он снова расспрашивает. Странный вопрос. В других обстоятельствах он бы его не задал. Неловко, и не по чину, и с оскорблением можно спутать. Они, в конце концов, почти незнакомцы. - Нет. Горацио так же краток. Уэлсли успевает только заметить отчего-то мелькнувшую на его губах улыбку. Жестокую. Вспоминает о том, что слышал про расправы над республиканцами и чувствует, как бегут мурашки вдоль позвоночника. Кажется, не от холода. Артур наблюдает. Туман в неподвижном глазу и то, как сильнее чужая ладонь стискивает парапет. Нет, адмирал не лукавит, хуже. - Уэлсли заикается что-то сказать, но молчит. Сам упирает локти в ограду и переводит взгляд вниз. Генерал известен бесстрашием, но сейчас, почему-то, сердце ухает болезненно. Приказывает отступить. Нельсону не страшно. Ни сейчас, ни в гипотетическое потом. Артур понимает это сейчас. И не хочет понимать, что будет потом, когда разыграется сражение, а тот и пальцем не пошевелит, чтобы остаться в живых. - Лавры... Уэлсли поднимает голову резко. Не ожидал, что Горацио подаст голос, но тот, кажется, не говорит с ним. Только случайно озвучивает фрагмент внутреннего монолога. - Вы часто читаете газеты? Очередь адмирала задавать вопрос. Артур отвечает, не мигая. - Случается. - И славно. Читайте. Дурное предчувствие во внутренности генерала въедается премерзким червём. Не сказать сейчас может значить не сказать вообще. - Вы ведь что-то задумали. Зачем? За неопределённостью вопроса суть немного теряется. Но так надо. Оба поймут. - Так нужно. Вы и сами поймёте. Обязательно, когда придёт момент. Нельсон тщеславен. Но в Артуре почему-то уверен. И ставит его с собой в один ряд после всего получаса разговора в сумме. Уэлсли сомневается. - Пойму? Вырывается нечаянно. Адмирал согласно наклоняет голову, и Уэлсли вздрагивает. Помутневший глаз впивается прямо в него. - Поймёте. Артур не спорит, но думает, что слишком любит жизнь, чтобы понять. И, пожалуй, слишком ценит жизнь адмирала. Потоки бьются о камни с удвоенной силой, так что брызги взлетают на несколько футов вверх. Нельсона хочется увести. У Горацио кружится голова, но он почти насильно возвращает взгляд вниз. Упрямец, как только во флот пошёл? Или это больше от переполняющих чувств. Как бы нечаянно прямо сейчас через перила не махнул. Только, куда увести? Накрапывает мелкий дождик. Нельсон не двигается, так что Артур стоит тоже. Под мостом и в узких переулках завывает усиливающийся ветер. Да и что сказать? Что вообще стоит говорить в таких случаях? Уэлсли смотрит изучающе. По-простому, откровенно пялится. Чужое настроение решительно непонятно, сколько ни смотри на преждевременные морщины, избороздившие грубую кожу, обветренные губы и увечья, которыми жизнь его наградила за преданную службу. Непроизвольный жест рукой — Артур с удовольствием утащил бы его куда-нибудь, где есть горячий чай и от адмирала можно добиться откровенных признаний. Но ладонь замирает в воздухе. Горацио всё равно замечает движение на периферии. Переносит вес с одной ноги на другую и разворачивается полностью. Смотрит нетипично-вопросительно, а Уэлсли в очередной раз замечает, что он выглядит усталым и почти больным. Адмирал вдруг ухмыляется пуще, захваченный восторгом от принятого решения. Глаза, казавшиеся потухшими, блестят от удушающего экстаза, ярче звёзд на мундире. Артуру на всё невысказанное хочется возразить. Так ведь попросту нельзя. Мысль озвучивает, ужасаясь тому, как сипит собственный голос. От неопределённого "хм" в ответ появляется только желание рвать волосы. Кому-нибудь. На обоих уже ни одной сухой нитки. Уэлсли забывает, куда опаздывает. Всё подождёт. Кашель Нельсона переходит в смех. Или наоборот? Артур уже не обходится недоумением, в душу закрадывается леденящий страх. Низкого, нездорово-тощего адмирала ничего не стоит обхватить за плечи и с чувством встряхнуть, вернуть ясность сознания. Но генерал не шелохнулся. Со смесью изумления и отвращения смотрел, как мелко дрожит Горацио, единственной рукой хватаясь за грудь, как даёт волю больной экзальтации, которой пугал знакомых последние полмесяца. Уэлсли угадывал слёзы, но не мог назвать причину. Возможно, глаза адмирала просто заливала грязная дождевая вода. Артура мутит. Он отступает на пару шагов, будто шарахаясь от прокажённого. Понимание контекста утекает сквозь пальцы. Постояв пару секунд, он молча уходит, оставляя Нельсона на мосту одного, предоставленного самому себе.