Neuling

Не знаю, каким чудом я умудрился пережить еще одну неделю, на протяжении которой колючие взгляды одноклассников были направлены уже не только на мальчишку, но и на меня самого. Странным в этой ситуации было лишь то, что я удачно избегал побоев и оскорбительных речей, как будто после всего, что я устроил тогда, Крис не считал нужным разобраться со мной так, как считалось нормальным в их чертовой компании. Они буквально игнорировали меня, лишь изредка бросая холодные взгляды, и без слов сообщали, что в следующую подобную попытку я уже отхвачу по полной. Однако меня вовсе не волновали их переглядывания и ядовитые шепотки, относящиеся теперь и ко мне тоже. Я продолжал ходить в школу лишь для того, чтобы своими глазами убеждаться в том, что Йозеф жив и эти придурки не перешли черту. Но, думаю, им было плевать на нее еще с того дня, как в школе появилась удобная груша для битья в лице этого хромого мальчика с темными глубокими глазами. После разговора на пустующем этаже неделю назад я принял тяжелое для себя решение — наконец оставить его в покое, раз уж обе мои попытки сделаться его другом оказались провальными. В конце концов, может, мне вовсе и не была нужна его дружба? Может, я просто придумал себе этот странный интерес к чудику, чтобы не быть совсем одиноким среди давящих стен школы? А может, я просто хотел вновь ощутить, каково это, когда тебя называют другом?.. Видимо, этому не суждено было свершиться, ведь он четко дал мне понять, что черта с два ему нужно знакомство с еще одним идиотом, что мало чем отличался от остальных. Как бы тяжело ни было это осознавать, я нашел в себе силы перестать пытаться. Лишь изредка я продолжал бросать на него секундные одинокие взгляды на уроках, пока он единственный среди всего класса внимательно слушал учителей. Но зря я думал, что раз никто не трогал меня, то подобное снисхождение коснется и Йозефа. Нужно было быть идиотом, чтобы поверить в это. Впрочем, им я и был. Я замечал, как угроз в его сторону становилось все больше, а ситуация уже практически не контролировалась. Они были готовы переступить эту черту, навсегда избавиться от не такого как все. Чем-то им не нравился этот тихо сидящий за своей партой мальчик, который первый никогда и не смотрел в их сторону. Может, поэтому и не нравился, раз так сильно отличался и не поддерживал их глупые идеи? День, который стал моей дорогой в настоящий рай на земле, я назвал бы прекрасным и ужасным одновременно. Не знаю точно, почему мне на полпути до дома пришлось вернуться в класс, но впечатления от увиденного там повергли меня в такой шок, какого я не испытывал прежде. В самом конце кабинета среди груды пепла и изорванных листов, прижавшись спиной к бетонной стене, сидел Йозеф. Голова его была слегка опущена, но я мог видеть, как из разбитой губы медленно текла алая кровь, а по бледным щекам хрупкого парнишки текли блестящие слезы, которые он даже не пытался скрыть. Разумеется, ведь здесь он был один. Один, пока не пришел я. Я сглотнул подступивший к горлу ком, непрерывно наблюдая за мальчиком, который заметил меня не сразу, а только через пару минут, неосознанно подняв голову. Завидев меня, он нервно дернулся, словно от удара, спешно вытер слезы с лица и отвернулся, прижав худые колени к груди. Я должен был прямо сейчас сбежать, оставить его одного и забыть навсегда о том, что здесь произошло, но я не смог сделать ни шагу назад. Каким бы сильным ни было то мое убеждение, что я должен оставить его в покое, я не посмел позволить собственному обещанию управлять мной. Плевать на прошлые провальные попытки, плевать на то, что он ненавидит меня так же сильно, как и остальных. Я не мог сдаться, окончательно убедившись, что унаследовал эту упрямость от отца. Отбросив сумку куда подальше, я мягкими шагами приблизился к нему, сел рядом, буквально заставляя его посмотреть на меня. Я был прав, подумав однажды, что все слезы сдерживает он только на людях. В одиночестве ломается даже такой, как он, позволяя всей боли выйти наружу. Я неуверенно протянул к нему руку, осторожно коснулся его плеча, без слов умоляя его не отталкивать меня. Возможно, мысли он читал плохо, ведь в следующую секунду он грубо ударил меня по руке, а прошлая боль в глазах сменилась на злость. — Что ты себе позволяешь?! — с ненавистью в голосе спросил он, явно не желая, чтобы кто-то к нему прикасался. — Послушай, я.. — Убирайся! Сейчас же! — перебил он, вскочив на ноги. — Ты не понял? Уходи! Я на автомате поднялся за ним, не желая сдаваться вот так. Крепко ухватив его за худые плечи, я пару раз встряхнул его, будто бы в моих руках находился не мальчик вовсе, а тряпичная кукла. Его заплаканные красные глаза ошарашенно уставились на меня, а разбитая в кровь нижняя губа слабо дрожала, предвещая новый поток слез. Наверное, сейчас я вел себя не лучше, чем они, но я хотя бы не пытался сделать ему больно. Я всего лишь хотел поговорить. — Послушай же ты! Перестань плевать в меня ядом хоть на минуту и просто выслушай! — чуть прикрикнул я, еще сильнее вжав пальцы в его плечи. — Я не желаю тебе зла, слышишь? Пойми ты это уже и дай мне тебе помочь! Больше никто не сделает этого, Йозеф! По его щекам вновь потекли слезы, омывая каждую свежую царапину на его испуганном лице. Мне даже показалось, будто бы минуту назад всех этих царапин не было. Быть может, я просто снова был настолько невнимателен? Новенький тем временем продолжал сверлить меня взглядом, не переставая бесшумно плакать. Я мог видеть, насколько сильным было его желание оттолкнуть меня и сбежать как можно дальше отсюда. Но в силу своего роста он не мог освободиться из моей крепкой хватки, а потому вынужден был просто терпеть, пока я сам не захочу его выпустить. — Не нужна мне ничья помощь, — едва слышно проговорил он, опуская взгляд вниз. — Отпусти меня, мне больно. — Ты сбежишь, — решив не утаивать недоверия к нему, ответил я. — Не сбегу. Отпусти. Неуверенно я все же разжал пальцы, отступив на шаг назад. Почувствовав легкость без моих рук на своих плечах, он опустился обратно на пол, вытерев струящиеся по щекам слезы рукавом потрепанного пиджака. Я, чуть помедлив, сел рядом, переводя взгляд то на него, то на груду пепла, возле которой он находился. — Что здесь произошло? — спросил я, отчего-то подумав, что он мне расскажет. — Это тебя не касается. Я беззвучно выругался, рано обрадовавшись, что он действительно перестанет общаться со мной вот так, словно бы я был его самым заклятым врагом. — Черт, ну я же просил. — Ты просил всего минуту без моего яда, — выделив последнее слово, сказал он, вытирая остатки слез со щек. — Она давно прошла. — Хорошо, — недовольно протянул я, осознав, насколько же с ним тяжело. — В таком случае могу я попросить тебя больше никогда не плевать в меня ядом? — Не можешь, — усмехнулся он как-то особенно устало и бессильно, прижимаясь затылком к стене. — Уходи. Мне не нужна твоя помощь, я ведь уже.. Он внезапно замолчал, а через секунду я понял почему. В коридоре послышались стремительно приближающиеся к нам голоса. И чем ближе они становились, тем отчетливее я понимал, кому именно они принадлежали. Крис вместе с группой особенно верных ему тупиц прямо сейчас находились здесь, в пустующей, как нам казалось, школе. И, что хуже, они шли сюда. Одновременно с Йозефом мы переглянулись, поняв для себя, что бежать нам некуда. Он, видимо, от излишнего страха ухватил меня за руку, а я почему-то вздрогнул, после чего, кажется, даже смутился. Щеки мои слабо потеплели, когда я осознал, что случилось. Но я не успел понять причину подобного поведения Йозефа, не успел поговорить с ним или хотя бы попытаться его успокоить. Крис влетел в класс с заливистым смехом, не заметив нас сразу. — Секунду, парни, я заберу свою ручку и.. — он застыл, не договорив. Теперь, значит, заметил.. — Какие люди, — выдал он и громко свистнул своим дружкам, что буквально ввалились в кабинет, направив на нас десяток пронзающих глаз. Я нервно выдохнул, ощутил, как Йозеф незаметно выпускает мою руку и буквально вжимается в стену, прерывисто дыша. Сейчас не было смысла строить из себя образ бесчувственного камня, который он прежде являл всем остальным. Он был напуган, и страх этот чувствовали все, кто находился с нами здесь. — Что ты тут забыл, Ади? — вопрос Криса был адресован на удивление не новенькому, а мне, чего я совсем не ожидал. Я поднялся на слабых от волнения ногах, надеясь, что после небольшого разговора они уйдут. — Аналогично. Почему ты здесь? Крис громко рассмеялся с моих слов. Тут же подхватили остальные. Смешавшийся воедино издевательский смех ударял по ушам, заставляя морщиться от противного звука. — Я-то как раз по причине, — вдоволь насмеявшись, ответил он и поднял вверх собственную ручку, которую, видимо, забыл забрать после уроков. — Я тоже. По причине. Он посмотрел мне за спину, где на полу, продолжая вжиматься в стену, сидел Йозеф, стараясь не смотреть на Криса. Брови обидчика, стоявшего передо мной, удивленно приподнялись, когда он понял, кого именно я назвал "причиной". Я ведь и сам до сих пор не знал, почему вернулся, вместо того, чтобы спокойно добраться до дома. Что-то ведь заставило меня на половине пути рвануть обратно. Но об этом ему знать точно необязательно. Как необязательно знать, насколько я презирал его за все, что он сделал с беззащитным мальчиком на две головы ниже его самого. — Первый раз вижу, чтобы кто-то оставался после уроков из-за ядовитого карлика. Вы оба педики что ли? — с язвительной ухмылкой спросил он, и вся его шайка неотесанных болванов, как он сам, прыснула со смеху. — Заткнись. Ты за ручкой пришел ведь? Забирай и проваливай. Его хорошее настроение мигом испарилось, когда он услышал мои слова. Черные, будто обугленные брови недовольно нахмурились, а сам он сделал большой шаг вперед, не хило сократив расстояние между нами. Я хотел было шагнуть назад, но странная мысль, что я должен быть сильнее для Йозефа, заставила меня замереть на месте, не спуская глаз с Криса, который отчего-то удивился. — Ты ведь помнишь, как мы дружили, Ади? Пять лет назад. Помнишь ведь? — неожиданно для нас всех спросил он, к чему я не был готов. Я вспомнил, как раньше считал его своим самым близким другом. Именно он стал тем человеком, которому я впервые показал свои картины. Мы были схожи почти во всем, исключая интересы, которые со временем разделили нас по разным сторонам: я ушел в себя, в свое творчество, в то время как он нашел друзей, видимо, близких себе по разуму, вместе с которыми шагнул на плохую дорожку. Я почти не вспомнал то время, но иногда, глядя на запуганного вечными угрозами Йозефа с первой парты, удивлялся, как Крис мог измениться настолько кардинально? — Помню. Ну и? — произнес я излишне равнодушно, будто бы передо мной не стоял ранее близкий мне человек. — Ты поменялся, — как-то особо обреченно ответил он. — Как и ты. Я меньше всего ожидал, что ты будешь делать подобное с тем, кто явно слабее тебя. Он тихо фыркнул, совершенно не нуждаясь в моих нравоучениях. А я старался держать себя в руках, чтобы не врезать ему в качестве мести за новенького. — Вот поэтому ты и изменился. Никогда прежде ты не защищал ущербных. — Потому что был идиотом. Был, но ушел от этого. А ты так и остался им. — перебил его я, также шагнув навстречу. Теперь между нами был практически метр, разделяя двух когда-то лучших друзей. Я плохо понимал, что делаю, но должен был сделать хоть что-то, чтобы заставить его оставить Йозефа в покое. Почему-то эта цель стала мне слишком важна, особенно после того вида его заплаканного лица. — Следи за словами. Хоть мы и дружили раньше, я не стану терпеть подобное. Я закрыл глаза на то, что ты вытворял неделю назад. Но больше этого не повторится. Я фыркнул в ответ, не воспринимая его слова как что-то серьезное. Отец не любил школьные драки, но он явно бы гордился тем упрямством, которое я у него перенял. А сдаваться я не был намерен. Быть может, отступлю только если он навсегда отвалит от Йозефа, но явно не сейчас. — Наша дружба уже давно в прошлом. Не знаю, кого ты продолжаешь во мне видеть, но лично я вижу в тебе жалкую неотесанную сволочь. Оставь его в покое. Он не сделал тебе ничего, чтобы ты так поступал с ним. Он.. Меня оборвал резкий удар в нос, от которого я пошатнулся, не ожидая подобного. На губах остался солоноватый привкус собственной крови, и это будто отрезвило мой разум. Драка.. Я невольно пригнулся, держась рукой за кровоточащий нос. С губ сорвался тихий вздох, когда я коснулся ноющей от боли кожи, а Крис тем временем не собирался давать мне время прийти в себя. Он был взбешен. Это единственное, о чем я успел подумать, прежде чем мозг мой перестал соображать совсем. Некогда хороший друг бесцеремонно пнул меня прямо в живот. С трудом стиснув зубы, я сохранил тишину, но знал, что долго я не выстою. Согнувшись чуть ли не напополам, я пытался нормально дышать, но выходило дерьмово. Тупая боль мешала мне сделать хотя бы один слабый вдох, а стоять на ногах становилось все тяжелее. Это была моя первая драка, и я явно не был способен ее пережить. — Что застыл, как баба? Больно? Неси ответственность за слова! — крикнул мне Крис, занося руку для нового удара. Не знаю, каким чудом я успел ее перехватить и одновременно выпрямиться, пытаясь закрыть глаза на боль. Выходило так себе, но я не мог просто подставить себя под град тяжелых ударов Криса, заранее проиграв эту битву. Жаль только, что он не собирался драться честно. И пока я отчаянно пытался блокировать его спереди, кто-то нанес мне удар сзади прямо по голове, выбив меня из шатающегося равновесия. Этот подлый ход одного из придурков позволил Крису повалить меня на пол, пока я мог видеть перед собой размытое лицо человека, которого когда-то называл другом. Голова гудела до такой степени, что я не мог слышать, о чем говорит он со своим другом. Я видел лишь, как его губы расплываются в мерзкой улыбке, пока он сам, предварительно пнув меня, спустился вниз, надежно прижав меня своим весом к деревянным доскам. Удар в челюсть окончательно оборвал смысл пытаться ответить ему. Я тихо простонал от боли, пытаясь мысленно предугадать, куда же придется следующий мах кулаком. Толпа безмозглых созданий, именуемых его друзьями, широко раскрыв глаза, стояла рядом, наблюдая за каждыми нашими движениями. Я не знал, что сейчас происходило с Йозефом, но мысль, что его в кои-то веки оставили в покое, не позволяла мне сдаться окончательно. Шум в ушах постепенно улегся, зрение стало более четким, но я плохо понимал, что говорит мне Крис. А он что-то настойчиво пытался мне объяснить, пока почему-то придерживая новые удары при себе. Возможно, если бы не ранний пинок в живот, я бы мог ударить его в ответ еще с самого начала, повалить на пол и избивать его до потери сознания, чтобы он, наконец, ощутил все то, что чувствовал Йозеф. Но живот болел, явно выступая против меня самого. У меня постепенно кончались силы, я не мог даже руки поднять, что уж там говорить про попытку спихнуть этого мудака с себя. Герой из меня дерьмовый. Мало того, что не смог защитить парнишку, так еще и сам пострадал. В голове билась лишь одна мысль: капитуляция. Я был готов сдаться прямо сейчас, ведь смысла бороться уже не было. Это подтверждено было еще одним крепким ударом со стороны Криса, который, видимо, устал пытаться мне что-то объяснять. Я зажмурился, приготовившись к неминуемому позору. Перед глазами вдруг возник образ отца, который как-то особенно жестоко отчитывал меня в этот раз. Он был разочарован, раздражен, подавлен. Он не смог бы простить мне этого поражения. А Йозеф? Смог бы он когда-то еще раз обменяться со мной парочкой фраз, если я сдамся сейчас добровольно? Сможет ли он общаться с человеком, который вызвался его защитить, но проиграл? Резко качнув головой, будто прогоняя эти мысли, я распахнул глаза, уставившись на Криса. Его лицо исказила гримаса ненависти и злости, но не его эмоции привлекли мое внимание. Крис правша, как и я. Левая его сторона сейчас была совсем не защищена, находилась как раз возле моей правой руки. Если я еще был способен здраво рассуждать в таком состоянии, я бы мог врезать ему по слабой зоне, а затем постараться поменять нас местами. Но медлить было нельзя. Плевать, насколько больная была эта идея. Она могла помочь мне отстоять свою честь. Собрав последние остатки собственных сил, я двинул куда-то наугад, влево, под ребра Криса. Он едва слышно выдохнул, как только осознал, что я вообще сделал. Пока он был сбит с толку, держась за ушибленное место, я ударил еще раз, заехав, кажется, ему по щеке. Это вызвало взрыв эмоций у всей его шайки, а кто-то даже попытался ему помочь. Но Крис, что странно, велел ему стоять на месте, а сам, наконец решив слезть с меня, поднял меня с пола, грубо швырнув к стене. Но теперь на это было плевать: когда я не был прижат кем-то, шанс наносить ответные удары возрастал. Вероятно, он надеялся, что сможет нависнуть надо мной и я буду также беззащитен, как было минутой ранее, но теперь была моя очередь бить в живот. И бить так, чтобы он однозначно понял. Дрался он, как оказалось, почти так же, как и я — скверно, раз так пренебрег защитой своей левой стороны, а потом вдобавок пропустил несколько ударов по животу. Он, чуть согнувшись от боли, поднял правую руку кверху, словно признавал собственное поражение. Но я отказался останавливаться. У меня не было этого дурацкого кодекса чести, ведь я и дрался-то всего первый раз. Шагнув к нему, чуть было не рухнув обратно на пол от слабости в ногах, я грубо ухватил его за волосы, поднял голову так, чтобы его глаза встретились с моими. — Отвали от него. Это может стать первой и последней дракой между нами, если ты перестанешь к нему лезть, — с отвращением к Крису сказал я, чуть сильнее сжав светлые пряди в холодных пальцах. Он зашипел от боли, но промолчал, не собираясь оставлять Йозефа в покое. Это была не та реакция, которую я ждал от него. Наверняка он это и сам знал, но настойчиво не хотел сдаваться. — Пошел ты, — он сплюнул к моим ногам, а я, по привычке запустив левую руку в карман брюк, вдруг нащупал то, чего здесь быть не должно. Ледяной металл охладил мою кожу, когда я осознал, что прямо сейчас касаюсь самого настоящего складного ножа. Откуда было ему здесь взяться, если я никогда не носил с собой в школу подобного? Крис заметил, как поменялся мой взгляд. Только зря он думал, что вызвано это было его словами. А я решил использовать эту находку в своих целях. Не знаю, может отец по ошибке сунул нож не в те брюки, либо я брал его зачем-то и забыл вернуть. Сейчас это не имело смысла. Крепко обхватив рукоять, как будто опасаясь, что мое спасение испарится в воздухе, я, раскрыв нож, медленно поднял его прямо к лицу Криса, доказывая не только ему, но и остальным, что это не пустышка. Кончик лезвия замер в миллиметре от его горла, когда бывший друг взволнованно сглотнул. — Отвали. От. Него, — чуть ли не по слогам отчеканил я, ни на секунду не сводя пристального взгляда с его лица. — Ты сумасшедший... — одними губами прошептал он, но я хотел услышать другое. — Скажи, что ты меня понял! — крикнул я, уперевшись лезвием в бледную кожу. — Понял.. понял, — на выдохе ответил он, и колени его в страхе подогнулись. Разжав руку, сжимающую его волосы, я спешно отступил, а Крис, с трудом удержавшись на ногах, в панике хватал воздух ртом, пытаясь нормализовать свое состояние. Мои пальцы слабо подрагивали от всего, что мне довелось сегодня почувствовать, но я все же удержал свое холодное спасение в руке, чувствуя, что и мне нужно было прийти в себя. — Убирайтесь отсюда, — раздраженно бросил я самому Крису и всей его шайке, что сейчас продолжала глазеть, как их лидер отчаянно боролся со страхом. Они не сразу поняли мои слова, словно бы мир поставили на паузу. Когда же до их пустых голов дошла моя требовательная просьба, они схватили под руки задыхающегося парня и быстрым шагом покинули кабинет, оставив ручку Криса, которая и была причиной их нахождения здесь, лежать на столе. И только сейчас нож выскользнул из пальцев, звякнув о деревянные доски. Меня насквозь пробивала дрожь, когда я разворачивался лицом к Йозефу и, огибая пустые ряды, медленно плелся к нему. Он, не сводя с меня глаз, пытался как будто прочесть все эмоции на моем лице. Но ничего, кроме усталости и боли, на нем не было. Я рухнул на пол, на колени, трясущимися руками взлохмачивая и без того растрепанные волосы. Внезапно теплая рука легла на мое плечо, и я неосознанно поднял глаза на человека, который сейчас находился рядом со мной. — Ты как? — неуверенно и тихо спросил он, рассматривая следы драки на моем лице. — Нормально. Ты сам в порядке? Он кивнул, хотя я, разумеется, знал, что вовсе этот чудик не был в порядке, как мне бы того хотелось. Сил разбираться с этим, правда, не было. А он и не собирался акцентировать внимание на себе. Убрав руку с моего плеча, он принялся что-то быстро искать в своей сумке. К моему удивлению, достал он оттуда вату и, предварительно смочив водой, принялся осторожно и как-то непривычно для его образа бережно стирать высохшую на моем лице кровь. — Что ты.. — Молчи, — перебил он в ту же секунду, а я почему-то действительно замолчал, позволив ему позаботиться обо мне таким непривычным образом. Я завороженно смотрел на этого странного мальчика, чувствуя, как моя дрожь в его присутствии постепенно исчезает. В какую-то секунду даже показалось, что уже и живот болит не так сильно, голова не гудит, да и силы как будто вовсе не покидали меня. Не знаю точно, почему он был таким особенным и почему из-за этого низкорослого мальчишки я сделал то, о чем раньше даже не думал. Но мне как будто бы даже нравилось это трепетное обращение, обеспокоенный взгляд и мягкие касания. Атмосфера в кабинете снова стала спокойной. — Можно мне воды? — спросил я, когда Йозеф закончил. Без лишних слов он подал мне бутылку с холодной водой. Пара больших глотков привела меня в чувства, хотя я все еще чувствовал себя слабым и уставшим, прижимая затылок к стене. — Йозеф? — произнес я чуть позже, когда головная боль немного утихла. Он удивленно выгнул бровь, услышав свое имя. Ответный вопрос он не задал, ожидая, когда я сам продолжу говорить. — Зачем ты это сделал? Ну.. Зачем ты помог мне? — А ты зачем полез в драку? Если бы не нож, черт знает, что эти придурки сделали бы с тобой, — недовольно скивился он, скрещивая руки на груди. — Я, кстати, так и не понял, откуда он оказался у меня в кармане. Я никогда не носил подобное в школу. — Зато я носил. И ношу. От его слов я заметно дернулся, перевел взгляд на его хмурое лицо. Пазл сложился в моей голове, но пока не полностью. А он, заметив, насколько широко я раскрыл глаза, тихо усмехнулся. Легкое раздражение постепенно пошло на спад. — Удивлен? — Но.. как? — Когда они только вошли в класс, я незаметно сунул его тебе в карман. Думал, ты заметишь сразу, но ты что-то не обратил внимания. — И ты все это время носил нож с собой? — На всякий случай. Еще ни разу не приходилось его использовать. Отец многое говорил про последствия и прочее... В общем, мне просто было немного спокойнее от того, что он рядом со мной. Я не сдержал удивленного вздоха, отчего усмешка Йозефа стала отчетливей видна на его лице. Я не нашел больше слов, а потому как-то особо стыдливо отвел взгляд, не думая, что он вообще был способен на подобное. Сам мальчик тоже не стал больше ничего говорить, погружая нас двоих в странное, но почему-то комфортное молчание. Возможно, я был обязан этому чудику собственной жизнью, ведь в какой-то степени без него черт знает что со мной было бы. — Спасибо, — на выдохе тихо сказал я, спустя пару минут разрушив молчание. Он едва слышно хмыкнул, но ничего не ответил. Я счел это за что-то похожее на "не стоит благодарности". Возможно, все же стоит. Но начинать спор, о котором Йозеф, наверное, даже и не думал, я не хотел. Я просто был рад сейчас сидеть с ним рядом и не слышать в свою сторону отчаянные попытки прогнать меня куда подальше. Не знаю, может, он изменил свое мнение обо мне после всего, что увидел собственными глазами? Если так, то я в какой-то степени был даже благодарен Крису и этой нелепой драке. — Послушай, Йозеф.. Что все-таки здесь случилось, когда я пришел? — вновь затронул эту тему я, желая добраться до нужных мне ответов. — Опять ты за свое, — я услышал в его голосе новое раздражение, но теперь никто не смог бы помешать мне узнать правду. — Тебя это не касается. Если появились силы, то проваливай. — как-то особенно грубо бросил он мне и отвернулся, вновь что-то пытаясь найти в своей сумке. Через секунду он извлек оттуда почти пустую пачку сигарет, зажав одну из оставшихся в зубах. Щелчок зажигалки на мгновение ударил по глазам, но он и бровью не повел, а сигарета спустя секунду уже дымила вовсю. От едкого дыма я сморщился, но сказать что-то не посмел. Он же в свою очередь не обратил внимания на мою реакцию, выдохнув серое облако отвратительно горького дыма. Йозеф не смотрел на меня и даже не бросал мимолетных взглядов, устало рассматривая пепел, возле которого неизменно сидел еще с самого моего прихода. А я уходить не спешил и даже не хотел, желая остаться здесь и дождаться от него ответов. — Проваливай, ну же, — не поднимая взгляда, сухо потребовал он, затягиваясь сильнее, будто этот ядовитый дым был для него сродни кислороду. — Прекрати так вести себя. Я хочу помочь, говорил же. — А я говорил, что мне не нужна чья-то помощь! Я стиснул зубы, ища в себе силы не сорваться на него за это проклятое упрямство, хотя сам был точно таким же. Вдобавок его сигареты злили меня еще сильнее. Я с трудом подавил в себе желание бесцеремонно забрать ее и швырнуть как можно дальше от него, лишь бы не чувствовать крайне неприятного дыма. Он же тем временем все еще смотрел в груду пепла, и я постепенно начал понимать, что на месте этих никому не нужных остатков ранее было что-то особенно важное для Йозефа. Что-то, с чем он ни за что бы не расстался. Что-то похожее на.. — Это твоя тетрадь? Та самая, которую ты тщательно берег? — тихо спросил я, когда моя злость немного улеглась. Он смолчал, но по еще одной сильной затяжке я понял, что оказался прав. Он, почти не моргая, смотрел на то, что теперь не имело никакого значения, сверлил взглядом грязные серые ошметки ранее дорогой для него вещи. Я прекрасно понимал все, что он сейчас чувствовал. Понятия не имею, что хранилось в той тетради, но боль от потери чего-то особо значимого была мне отлично знакома. Во время слишком тяжелых ссор с отцом мне приходилось тщательно прятать свои картины где только можно. Наученный горьким опытом, я знал, что в порыве злости он мог сделать с ними все, что угодно, лишь бы навсегда перечеркнуть мои мечты стать художником. И сейчас, глядя на страдания мальчика, я вспомнил, как сам какое-то время назад сидел перед уничтоженным полотном, горько оплакивая эту глупую "смерть". — Что там было? — робко спросил я, окончательно усмирив свои эмоции. — Мои работы. Небольшие рассказы, прочие сочинения.. Так, ерунда, но мне нравилось, — он докурил, но тревога, кажется, не прошла. Он потянулся было за еще одной, но я вовремя удержал его руку, отчего он как-то странно посмотрел на меня. — Это не поможет, Йозеф.. Это просто... — А что поможет?! — парнишка грубо вырвал собственную руку из моей, окатив меня ледяным взглядом обиженных глаз. — Ты ни черта не понимаешь, что я сейчас чувствую! — Понимаю, поверь. Более чем. Значит то, что ты писал, действительно ерунда. Значит напишешь лучше. В конце концов, они уничтожили не твой талант, а только наброски, которые ты сам считаешь каким-то бредом. Его зрачки заметно расширились, когда он услышал мои слова. Он хотел возразить, собирался было уже что-то сказать, но в последнюю секунду передумал, опустив глаза. По его щекам тут же потекли слезы, а он сам теперь и не пытался их скрыть, как будто знал, что я не стал бы смеяться над его слабостью. Да и слабость ли это вообще? — Я понимаю все, что ты сейчас чувствуешь. Но твои рукописи уже не вернуть. Ты можешь либо послать к черту все, чем жил ранее, и продолжить свое существование с пожизненным клеймом неудачника, который опустил руки, либо совершенствоваться дальше и написать то, что уже не назовешь ерундой. Голос мой звучал тихо, слова были осторожными, но настойчивыми. Я пытался достучаться до него, убедить его, что это не повод сдаваться и вечно страдать из-за проделки каких-то безмозглых тупиц. Вероятно, это была возможность создать что-то намного прекраснее прежнего. Теплые ладони осторожно легли на его бледные худые щеки, пальцы мягко смахнули прозрачные слезы мальчика, и тот, поддавшись внутреннему голосу, посмотрел на меня не так, как раньше. В его взгляде читалось что-то похожее на понимание, благодарность, доверие.. Он не сказал мне ни единого слова, но я понял по этим большим темным глазам все, что даже не требовалось озвучивать. Когда он перестал плакать, я убрал руки с его лица, даже как-то смущенно покраснел, не ожидая от себя подобного. Но он не придал этому никакого значения. Вместо этого он вытер остатки слез со щек, бросив пачку с сигаретами обратно в сумку. Сейчас он в них не нуждался. — Почему ты единственный среди всего класса не стал издеваться надо мной? — вдруг спросил он, когда понял, что это молчание начинает его душить. — Для меня это неправильно. Тем более ты меня чем-то зацепил сразу. Я слишком сильно хотел подружиться с тобой. Издеваться над человеком, с которым ты хочешь дружить, глупо. Он улыбнулся неуверенно, словно бы искал в моих словах подвох. Подвоха там не было. Он убедился в этом, когда увидел мой серьезный взгляд, скрыть который под любой из масок лжи было просто невозможно. — Так ты.. хочешь дружить со мной? Я лишь слабо кивнул в ответ. — До сих пор? — Почему ты так недоверчиво спрашиваешь? Неужели у тебя никогда не было друзей? Он замялся, попытался отвести взгляд, но я вовремя удержал его, ухватив за руку. Наверное, под действием этого жеста, он немного осмелел, потому как продолжил приглушенным голосом. — По правде сказать.. нет. Я не знаю, что такое дружба. Я не умею дружить. — Ну дружба это.. В первую очередь, это доверие к человеку. Это готовность быть рядом и помогать в трудную минуту. Это прочная связь между людьми, и в настоящей дружбе эту связь разорвать нельзя, — пояснил я, сам не до конца будучи уверенным, что такое дружба. У меня был лучший друг, но разве теперь, трезво оценивая те времена, я мог продолжать думать, что тогда он был им? — Значит, — после минутой паузы, заговорил он, чуть крепче сжав мою руку, которую я все никак не хотел убирать. — Это дружба? Что ж.. Я могу стать твоим другом.. Если тебе все еще это интересно. — Да, разумеется! — обрадованно закивал я, чувствуя, что теперь в моей жизни все окончательно нормализовалось. — Не уверен, знаешь ли ты мое имя. Я.. — Адольф, — перебил он с более искренней слабой улыбкой. — Я знаю. Я ощутил, как мои щеки вновь покраснели от того, с каким особенным теплом произнес он мое имя. Наверное, он был единственным, кто сделал это за всю мою жизнь. ***