Тридцать семь часов
12 октября 2025 г., 13:00
***
Хёнджин крепко держит конверт с малышкой в руках, из-за чего деревенеют пальцы. Чуть больше года спустя от принятого решения они становятся родителями очаровательной крохи. Когда Хёнджину вручили малышку, он едва не упал в обморок от радости, которая накрыла его волной размером с цунами. Теперь он отец. Они оба с Сынмином. К моменту её рождения они смогли переехать в квартиру с чуть более лучшим ремонтом. Девочка родилась здоровая и крепенькая, а родители так и не смогли определиться с именем для неё. Не из-за того, что на этот счёт у них были прямо противоположные мнения, а просто каждый раз то находилось имя звучнее, интереснее, более подходящее или, наоборот, встречалась тёзка, из-за которой имя в момент уходило в вечный черный список. Хотя и споры, конечно, тоже были. Одно Сынмин продавил точно: раз он её биологический отец, то фамилия должна быть Хёнджина. Увы, в Корее не меняли фамилию при вступлении в брак, как в западных странах или даже Японии, но хотя бы дочь официально будет носить фамилию, которой Сынмин кокетливо называется всякий раз, когда хочет подразнить мужа. Малышка Хван впервые оказывается дома через пять дней после рождения. Квартира к её появлению была тщательно вымыта трижды, кроватка собрана одним вечером под комедию нулевых, а шарики надували и развешивали утром буквально перед выездом. Хёнджин аккуратно кладёт дочку на кровать, раскрывая конверт и ослабляя узелок мягкой светлой шапочки под подбородком. Она спит и очаровательно причмокивает маленькими губками. — Так, ну, — Хёнджин выпрямляется, продолжая неотрывно смотреть на девочку, руки уже не трясутся, хоть и фантомно до сих пор ощущают её малый вес, но страх по-прежнему плещется в глазах, — Что дальше делать? — Я не знаю, — отзывается такой же испуганный Сынмин, который прочитал аж двенадцать книг о детях, но все они начисто вылетели из головы, стоило только увидеть малютку. И курсы, на которые они ходили полгода, будто и не посещались вовсе. Два папаши-неумёхи — они смотрят друга на друга, ещё пару секунд ищут ответы или хотя бы уверенность в глазах напротив и, не найдя ничего, кроме лёгкой паники, тихо прыскают в унисон. — Вся суть родительства.***
Несмотря на прогулку, Кками носится по квартире, создавая шум, пока Хёнджин и Мина завтракают в тишине. Настроения нет у обоих, и хотя Хёнджину кусок в горло не лезет, он по-прежнему пример для дочери и не может отказаться от завтрака. Сынмин бы этого не одобрил. Но Сынмин не вернулся домой ночевать и это минус сто по шкале хорошего воспитания подростка. — Можно я не пойду в школу? — спрашивает девочка, хотя уже оделась в форму. Густые волосы стянуты в тугой пучок на макушке. Несмотря на их длину почти до лопаток, с тех пор, как Сынмин перестал заплетать ей косы, Мина почти всегда убирает их в такую незамысловатую прическу, лишь иногда завязывая в высокий хвост. — Лучше сменить обстановку, милая. — А если папа придёт? — То я сразу же тебя заберу из школы, хорошо? — на вытянутый мизинец отца она недовольно смотрит исподлобья и всё же скрепляет печать. В ней гораздо больше от Сынмина, чем она думает. Высадив дочь у школы, Хёнджин не едет на работу. Он отпрашивается на полдня и возвращается домой. Распечатка с больницами лежит в его спальне подальше от глаз Мина, но вчера было слишком поздно их обзванивать, хотя те и круглосуточные. Кроме того, он боялся услышать то, к чему не готов. И не услышать ничего тоже. За ночь страх не рассеялся, и, чтобы набраться храбрости, Хёнджин звонит Сынмину. Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. В мессенджере одна галка. Был (а) вчера в 6:34. Сынмин покинул дом около семи. Значит, его нет уже почти двадцать семь часов. Чтобы в полиции приняли заявление, нужно поменять семёрку и двойку местами. Столько ждать Хёнджин не может, поэтому начинает обзвон. Его сердце пропускает удары на каждом гудке и после каждого отстранённого «Уточняю». Отмирает только после ответа «Не поступал» и замирает снова при следующем звонке. Список бесконечный, и если в итоге Хёнджин не умрёт от инфаркта, то совершенно точно поседеет. В какой-то момент всплывает сообщение от Минхо, но тот лишь спрашивает о новостях. Хёнджин раздражённо отвечает, что новостей никаких, хотя Минхо вообще ни в чём не виноват. Он извинится позже. Пока что ему нужно обзвонить еще уйму больниц. В списке есть и частные, и маленькие. Хёнджин даже не знал, что в городе так много мест, куда может попасть человек с улицы. Почти два часа уходит на обзвон и к концу даже болит горло. Ни в одной из больниц и, к счастью, моргов Сынмина или похожего на него человека нет. И хотя отсутствие плохих новостей — хорошая новость, Хёнджину ни капельки не легче. Когда Ким Сынмин найдётся, Хёнджин собственноручно отправит поганца в одну из этих больниц. Он клянётся себе, что не простит его за эту выходку, и отгоняет мысли о том, что с Сынмином могло случиться действительно что-то плохое. На выходе из дома его тормозит телефонный звонок с незнакомого номера, и Хёнджин тут же отвечает, надеясь услышать родной голос. — Хван Хёнджин-шши? Это полицейский участок Сондон, вы к нам вчера приходили. Мы нашли машину вашего мужа, — он ведь знал, что ему должны позвонить оттуда, но в голову лезут только самые дурные мысли. По телевизору то и дело всплывают новости о том, как кто-то найден в своей машине с прогоревшим угольным брикетом, и сейчас у Хёнджина в прямом смысле останавливается сердце, стоит только на крохотное мгновение представить, как окаменевшее за ночь тело мужа обнаруживают на переднем сидении. — Он не покидал город, по крайней мере на ней, и в последний раз засветился недалеко от станции Шиндорим, после чего пропал. Наши ребята проверили округу и нашли машину на одной из платных парковок. Внутри никого нет, она заперта и поставлена на сигнализацию. Пока офицер говорит, Хёнджин откидывается на стену позади, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. Он уже успел придумать худшее, будь проклята его богатая фантазия, и эти эмоциональные качели скоро сведут его с ума. — Так как мы официально не занимаемся этим делом, то машину не вскрывали, решили сначала позвонить вам. — Хорошо, — выдыхает Хёнджин, который, оказывается, и не дышал в ожидании, — Откройте, если это нужно, может, мне не придётся ждать ещё двое суток, — раздражённо цедит он, прикрывая глаза свободной рукой. — Мы лишь выполняем свою работу, — равнодушно сообщает полицейский, и Хёнджин цокает языком, больше не желая слушать бесстрастный тон скучающего человека, который никак не заинтересован в том, чтобы помочь ему хотя бы на словах. — Скажите мне адрес парковки. — Я пришлю вам сообщением. Это рядом с банкоматом, где он снял деньги. Невежливо угукнув в ответ, Хёнджин кладёт трубку, не прощаясь. Мысли в голове мечутся быстрее, чем он успевает ухватиться хотя бы за одну из них. Сынмин снял миллион вон и выключил телефон. Сынмин не ходил на работу вчера и всю прошлую неделю, утаив о своём отпуске. Сынмин бросил машину и, возможно, уехал из города. Последнее пока не точно. Снова набрав его номер, Хёнджин получает лишь автоматический ответ. Он, как заведённый, набирает ещё несколько раз, будто бы что-то изменится за секунду, но номер по-прежнему выключен или недоступен. — Где, чёрт возьми, тебя носит?! — кричит он, резко садясь на корточки и запуская пальцы в волосы. Это какое-то сумасшествие и никуда не годится, как это вообще возможно, чтобы Сынмин вот так просто пропал? Спонтанность — не в его стиле, скрытность — не его черта. Хёнджин никак не поймёт и не признаёт этого. Они двенадцать лет в крепком браке по большой любви и встречались два года до замужества. Хёнджин слишком хорошо знает своего мужа, чтобы вот так просто поверить в то, что тот сбежал, потому что Сынмин никак не мог этого сделать! Сынмин, его милый сердцу муж-ворчун, предупредит Хёнджина, если даже подумает о том, что вскоре надумает подумать сбежать. Брр! Однако вчерашний разговор с Минхо всплывает в памяти с тревожным красным восклицательным знаком и ставит под сомнения кичливые заверения о всеведущем Хване. Могла ли ссора с Мина и впрямь стать последней каплей? Что-то было не так задолго до вчерашнего дня? Что-то терзало Сынмина? Были ли у него причины на то, чтобы обзавестись секретами? Хёнджин не понимает. Он пытается вспомнить что-то переломное, но ничего особенного не приходит на ум. Они не ругались сильно, ссорились, да, но всегда мирились. Это ведь нормально, правда? Все семьи так живут, наоборот, было бы странно, если бы они не выплёскивали эмоции. Ничего «такого» в последнее время не происходило, у них была обычная, местами довольно скучная и оттого ещё более приятная семейная жизнь. Откуда взялись все предыдущие капли? Хёнджин явно упустил что-то важное — настолько, что это даже сумело выбить почву из-под ног уверенного Сынмина.***
— Сынмини, ты в курсе, что нам не обязательно дружить с другими геями? — Не ёрничай, ориентация Минхо — чистое совпадения, а я, между прочим, вообще не гей. — Твой муж с этим бы поспорил, — играя бровями, Хёнджин толкает язык в щёку и хихикает, а Сынмин лишь закатывает глаза, не обращая особого внимания на дурацкую шутку. Хоть он всегда и относил себя к бисексуалам, те относили его обратно. Сынмин не помнит ни одну девушку, которая ему нравилась бы, кроме IU. Но тут вообще не аргумент. В кои-то веки они отправили дочь к бабушке на целые выходные, и могут немного побыть мужьями друг другу, а не только родителями. К тому же чета Хан-Ли уже давно зазывала их в гости, и Сынмин охотно договорился встретиться, день настал, но они никак не могут собраться уже целый час, мешает то одно, то другое, но больше всего — нежелание Хёнджина куда-то ехать. Между ним и Минхо искрило небольшое напряжение, и пора бы уже от него избавиться или хотя бы обсудить недопонимания всем вместе, как взрослые люди. К тому же там будет Джисон — смешливый и громкий, с которым, Сынмин уверен, Хёнджин точно должен поладить. — Муж Минхо владелец автомастерской и он обещал посмотреть наше ведрецо с болтами бесплатно! — Эй, не обзывай мою машину, иначе она так и будет ломаться. — Она будет ломаться, потому что её купили, когда ты был ещё слюнявой мелюзгой, — фыркает Сынмин, подхватывая пакет с игрушками Мина, из которых она выросла и которые он обещался отдать детям новых друзей, — Нам пора выходить! Минхо уже пишет, что они начали жарить мясо и ждут нас.***
Телефон пиликает пришедшим сообщением и Хёнджин сразу же подбирается. Это офицер сухо прислал лишь адрес злополучной парковки. Станция Шиндорим находится чёрт пойми где, в противоположной стороне от их дома и довольно далеко от работы Сынмина. Никто из друзей и знакомых не живёт даже близко к ней, и что Сынмин делал в том районе, — большая загадка. По дороге туда Хёнджин окончательно отпрашивается с работы до конца дня, никакого толку от него сегодня всё равно не будет. На месте он оказывается спустя час из-за пробок. Полиция вскрыла дверь и оцепила машину лентой. Криминалисты в белых комбинезонах всё ещё копаются внутри, когда Хёнджин подходит к полицейскому, с которым общался накануне и по телефону. — Что-то нашли? — спрашивает он с ходу, даже не поздоровавшись. — И да, и нет, — тот не смотрит на подошедшего, наблюдая за коллегами со сложенными на груди руками, — Регистратор не снимает салон, всю дорогу он молчал, никто ему не звонил, он вообще не издал ни звука. Внутри куча отпечатков по видимому владельца, что логично, и ещё пары человек, скорее всего ваши, ребёнка и каких-нибудь друзей. Следов борьбы нет, мобильника, сумки, документов — ничего. Даже мусора в бардачке, — Хёнджин невольно усмехается. Конечно, это же машина Сынмина, в ней, как и во всём, что его окружает, всегда порядок и чистота. — А банкомат? — спрашивает он торопливо, надеясь, что хоть там окажется небольшой крючок, за который он мог бы зацепиться в попытке разобраться в случившемся и найти мужа. — Посмотрели камеры, тоже ничего особенного. Положил деньги в сумку и ушёл. Выглядел спокойно, следом никто не увязался. Я по-прежнему считаю, что он сбежал, а мы просто тратим время. На это Хёнджин ничего не отвечает, сжимая челюсти. Они ежегодно платят высокие налоги, идущие на зарплаты в том числе полиции, и честно трудящийся Сынмин заслуживает, чтобы его немного поискали, даже если действительно ушёл сам. Работы с исследованием машины сворачиваются довольно быстро после его прихода, и ничего больше он не узнаёт. Зато ему показывают то самое видео. Качество там не важное, но в том, что полицейские называют спокойствием, Хёнджин видит механическую отстранённость. Постояв ещё немного возле машины, он обходит несколько магазинов и кафе, расположенных рядом с парковой и банкоматом, чтобы показать работникам фото Сынмина. Это должна делать полиция, но они и так якобы оказывают Хёнджину услугу тем, что нашли машину, и в лучшем случае начнут шевелиться активнее только через два дня — после официального заявления, если, конечно, не появится что-то более срочное. Никто из опрошенных не признаётся, что узнаёт мужчину с фотографии, но Хёнджин продолжает поиски в течение следующей пары часов. Затем он проделывает то же самое на некоторых известных ему автобусных станциях и в заведениях вокруг них, но не получает никакой информации. Никто его не видел, Сынмин как сквозь землю провалился. Езда от станции к станции из-за разброса по разным частям города занимает много времени, возможно, он мог бы заехать ещё в несколько мест, но пора забирать дочь из школы. Весь день у него в желудке не было ни рисинки после завтрака. Голова раскалывается, нервы сдают. Он пробует снова звонить Сынмину — результат тот же, затем набирает Минхо, рассказывая новости за день, и искренне просит прощения за то, что сорвался на него с утра. Минхо уверяет, что даже не обратил на это внимания, но вполне понимает состояние Хёнджина и в любом случае не обиделся бы. Из школы едут молча. Мина всё сразу понимает по выражению лица отца и даже не озвучивает вопрос. Всю дорогу она пустым взглядом смотрит в окна, летая где-то в своих мыслях, но не плачет. Измученный за день Хёнджин тоже не находит в себе сил на разговор, хотя и должен подбодрить её и не дать отчаяться. Но он эмоционально истощён и сосредотачивает всего себя на том, чтобы безопасно довезти их домой. Неизвестность сжирает его изнутри. Ему было бы не так плохо, если бы он хотя бы знал, что с Сынмином точно всё в порядке — только лишь этот факт. Войдя в квартиру, они оба прислушиваются в надежде, но та рушится тявканьем бегущего навстречу Кками, который проспал их возвращение. — Я погуляю, — говорит Мина, хватая шлейку и собаку подмышку, и выходит из квартиры, не переодеваясь. Хёнджин может только согласно кивнуть. У него нет сил на большее. Ему нужно приготовить ужин, хотя бы разогреть то, что осталось со вчера, но он тупо сидит в прихожей на пуфике, не снимая куртку и не разуваясь. Чтобы не свихнуться окончательно, он продолжает повторять в голове то, что знает. Сынмин снял миллион вон и выключил телефон. Сынмин не ходил на работу вчера и всю прошлую неделю, утаив о своём отпуске. Сынмин бросил машину и, возможно, уехал из города. Последнее всё ещё не точно. Новостей из полиции больше не поступает, вряд ли они вообще заняты этим делом, странно даже, что проверили машину. Сынмин не связался ни с кем из друзей, иначе бы они позвонили. И уж точно бы ни при каких обстоятельствах не поехал в Намъянджу к своим родителям. В чате с Сынмином по-прежнему одна галка. Был (а) вчера в 6:34. Тридцать семь часов спустя с пропажи мужа Хёнджин в отчаянии.***
