Преследуя тень

Не смотря на подавленное состояние, усталость и недосып, так быстро ставший хроническим, Кейт все еще сохраняла бодрость духа и ясность ума. И по-прежнему обладала недюжей силой, каким-то магическим образом умудрившись тащить за собой сонного, страдающего от жуткого похмелья и не менее жуткой мигрени, советника Талиса. Их нескладные, комично выглядящие вместе фигуры были абсолютно чужеродны в стенах госпиталя, где белоснежные стены пахли хлоркой и горькими лекарствами, тонкая вуаль штор прятала от внешнего мира бесцветных обитателей, и даже начищенный до зеркального блеска пол отторгал незваных гостей, звоном каблуков и скрипом досок оповещая всех о вторжении на запретную территорию. Но им положено быть здесь. Хотя оба предпочли бы оказаться в любом другом месте. — Лифты в противоположном крыле здания, — севшим голосом бормочет Джейс, едва успев расфокусированным взглядом скользнуть по схеме эвакуации, горделиво выставленной на всеобщее обозрение в самом центре узкого коридора. — Они ведут на верхние этажи, — не оборачиваясь и не сбавляя шага отвечает Кейт. — Нам же надо вниз. Технический лифт находится здесь. И она с силой жмет на маленькую красную кнопку, словно желает этим одним движением уничтожить весь мир. Имея в своих руках такую власть, сложно устоять перед соблазном. Особенно, когда твое эмоциональное состояние выведено из равновесия. Джейс бросает в сторону подруги взгляд полный тревоги, но Кейт видит в нем лишь отголоски ночной попойки и брезгливо морщится. По долгу службы ей приходилось встречать столько пьяниц, что от одного только запаха алкоголя у нее проявляется жуткая аллергия в виде испорченного настроения, плотно сомкнутых губы и нахмуренных бровей. Видеть Джейса в таком состоянии не менее неприятно, но она старается держать язык за зубами и лишь отступает на пару шагов в сторону. — Здесь в принципе пахнет далеко не розами, — криво ухмыляется Джейс. — Да, и твой перегар отлично дополняет эту больничную композицию. Кабина лифта наконец добирается до них, и маленький звоночек радостно оповещает об этом. Кейт нервно вздрагивает, а Джейс раздраженно морщится. Резкий шум им обоим противопоказан. И когда металлические двери раскрываются, никто из них не дожидается окончания этого действия, буквально вваливаясь в залитое тусклым светом нутро железной клетки. Приборная панель в углу до смешного скудная и имеет только пару кнопок направления и дыру, где когда-то была кнопка вызова дежурного. По характерному запаху становится понятно, что застрявшим здесь людям уже никакая помощь не понадобится. Двери технического лифта резко закрываются, и вся эта конструкция приходит в движение, опуская двух несчастных в темные недра стерильного храма здоровья и долгой жизни. Они спускаются в морг. — Надеюсь, что нас встретят, — бормочет Джейс, плечом прислонившись к холодной стенке. Ему ужасно хочется прижаться лбом к этой спасительной прохладе, но от мысли, что здесь чаще перевозят мертвых, чем живых, все внутри покрывается тонким инеем. Даже кончики пальцев замерзли, и он спешит их спрятать в карманах плаща. — Надеюсь, мы получим какую-нибудь информацию, — глухо откликается за спиной Кейт. Она тоже чувствует холод, тоже кутается в служебную форму, тоже прячет руки в нагрудных карманах. Она старается сохранять внешнее спокойствие, но взгляд ее красноречиво говорит о растерянности и нахождении на грани нервного срыва. Ее можно понять. В морге она появляется чаще, чем на своем рабочем месте. Это четвертая смерть всего за несколько недель. И все погибшие были ей знакомы. Первым был убит директор швейной фабрики, где всем сотрудникам полиции готовилась униформа. А по просьбе семьи Кирамман там же отшивался и весь личный гардероб юной Кейтлин. Вторым погиб бывший напарник, а впоследствии ставший частным детективом, друг детства Кейт. Он опрометчиво решил, что справится в одиночку с таинственным убийством на швейной фабрике, но сам покинул эту бренную землю следующим. Иронично, что мертвым он оказался более полезным, чем он был живым. Следы, оставленные на его теле, были идентичны первой жертве, а это значило, что в городе завелся серийник. После третьего убийства Кейт вскользь обронила подозрения о том, что все как-то завязано на ней. Потому что погиб ее лечащий врач. И почерк убийства был такой же. И вот теперь добрались до ее подчиненных… — А еще я надеюсь, что ты дашь мне разрешение на поиск в Нижнем городе, — произносит она, первой выходя из кабины лифта. В тусклом свете люминесцентных ламп сложно ориентироваться, но Кейт успела изучить это место так хорошо, что безошибочно определяет верное направление. Ее спина напряжена, плечи чуть приподняты, руки плотно прижаты к груди. И каждый ее шаг откликается тревогой. Даже дыхание ее становится почти роботизированным, словно запрограммированным на определенную частоту. Джейс уверен, что если попробует прощупать ее пульс, то почувствует маленький разряд тока от соприкосновения. — И кого ты там хочешь найти? — спрашивает он исключительно с целью поддержать диалог. Ответ на вопрос ему и так известен. — Убийцу. — А как же перемирие? Кейт сбивается с ритма и спотыкается на ровном месте. Под нос бормочет парочку ругательных слов, резким движением срывает с головы берет, комкает его в руке, а после заталкивает в карман. — Это будет выглядеть как обычный обход территории. Я не буду ни с кем контактировать. Мне просто… просто нужно осмотреться. — И нарваться на того, кто убивает твоих знакомых, — Джейс бросает взгляд вперед и понимает, что они добрались до нужного места. Двухстворчатая металлическая дверь, маленькая красная лампа на самом верху и запах формалина, склизкими щупальцами заползающий в ноздри. Он брезгует притрагиваться к металлической ручке и просто наваливается на дверь плечом, заставляя ту с противным скрипом отвориться. И перед тем, как шагнуть в ослепляющий белый свет, произносит: — Разрешение ты получишь от меня только в том случае, если я тронусь умом. — Ты уже… — криво усмехается Кейт и шагает в свет следом за другом. Кабинет патологоанатома, если так можно назвать, ничем не отличался от других подобных помещений: ряд металлических столов, пара каталок, шкаф, заполненный всякой медицинской утварью и темный проем, ведущий в холодильный отсек. Оттуда, услышав скрип двери и тихие голоса, и выныривает седовласый врач. Облаченный в белоснежный халат, с белоснежными перчатками на руках и такими же белоснежными тапочками. Будто он сам только пришел на свое рабочее место и успел лишь ополоснуть руки. — Вы вовремя, — скрипучим голосом говорит он, — я как раз закончил работу. — А так и не скажешь, — подмигивает подруге Джейс, но вместо оценки его блистательного юмора получает скупое осуждение. Врач спешно осматривает себя и, осознав смысл произнесенных советником Талисом слов, заливается истеричным хохотом. — Потому что бедолагу высушили так, что ни капли крови в его теле не осталось, — мужчина спешит подойти к одному из столов, на котором находился его невольный пациент, прикрытый белоснежной тканью. Он аккуратно приподнимает ее, спускает до груди, позволяя гостям увидеть результат его работы. Кейт закусывает дрожащую губу, силясь справиться с подступившими слезами. Джейс встает рядом с ней и в успокаивающем жесте кладет руку на плечо. — Прокол имеет тот же вид, что и у других погибших, — произносит врач, крючковатым пальцем указывая на шею «пациента», — следов борьбы или иных насильственных действий мною обнаружено не было. Его словно застали врасплох и выпили всего за… пару минут. — Торопились? — Джейс наклоняется, чтобы лучше рассмотреть рану. — Возможно, — уклончиво отвечает врач. — Место обнаружения тела хоть и находится на окраине города, но все равно является довольно людным. Его и нашли достаточно быстро. Смерть случилась всего за час-полтора до приезда первого наряда полиции. Так что, смею предположить, что с ним торопились расправиться. — Следы какие-нибудь удалось обнаружить? — Кейт кивает в сторону аккуратно сложенной стопки личных вещей убитого. — Нет, — отрицательно качает головой мужчина, — все сделали быстро, технично и с хирургической точностью. Безупречно. Джейс оборачивается в сторону подруги: — И кого ты будешь искать в Нижнем городе? — Я бы не советовал вам сейчас отправляться туда, — вклинивается в разговор врач, но уловив тень раздражения, мелькнувшую на лице девушки, более сдержанно добавляет: — Если вам интересно мое мнение, следователь Кирамман, в Нижнем городе тоже неспокойно. И появление блюстителей порядка с верхов лишь усилит панику. — Мы призваны охранять не только «верх», но и «низ», если вы вдруг забыли, господа, — отчеканивает по-солдатски Кейт. — Разделение на Верхний и Нижний город несет лишь историческое значение, юридически — это единый город. И в этом едином городе появилась мразь, которая так жестоко убивает ни в чем не повинных людей. — В их невинности можно усомниться, — тихонько парирует врач, но его слов никто не замечает. — Ты знаешь, что будет, если отряд под твоим предводительством спустится в трущебы, Кейт, — чуть громче обычного отвечает Джейс. — И с чего ты вообще взяла, что он прячется именно там? — Потому что… — начинает девушка, но запинается, словно внезапно потеряла нить рассуждения. — Вот именно, — вздыхает Джейс, — даже ты подвластна предрассудкам. Ты думаешь, что убийца пришел из Нижнего города. Даже не думаешь — уверена в этом. Но доказательств этому нет. — Доказательств обратному тоже нет, — разводит руками врач. — Нет ничего. Заключение находится на подписи у главврача. Думаю, что ближе к вечеру оно будет у вас на столе, следователь Кирамман. Мужчина аккуратно возвращает ткань на лицо убитого, заботливо расправляет складки у изголовья стола. — На сегодня моя работа окончена, — произносит он. — Если у вас еще остались вопросы — задавайте. — С чего нам начать поиск? — Джейс явно был более сговорчив и дипломатичен, и он мог спокойно признать свои ошибки и попросить помощи у того, кто действительно может ему помочь. Врач по достоинству оценил такой поступок высокопоставленного чиновника, задумчиво потер подбородок, на котором красовалась двухдневная щетина, и, взглянув на убитого, ответил: — С мертвых. Если живые не могут дать ответы на вопросы — обратитесь к мертвым. Он слегка поклонился, пожелал хорошего дня и поспешил скрыться в темном проеме. Видимо, совет, который он дал гостям, использовался и им самим. И разговаривать с мертвыми он умел лучше, чем с живыми. Кейт устало трет переносицу, достает из кармана берет, резким движением расправляет его и водружает на голову. Звон непроницаемой брони слышится при каждом ее шаге. Она снова облачилась в свои крепкие доспехи, снова стала бесчувственной машиной правосудия. — Кстати о мертвых, — начинает она, красноречиво поглядывая в сторону идущего рядом Талиса, — удалось связаться… — Да, — перебивает ее Джейс. — Но он сам ничего пока не знает. Пообещал найти какую-нибудь информацию. Кейтлин хоть и стоит спиной к свету, но ее ехидная улыбка все равно видна так ярко, что аж в глазах режет. Джейс несильно толкает ее в плечо, выбивая из девчонки злорадный смешок. — Ты бы видел свое лицо, — хихикает она, снова заходя в лифт. — Оно такое же как и у тебя, когда речь заходит об одной красноволосой бунтарке, что… — Заткнись, — смущенно рычит Кейт, для верности еще раз нажав на кнопку верхнего этажа. Стерильная белизна больницы отныне не воспринимается столь враждебно, а наоборот — обретает приятный, даже уютный оттенок. Из приоткрытой двери одного их кабинетов доносится легкая джазовая музыка — на самой популярной радиостанции города сейчас музыкальная пауза, за которой последует сводка свежих новостей. Джейс был бы счастлив удалиться отсюда до этого момента, потому что снова слышать о том, что случилось накануне ночью уже физически тошно. И он старается как можно скорее добраться до нужной двери, что выведет его прочь из длинного больничного коридора, но случайно налетает на маленькую медсестричку, практически подминая ее под себя. — Прошу прощения, — спохватывается он и принимается собирать рассыпавшиеся по полу пакетики с донорской кровью. Кейт каким-то магическим образом испарилась, оставив столь неловкую ситуацию без своего внимания. Что даже хорошо. — Мне следует быть осмотрительнее, — продолжает посыпать пеплом голову Джейс, стоя на коленях и подбирая последний пакет. — Начни прямо сейчас и освободи мои прекрасные волосы, — недовольно ворчит медсестра голосом, до боли знакомым. Джейс лишь на мгновение теряется, удивленно распахивает глаза и откровенно пялится на маленькую, ворчащую медсестру, что пыталась выдернуть кончик своей косы из-под плена чужой ноги. Но потерпела сокрушительное фиаско, отчего рассержено сдула прядь синих волос с лица и плюхнулась обратно на пол. — И долго будешь тупить? — спрашивает она, демонстративно скрещивая руки на груди. Взгляд ореховых глаз с маленькой шумной занозы перетекает на пакеты с кровью, что так и покоились в его руках. Он начинает их перебирать: — Первая отрицательная, четверная положительная, третья положительная… Джинкс, кому ты готовишь убийственный коктейль? — Если скажу — рискую завтра не проснуться, — жмет плечами девчонка. Медицинский халат сполз с ее острых плеч, обнажая бледную, прозрачную кожу на руках и нити голубоватых вен. Можно было с уверенностью сказать, что запас крови предназначался именно ей, но глаза ее были все такие же холодные, почти мертвые, а это значило, что она все еще живая. Лишь обращенные обретают эту странную особенность глаз — светиться в тусклом освещении. — Если не скажешь — рискуешь даже не лечь спать сегодня, — угрожающе произносит Джейс, перекладывая себе за спину пакеты с кровью. И ногу с волос специально не убирает. — Камеры обезьянника не отличаются особым комфортом… на сыром полу спится отвратительно. — По собственному опыту знаешь? — Выкладывай, кому пакеты несешь. Джинкс раздутыми ноздрями гоняет больничный воздух, но понимает, что не сможет уйти, пока не скажет правду. Чертов Талис мог с легкостью скрутить ее и волоком притащить в полицейский участок, где ее прекрасная мордашка красовалась на стене особо опасных преступников. — Одному… другу, — уклончиво отвечает она и предпринимает попытку высвободиться. Но даже рывком не удается этого сделать, и она рассерженно пыхтит, натягивая своеобразный волосяной канат до предела, отклоняясь назад почти всем телом. Талис даже на миллиметр не сдвинулся. Лишь задумчиво нахмурился, воскрешая в памяти имена всех преступников, которым имела неосторожность перейти дорогу эта маленькая мисс катастрофа. Но у нее что друзей, что врагов — можно было сосчитать по пальцам одной руки. А некоторые относились к обеим категориям. И все же осознание озаряет его нахмуренный лик, и он низким, утробным голосом, почти по слогам произносит: — Он убьет тебя. Джинкс перестает пытаться высвободится. Просто замирает на месте. — Не убьет, если ты не скажешь, — качает головой она, а затем своим тонким пальчиком с накрашенным ноготочком тычется в сторону Джейса, — так что держи язык за зубами. — Джинкс, это неправильно, — в голосе Джейса так и слышатся нотки отцовского осуждения. Он поднимается на ноги, подбирает с пола пакеты с кровью, но передавать в руки девчонки не спешит. — Неправильно сидеть на углеводной диете, будучи одним из сильнейших вампиров, — отвечает та и все же тянет руки, желая забрать то, что принадлежит ей, — и имея все возможности защитить своих людей. Джейс хоть и придал лицу гримасу презрения, но все же позволил девчонке забрать треклятые пакеты. Где-то в глубине души он поддерживал ее порыв. Хотя с языка сорвались совершенно иные слова: — Виктор сражаться не будет. Джинкс беспечно жмет плечами и закутывает в больничный халат кровавые запасы. Их должно хватить на пару месяцев. Но потом… ей придется снова прийти сюда. — У него не будет иного выхода. И пусть он будет готов к этому сражению. Даже если подготовка эта будет заключаться в столь… подлых методах. Она стряхивает с плеч призрачную пыль, сдувает с лица прядь волос и широкими шагами спешит убраться прочь из этого опасного места. Встреча с Кейтлин ей точно ничего хорошего не принесет. И перед тем, как скрыться за стеклянной дверью, она мило улыбается Джейсу и машет рукой, на прощание бросив: — Так что будь хорошим мальчиком и помалкивай. Джейс Талис был самым хорошим мальчиком в городе. И он послушно умолчал о встрече с синеволосым ураганом, дабы не будить ураган в другой синеволосой девушке. Кейтлин и без того хлопот хватает. Она угрюмо плетется следом за ним, уже смирившаяся с перспективой провести остаток дня и всю ночь за изучением заключения патологоанатома. О своей маленькой миротворческой миссии в Нижний город, к удивлению самого Джейса, она больше не заговаривала. Возможно, решила сместить фокус внимания на более важные вещи. Или решила все сделать без ведома советника Талиса. В целях сохранения безопасности обоих городов Джейс поставил запрет за выход старшего следователя Кирамман за пределы первого заградительного уровня, который состоял из пары административных зданий и небольшой близлежащей территории. Он не назвал бы это домашним арестом, но в глазах подруги это будет выглядеть как самое подлое и жестокое заключение под стражу. Но оно продлится недолго — лишь до обнаружения каких-то важных зацепок или поимки преступника. О том, сколько времени все это займет, лучше умолчать. — В моем доме кто-то есть! — Сало, у тебя паранойя на почве нервного срыва, — устало сипит Мэл, потирая ноющие виски. Джейс и сам сражался с жуткой мигренью и похмельными остатками, поэтому прекрасно разделял всю тоску и печаль своей прекрасной коллеги, хотя видеть ее в таком состоянии было весьма непривычно. Мэл всегда выглядела безупречно. Одетая по последнему писку моды, с идеальным макияжем и пахнущая так, как пахнут ангелы, она сражала наповал и мужчин, и женщин. В ней столько грации и изящества, сколько животной страсти и властности. Она мило улыбается, но на дне ее серых глаз холодной сталью блестит презрение. Ей противно находиться среди пустоголовых толстосумов, но только с их помощью она может добиться своей цели, и она умело пользуется тем, что никто в этом мире не может отказать ей, и уверенно движется в нужном ей направлении. Хотя Джейсу представляется она не как предводитель, за которым идут толпы, а как умелый манипулятор, что сидит на самом верху и дергает за нужные ниточки. Роль предводителя Мэл отдала самому Джейсу, позволив тому стать частью Совета, позволив его голосу звучать из громкоговорителей, что развешены по всему городу, позволив его лицу мелькать на всех центральных каналах. Он был ее самой любимой марионеткой. И он прекрасно это понимал. Он просто не мог отказать очаровательной улыбке Мэл всякий раз, когда ей требовалась от него помощь. Вот и сейчас он не может ей отказать. — Советник Талис, есть какие-то предложения по решению столь серьезной проблемы? — спрашивает она. Джейс хотел бы предложить Сало просто заткнуться, но никто, кроме самой Мэл, не поддержит это предложение. — У полиции и без призрачных грабителей дел полно, — говорит он, — я могу лично осмотреть ваши покои, советник, и развеять сомнения. Сало кривит губы так, будто ему только что под нос сунули тухлое яблоко, но небрежно швыряет на стол связку ключей. Они скользят по лакированной поверхности и скатываются аккурат в ладонь Талиса. — Ничего лишнего оттуда не прихватите только, — надменно произносит Сало, горделиво вскинув острый нос кверху, — я после все проверю. — Как пожелаете, — кивает Джейс и облегченно выдыхает. Одной головной болью стало меньше. Покои самого вредного и заносчивого советника оказались весьма обширными. — Не слишком ли много комнат для такой мелкой занозы? Ответить на вопрос Джейса было, к сожалению, некому. И призрачный грабитель был, действительно, призрачным. Несуществующим. Потому что Джейс успел осмотреть добрую половину комнат в этом бесконечном лабиринте из позолоты, красного бархата и серого мрамора, и не встретил ни единой души. Быть может здесь и бродила одна единственная неприкаянная душа горничной, что волею злого рока заблудилась и встретила смерть в одной из комнат, но призраки имею привычку появляться после захода солнца, а до наступления сумерек еще оставалась пара часов. И Джейс предпочел провести их в гордом одиночестве и в поисках незадачливого форточника, чем просиживать стул в Совете, обсуждая очередную бредовую идею по усложнению жизни простых граждан. Он был человеком дела, а не слова. Давать пустые обещания — не его конек. Так же как и вести светские беседы о чем-то совершенно бессмысленном. И все же по долгу службы он научился выстраивать полезные коммуникации, которые позволяли получить необходимое финансирование или протекцию в очередном безумном деле. Раньше это было весьма полезно, когда в его гениальной голове вырисовывался силуэт нового изобретения, а денег и связей катастрофически не хватало для претворения задуманного в жизнь. Вот тогда и шли в ход его обаяние и неплохо подвешенный язык. И результатом почти всегда выступал чек на кругленькую сумму, который он спешил обналичить в банке. Злые языки трепали о том, что все деньги Талис тратил на выпивку и красивых женщин, но на самом деле почти вся сумма уходила на запчасти и инструменты, а остаток шел на бытовые расходы — оплата коммунальных счетов и покупка горячих обедов в забегаловке на углу улицы. От мысли об обеде желудок откликнулся тянущей болью и протяжным возмущением — Джейс с прошлого вечера так ничего и не съел. И он мысленно прикидывает, куда можно было бы сходить, после того, как он закончит осмотр чужого жилища. В соседнем доме есть неплохое кафе, где при тебе готовят восхитительную пасту с морепродуктами. Это место и оказывается в фаворитах среди множества других претендентов в воображении Джейса. Ему даже слышится звон посуды, какой обычно раздается, когда шеф-повар начинает выполнять заказ. Но после звон повторяется. И по спине Джейса пробегает холодок. Потому что в доме он, действительно, не один. И он рефлекторно выдергивает из камина кочергу, стискивает ее обеими руками и старается двигаться настолько тихо, насколько это позволяет рост и атлетичная комплекция его тела. Половицы дорогого паркета противно скрипят, золоченые петли в дверях так же противно скрипят, и голос в голове Джейса тоже противно скрипит. «Я же говорил!» — истошно вопит в его воображении Сало. Джейс уже даже не видит смысла пытаться как-то скрыть свое присутствие и просто готовится к нападению. Но прямо перед ним вместо безобразно одетого, дурно пахнущего и уродливого вора в кухонной утвари копается последняя надежда всего вампирского сообщества, ее хранитель и предводитель. — Решил подработать кухаркой, Виктор? — спрашивает Джейс, едва ли сдерживаясь от смеха. — А ты, я вижу, в свободное время чистишь камины, — летит в его сторону не менее колкий ответ. И он чертыхается, отбрасывает в сторону ненужную кочергу, стирает сажу с ладоней краем бархатной шторы и садится на высокий стул, неотрывно следя за тем, как Виктор что-то судорожно ищет в пустых шкафах кухонного гарнитура. — И все же, — чуть откашлявшись, начинает он, — что ты ищешь в чужом доме? Он старается придать своему голосу больше расслабленности и небрежности. Ставит локоть на каменную столешницу, подпирает кулаком щеку. — Знаешь, ты нехило так напугал Сало своим присутствием. У него даже паранойя развилась на этой почве. — Как она могла развиться, если он сам меня сюда пригласил? — не отрываясь от своего важного дела, отвечает Виктор. Расслабленность с лица советника Талиса исчезает мгновенно. И голос его становится больше похож на звон ударяющейся о мраморный пол кочерги. — Он не мог этого сделать, он до смерти боится… — Джейс осекается, все еще не осмеливаясь произнести вслух то, кем теперь являлся его бывший партнер. Наконец и до Виктора доходит смысл чужих слов и он медленно закрывает дверцу верхнего шкафа, а затем так же медленно поворачивается лицом к собеседнику. — Как я понимаю, ты тоже не передавал мне никаких записок? — тихо, почти шепотом спрашивает он. Джейс вместо ответа просто достает из кармана свой мобильный телефон, который он, послушный мальчик, больше не выключал. — Тогда у нас проблемы. И как в дешевом фильме ужасов следом за его словами массивная дверь, ведущая в темный коридор, с оглушительным грохотом захлопывается, лишая возможности незваного гостя безболезненно уйти прочь. Ведь единственное, что отделяло его от долгой и мучительной смерти от обжигающий солнечных лучей, — были похабного красного цвета вельветовые шторы, что медленно собирались под высоким потолком.