Мы сделаем это снова

— Так, все. Ты как хочешь, а я ссать, иначе… Блядь! Сынхён перехватил его за руку, резко дёрнув к себе. Вместе с Джиёном, который оказался у него на коленях, он рухнул на стул. — Ты чего, блин, делаешь? Выпусти! — Джиён попытался встать, но Сынхён держал слишком крепко. Ему было смешно. — Никуда ты не пойдешь, — тихо сказал он. Джиён дернулся ещё раз, и ещё, и тут же тихо пискнул. Замер. — Сынхён, выпусти. Иначе обоссусь здесь. — Вообще не страшно, — хихикнул он. — Ты, кстати, сегодня уже грозился сделать что-то похожее. Джиён попытался вывернуться чтобы посмотреть Сынхёну в глаза, но ничего не вышло. Он недовольно выдохнул. — Так. — командным голосом, не терпящим возражений, начал он, — прекращай свои дурацкие шутки. Сынхён наклонился к его уху. — Нет, Джиён, — прошептал он. — Давай, расслабься. Все будет хорошо. — Сынхён, что на тебя нашло? — бессильно прошептал он. Он удивился. — На меня? Это ты сегодня сказал, что тебе нассать на меня и на мое мнение. Забыл? — И все? Ты что, обиделся? — Нет, что ты, — Сынхён продолжил шептать. — Просто хочу чтобы ты держал свое слово. Он чуть надавил ему на низ живота. Джиён ахнул, инстинктивно сжимаясь. — Хён… Пожалуйста. Я правда не могу. — Тебе ничего и не нужно. Расслабься, давай. — Сынхён! Черт тебя дери! Обычный Сынхён, спокойный и терпеливый, уступил бы. Разжал руки, превратил бы все в шутку. Этому, “другому”, впрочем, тоже было весело. — Это такая маленькая игра. Ты в любом случае проиграешь, но вопрос в том, как долго продержишься… Сынхён снова надавил ему на живот. Джиён часто дышал. Не пытался ничего говорить, понял, что бесполезно. — А если так? — задумчиво прошептал Сынхён. Он приподнял ноги и резко опустил их. Снова. И снова. Джиён застонал. Захныкал. — Я не могу, Хён. Я сейчас правда… Сынхён прекратил пытку, перестав подбрасывать его. Положил ему руку на пах, начал медленно поглаживать. Прижался к его шее, начал шептать, почти касаясь губами уха: — Джиён… Расслабься. Не напрягай мышцы. Давай. Тебе будет легче, только расслабься. Ты же хороший мальчик? Я знаю, что ты хороший мальчик. Самый хороший, самый сладкий. Можешь довериться мне, расслабиться… Сынхёну показалось, что он почувствовал это раньше — там, где лежала его рука, уже было небольшое влажное пятно. Сначала стало тепло, потом мокро. Сынхен чувствовал, как влага стекает сквозь джинсы Джиёна, и как его собственные становятся мокрые, липнут к коже. Джиён ахнул, и сразу же зажал рот рукой. Он дрожал, пытался напрячься, остановить это, но было слишком поздно. — Блядь, блядь, блядь… — его голос предательски дрожал. Сынхён, к его сожалению, не мог посмотреть Джиёну в глаза. Но он видел, как отчаянно покраснела его щека. Ухо почти горело. Тонкая струйка стекла на пол. Джиён замер, сжавшись. Сынхён, удовлетворённый, разомкнул руки, выпуская Джиёна на уже ненужную ему свободу. Запоздало поняв, что его никто не держит, он вскочил, отвернулся, закрыл лицо руками. Сынхен откинулся на стуле, раздвинув ноги, лицезрея мокрое пятно на своих джинсах. Возбуждение, и без этого щекотавшее внизу живота, стало невыносимым. Он почувствовал, как слегка дернулся твердеющий член. — Джиён, ты такой милый, когда стыдишься. Тебе идёт. — Какого черта ты со мной сделал? — прошипел он, не убирая рук от лица. — Я? Это ты сделал, маленький грязный мальчишка. Сынхён резко поднялся и подошёл к Джиёну вплотную. Положил руку ему на пах, прощупывал сквозь мокрую ткань его вставший член. — Так тебе понравилось, не правда ли? Джиён посмотрел ему в глаза — почти испуганно. Сынхён медленно поднес к губам руку, на которой остался влажный след, и облизнул, не отводя взгляда от Джиёна. — Сладкий, — прокомментировал он, чуть улыбаясь. Джиён смотрел, боясь моргнуть. Всё ещё краснеющий, разгоряченный. — Х-хён. Это… это вообще не нормально. Сынхён не ответил. Осторожно, мягко, взял Джиёна за подбородок. Коснулся его губ своими и медленно, чувственно поцеловал. — Хочешь? — прошептал он в губы Джиёну. Джиён смотрел вопросительно из-под дрожащих ресниц. — Попробовать на вкус. Узнать, каково это… Джиён закивал неожиданно покорно, дрожа от волнения. Сынхён улыбнулся и чуть отстранился: — На колени, — его голос был тихим и ровным, но слова подействовали, как приказ. Джиён покорно опустился вниз. Сынхён раздражённо расстегнул ширинку, приснял белье. Из-за чересчур сильного возбуждения будет сложно расслабиться. Он взял в руку член, другую положил Джиёну на голову, направляя его. Медленно провел головкой по его раскрасневшимся губам. — Можешь считать это наказанием, можешь — поощрением. Как тебе больше нравится. Сынхён медленно выдохнул, пытаясь расслабиться. Джиён часто дышал, смотря на Сынхена затуманенным, почти слепым взглядом. Почувствовав, как вытекли несколько капель, он похлопал Джиёна по щеке: — Открой рот. Джиён открыл — чтобы в следующий момент ощутить, как ему в рот льется горьковато-соленая жидкость. Сынхён смотрел, пытаясь отпечатать в памяти, как Джиён осторожно смыкает губы, пытаясь сделать глоток. Он зажмурился, сглотнул один раз, затем второй. И сразу же судорожно вдохнул. Сынхён почувствовал, как у него самого от возбуждения взгляд застелает пелена. — Нравится? — спросил он. И тут же, легко шлепнув его по щеке, заставил снова открыть рот. Во второй раз он не стал закрывать рот. Попытался наклониться, чтобы хоть что-то вылилось. Сынхён быстро перехватил его за подбородок. — Глотай. Джиён умоляюще взглянул на него, всё ещё держа рот приоткрытым. Сынхен наклонился над его лицом, нежно погладил по щеке. И сделал то, чего Джиён ожидал меньше всего. Плюнул ему в рот. — Я же сказал тебе, глотай, — почти ласково объяснил Сынхён. Дрожа, Джиён закрыл рот. В этот раз ему потребовалось намного больше усилий, чтобы все проглотить. Он закрывал рот рукой, боясь закашляться. Когда он, наконец, вздохнул, на его глазах выступили слёзы. Он тихонько помотал головой, пытаясь показать, что больше не сможет. — Я с тобой не закончил. Сынхен грубо разжал его рот большим пальцем, снова положил член ему на губы. На этот раз Джиён попытался глотать сразу, но спустя пару секунд закашлялся. — Вот чёрт, — ни то раздосадовано, ни то удовлетворённо выругался Сынхен. Возбуждение было слишком сильным, чтобы продолжать эту игру. Он дал Джиёну перевести дыхание, только чтобы войти до конца, до самого горла. Избавиться от этого болезненного возбуждения, быстрее, не заботясь о том, что Джиёна может попросту вывернуть от резких движений и соленого вкуса. Он чудом сумел расслабить горло, покорно принимая все, что делал с ним Сынхён. Тот держал Джиёна за волосы, выбиваясь все резче и резче, пока не застонал от резко нахлынувшего оргазма. Он кончал, помогая себе рукой, закусив губу, чтобы не кричать слишком громко. Выдохнув, он опустился на пол, рядом с Джиёном. Всхлипывающим, разгоряченным, дрожащим. На его губах и на красивом, немного невинном лице, были потёки спермы. Подбородок был испачкан слюной. Сынхён расстегнул ширинку его джинсов, взял его руку, накрыв ей возбужденный член. — Давай, сделай это. Джиён ласкал себя, часто дыша. Сынхён был в миллиметре от него. Стер пальцем капли спермы с его лица, чтобы положить его в доверчиво приоткрытый рот. Их взгляды встретились на мгновение, прежде чем Сынхён накрыл губы Джиёна поцелуем. Нежным, но солёным, со вкусом похоти. Джиён застонал ему в рот, кончая. Сперма стекла ему на руку, испачкав джинсы. Он прикрыл глаза, с трудом пытаясь выровнять сбившиеся дыхание. Когда он пришел в себя и поднял взгляд, Сынхён уже смотрел на него. Так близко, что они почти касались друг друга. Взгляды обоих прояснились. “Прости, но я не могу с тобой по другому. Я не могу контролировать свои чувства”. “Мы сделаем это ещё раз, и, возможно, ты окажешься на моем месте”. Сынхён, наконец, примирительно положил руку на волосы Джиёна, погладив его шею. Оба слабо улыбнулись. — Пойдем в душ. Джиён согласно закивал, снова пряча взгляд.